Эраст Фандорин и коллектив выживания

Эраст Фандорин и коллектив выживания.

В своём новом романе «Не прощаюсь» Б. Акунин коснулся специфики спонтанно возникающей местной самоорганизации (глава, посвященная Зелёной Школе). Там показано, что важный элемент модерного общества (в романе — школа) в условиях крушения привычного уклада жизни может принять на себя ряд новых функций, стать основным организатором местной жизни. Немаловажную роль здесь сыграли вакуум власти и личность директора школы, сторонника создания общества, основанного на разветвлённой низовой организации населения.

В виде Зелёной Школы автор описал централизованную структуру, контролирующую некое село и окрестности — своеобразный гибрид отдельного коллектива выживания, сети коллективов и квазигосударства. Причём традиционный уклад сельской жизни, изначальная самоорганизация представляется уже подорванным, нуждающимся в регулировании извне. Поэтому квазигосударственное начало, пусть и на сугубо местном уровне, здесь превалирует. Организации больше, чем самоорганизации.

Схема в целом вероятная. Её реализация показалась Эрасту Фандорину эффективной, но излишне жестокой и догматичной. Не без этого. Но в условиях распада «большого общества» такое общество вполне приемлемо. Особенно — для людей с меньшими возможностями, чем у состоятельных и мобильных Фандорина и Акунина.

Локальные квазигосударства, подчас основанные на харизматической власти, были распространены например, на территории Евразии в бронзовом веке. Некоторые из них достигли немалых высот и обрели известность, как например, дворцовые государства греков — ахейцев.

В условиях XX-XXI вв. стабильное существование подобной структуры маловероятно. Другая техническая база, располагающая к большей изменчивости. Поэтому такие аклавы либо поглощают более сильные конкуренты, либо она весьма быстро эволюционирует в нечто иное.

В случае чрезмерного развития централизма оно может превратиться в тоталитарное либо внегуманистическое общество, которое будет работать на его верхушку, не давая практически ничего рядовым членам сообщества. Такой (пост)социум может быстро исчезнуть, по очень многим причинам.

Или же централизм чрезмерно слабеет, люди оказываются предоставленными сами себе. Такое общество также может быстро исчезнуть. Либо разделиться на более компактные единицы. Здесь самое главное — чтобы раздел проходил по возможности мирно, с сохранением механизма взаимодействия.

Децентрализация при сохранении единства теоретически тоже возможна.

 

 

«Манарага» Сорокина: исповедь и рецепты перехода к неофеодализму

Семён Резниченко.

«Манарага» Сорокина: исповедь и рецепты перехода к неофеодализму.

«Конвенциональный» роман «Монорага» Владимира Сорокина совершенно не нуждается в похабности и эпатаже. По крайней мере, в прямолинейном и открытом, поскольку контекстуальный скорее никого не эпатирует, но говорит о близости Апокалипсиса. Он чист, прост и искренен, поскольку откровенен и исповедален. Писатель пишет о себе и на основе личных впечатлений, конечно, творчески преобразованных и сделанных более романтичными и занимательными.

Речь идёт о жизни известного писателя, деятеля культуры международного масштаба. Здесь, конечно, не стоит увлекаться поиском прототипов и реальных ситуаций. Они вполне могут быть, но они – не главное. Главное – атмосфера международных рабочих поездок и внутренний смысл деятельности. Этот смысл – зарабатывание денег на использовании мировых культурных богатств, вырванных из контекста и применяемых весьма далеко от мыслей и планов создателей этих богатств. Этим –то и занимается Владимир Сорокин и его коллеги по мнению Владимира Сорокина.

Этот роман – подведение писателем итогов жизненного пути. Занимается он чем-то прямо противоположным первоначальному замыслу, хотя и сходным по форме. И в этом прямо противоположном занятии весьма преуспевает (см. последние страница романа).

Но не только…

Владимир Сорокин большой специалист по неофеодализму, который присутствует ив этой книге. Неофеодализм, к которому главные герои успешно адаптировались.

Это Сорокин рекомендует и себе, и своим читателям.

Советы по переходу к неофеодализму от Владимира Сорокина:

  1. Не верить и не бояться, больше думать о приятном, держать свои эмоции в зоне комфорта.
  2. На уровне рацио — приглядываться в месту, где неофеодализм может наступить в сравнительно благоприятных для индивида формах.
  3. Учитывать возможность ошибочности своего мнения. Иметь средства, чтобы «переиграть» свой выбор.
  4. При переходе к неофеодализму исходить из своих реальных возможностей, а не абстрактных постулатов.

Ещё один уровень «Монораги» проблема того, что называют «сменой ориенторов» или предательством, изменой. Иногда «семенившие ориентиры» спасают чьё-то имущество, или просто кого-то. Например, советник Чингисхана Елюй Цуцай ( ранее служивший врагам Чингисхана – правителям империи Цзинь) спас от гибели значительную часть китайского народа, он отговорил завоеватели проводить планомерный геноцид китайцев. Или те же православные сергианцы в России первой половине XX. Хотя тут вопрос гораздо более сложный и вообще неоднозначный.

Только многие хотят быть Елюями Цуцаями или на худой конец патриархами Сергиями. А на деле часто получается быть просто Иудами. Т.е., их «смена ориентиров» оказывается абсолютно лишенной какого-либо смысла, как для людей, так и для них самих. Взять тех же генерала Власова или депутата Воронёнкова.

А бывает так, что упёртый человек защищает проигрышное дело и гибнет. Непосредственной пользы он не приносит никакой. Но он служит хорошим примером, просто для любых людей, живущих в обществе. И которым надо это общество защищать…

От чего зависит превращение либо в культурного героя, либо в жалкого предателя-неудачника? От честности человека в своих поступках и их  мотивах, и перед собой, и перед Богом. Если её нет, не поможет никакая пропаганда, никакие оправдания.

Это Сорокин, видимо, понимает. И оставляет финал книги открытым. Как и окончательную оценку своей жизни и литературной судьбы.

А вообще книга написана занимательно и читается легко. Что не вредит её глубине и многоплановости.

По крайней мере, «Монорага» посильнее «Исповеди» Толстого …

Триллеры Татьяны Коган и коллективы выживания

Семён Резниченко.
Триллеры Татьяны Коган и коллективы выживания
Татьяна Коган – восходящая звезда российской биллетристики, работающая в жанре психологического триллера. В 2014 году издательство ЭКСМО запустило новую серию автора «Чужие игры». Первый роман серии «Только для посвященных» вышел в сентябре 2014. В ноябре вышло продолжение истории, роман «Мир, где все наоборот», в январе — «Человек без сердца», в апреле — «Амнезия души». Пятый, финальный роман серии называется «Отпусти своего демона». В перспективе Татьяна может потеснить на небосклоне популярной литературы многие известные, ставшие привычными имена. И дело не только в несомненном литературном мастерстве и занимательности сюжета. Романы Коган затрагивают на редкость по-настоящему актуальную тему – проблему коллективов выживания.
Исходная точка — человек одинок и никому не нужен. Человеку никто не хочет помогать, никто не хочет его защищать, решать его проблемы. С него только хотят получать. И он, бедненький, такой же, как и все. Никому ничего, всё себе. За нас что-то лучше или хуже действуют государственные службы, иногда – волонтёрские организации. И потому мы – абсолютные и добровольные «рабы системы».
Есть ещё низкая плотность социальных связей. Как писал Эрнест Хемингуэй : «Этот был моим другом по теннису, другой – по литературе». Одни вопросы мы решаем с другими людьми, другие – с другими. Отдыхаем с третьими, люби четвёртых. Восхищаемся, ещё кем-то, желательно далёким и чуждым. И всё это вне какого-либо человеческого объединения. Вернее, мы соприкасаемся сразу со многими группами людей, чаще всего непрочными и рыхлыми.
Единые народы с более или менее едиными устоями ушли в прошлое. Представители одного народа теперь далеки друг от друга, как жители разных планет. Или как «разные биологические виды, по высказыванию Шендеровича. Только Шендерович сильно упрощает структуру этих «биологических видов». Люди не делятся на «быдло и небыдло», всё гораздо более сложно, извилисто и нестабильно. Как уже было сказано, «биологические виды» аморфны и нестабильны. Люди могут переходить из одного «вида» в другой, сами виды постоянно гибнут, расщепляются, появляются новые.
Это те самые псевдовиды Эриксона, хорошо известные социальной психологии. Просто в наше время, особенно в развитых странах, их стало очень много и они стали малочисленными, непрочными и рыхлыми. Так же единство «старых», крупных псевдовидов очень подорвано. Но тоже приобрели рыхлость и текучесть.
Однако всё то всё мы неоднократно слышали и видели.
По крайней мере, в России очень многие борются за создание собственных социальных миров для себя и для своих. Хотя бы на уровне круга общения. Несколько реже эти группы привлекаются для решения конкретных жизненных проблем. Тогда они становятся коллективами выживания.
Иногда борьба за создание таких коллективов принимает не слишком приятные формы. Например, хамство церковных бабушек в отношении молодых людей, зашедших в церковь. К благочестию и канонам поведения всё это не имеет ни малейшего отношения. Просто бабушки хотят, чтоб никто, кроме их тесной кампании в храме не появлялся. А если хочет появляться, то должен получить разрешение и «пройти прописку».
Именно об успехах и трудностях, с которыми сталкиваются желающие создать свой коллектив выживания, пишет Татьяна Коган.
Романы писательницы удивительно точно показывают, насколько возможности людей, объединённых в коллектив выживания выше, чем у «обычного человека». Их силы словно удесятиряются, неразрешимые в одиночку проблемы становятся вполне решаемыми, у человека появляется уверенность в себе, чувство защищённости. Он словно возвышается над обществом, получает возможность делать то, что не одобряется формальными институтами.
Но появляются и серьёзные проблемы. Коллективы выживания в нашем обществе нелегитимны и нет устоявшихся представлений, какими они должны быть и что им делать. В других же, более традиционных обществах, даже о формально абсолютно незаконных структурах доподлинно известно, что они могут и должны, а что нет…
Наши же коллективы выживания практически все являются недавними и иногда случайными импровизациями. Поэтому нередко у них нет чётких представлений о целях, средствах и границах возможностей, последствиях своих действий. Где нужно думать о своих интересах и прихотях, а где – об интересах других, коллектива в целом.
Понимание всего этого может дать только долгая активная практика и выработка устойчивых принципов выживания в конкретных, стабильных, сложившихся условиях.
Нередко критики «Социогнозиса» и других воззрений, отстаивающих коллективы выживания и самоорганизацию, обвиняют коллективы выживания в криминализации, сектантстве, подрыве единства общества.
И в этом есть значительная доля правды. Однако другого выхода, кроме создания коллективов выживания, у современных людей нет. Государственные институты, корпорации и благотворительные фонды, рабами которых они являются, де факто обслуживают всё меньше людей. Так как без большинства из нас современное производство и инфраструктура вполне может обойтись. И чем дальше, тем больше людям придётся заботится самим о себе. И не всем окажется это по плечу. Особенно тем, кто не вписан в коллективы выживания.
Не подумайте, книги Татьяны Коган – не социологические трактаты, ни «Что делать» Чернышевского, ни «Воскресение» Толстого. В них нет нудного морализаторства и рассуждения об абстрактном. Зато есть закрученная интрига, криминал, секс, наркотики и рок-н-ролл. И преданная, по-настоящему крепкая любовь и дружба между людьми. …
Сложные и актуальные социально- философские истины сами приходят в голову читателю после прочтения сочных описаний жизненных коллизий. В плане описания реалий современных российских коллективов выживания с книгами Татьяны Коган может поспорить разве что «Кома» Эргали Гера.