С.М. Сергеев. Резниченко С. Русские и русскость. М., 2015. Вместо отзыва

С.М. Сергеев   

Резниченко С. Русские и русскость. М., 2015. Вместо отзыва.

Книга С. Резниченко интересна, во-первых, яркой и нестандартной постановкой важнейших вопросов русской истории и современности. Простое перечисление тех проблем, которые затрагивает автор, займёт страницу, а то и две. Но это многотемье не создаёт впечатления хаоса, мысль автора связывает все сюжеты его книги воедино, она не разваливается на куски, всегда сохраняя цельность. Вторым важным достоинством книги является то, что её автор пытается решить все эти проблемы по своему, он всегда думает о них своей головой, а не довольствуется уже готовыми ответами. Можно соглашаться или не соглашаться с теми или иными выводами С. Резниченко, но они, как правило, далеки от общепринятых банальностей и провоцируют работу мысли. Книга по жанру, на мой взгляд, не относится к академической исторической науке, хотя автор профессиональный историк, и это хорошо чувствуется по его свободному владению материалом. Скорее это историческая эссеистика. Понятно, что если бы С. Резниченко работал в традиционном научном дискурсе, ему пришлось бы написать несколько томов вместо одной небольшой книжки. С одной стороны, для отмеченной выше синтетичности текста, обнимающего самые различные темы, и провокативности мысли эссеистическая форма оптимальна. С другой, для более углублённого разговора о той или иной проблеме отдельно – она явно недостаточна. Многие важнейшие тезисы автора (например, о неизбежности неофеодализма) без широкой доказательной базы повисают в воздухе – в них можно верить или не верить, но спорить с ними трудно именно из-за недостаточного количества подтверждающих аргументов. Так же слишком пунктирно прописана социально-историческая и социально-политическая генеалогия большинства рассматриваемых в книге особенностей русского социума и сознания. Мне, как историку, всего это не хватает, хотя со многими утверждениями С. Резниченко я «интуитивно» согласен. Но ещё раз повторяю, важнейшие, «проклятые» русские вопросы поставлены в книге остро и интересно, и потому ознакомиться с ней будет полезно всякому всерьёз о них размышляющему человеку.

 

 

Русский дзен

Русский дзен

Учитель формально обучает ученика чему-либо, на деле стремясь добиться от него совсем другого. Ученик стремиться к чему-то третьему, на практике делая четвёртое.

Поэтому долговременная реализация программ и планов среди русских, даже если проводится вроде бы честно и от души, часто приводит к совершенно неожиданным результатам. Не всегда плохим, но совершенно иным по отношении к первым трём целям.

Духовность: что это?

Семён Резниченко.

Духовность: что это?

Духовность, крайне часто обсуждаемая в России конца XX XXIвв. Однако это понятие нередко использовалось в сиюминутной публицистической полемике. Либо при его раскрытии использовались нечёткие квазихудожественные образы.

Определение духовности решила дать русскоязычная  «Википедия»: «Духо́вность — в самом общем смысле — совокупность проявлений духа в мире и человеке. В социологиикультурологии и публицистике «духовностью» часто называют объединяющие начала общества, выражаемые в виде моральных ценностей и традиций, сконцентрированные, как правило, в религиозных учениях и практиках, а также в художественных образах искусства. В рамках такого подхода, проекция духовности в индивидуальном сознании называется совестью, а также утверждается, что укрепление духовности осуществляется в процессе проповеди (увещания), просвещения, идейно-воспитательной или патриотической работы.

В современном западном религиоведении духовность в наиболее общих чертах характеризуют как «жизнь, проживаемую в полноте уникального опыта внутренних переживаний человека, в которых могут присутствовать традиционные западные культурные символы» и другие значимые для человека образы. Как отмечает Айлин Баркер, духовность отличается от религиозности тем, что источником последней является внешний мир в виде предписаний и традиций, тогда как источником духовности является внутренний опыт человека».

Мы же коснёмся феномена духовности в историко –культурном контексте. Здесь мы можем назвать духовностью использование исторической памяти о событиях прошлого либо о традициях и социальных практиках, уже вышедших из обихода. Однако остающихся в народной памяти и продолжающих сохранять символическую значимость.

Духовность служит укреплению идентичностей и единства различных человеческих общностей. Духовность так же способствует созданию значительных произведений искусства. В меньшей степени – исследованиям в области гуманитарных наук. Духовность порождает существенно изменённые образы прошлого, освящающее настоящее.

Яркими проявлениями духовности можно назвать «Илиаду» и «Одиссею» «Библию», книги конфуцианского канона. Причём здесь имеется ввиду не только литературные тексты, но и яркие и мощные идентичности, связанные с ними: этнические религиозные, культурные. Духовность, удалённая от насущной повседневности, художественно трансформированная историческая память, может подниматься над сиюминутными интересами мелких групп и отдельных личностей. Основанные на ней идентичности могут объединять значительное число людей в течении долгого времени.

В нынешней России наиболее значимыми элементами духовности является память о Великой Отечественной войне.

При этом духовность – явление ментального и идеологического порядка. Без крепких и эффективных социальных практик, осуществляемых как государством, так и самими людьми независимо от него, духовность легко оказывается бесполезной.

Практики должны быть направлены на физическое и культурное воспроизводство народа в длительной перспективе. А не на сиюминутные, пусть и яркие цели.

Пусть эти практики почти всегда не слишком соответствуют  тем образцам, которые преподносятся в сфере духовности. Чаще она освящает явления, от образов духовности существенно отличные. Однако без достаточно эффективных, пусть и не идеальных практик духовность легко приводит к фарисейству бессмысленному начётничеству, уходу от реальности и геймерству.

Наглядным примером этому служит результат деятельности т.н. «строй русской партии» или, как их ещё называют, старопатриотов или позднесоветских почвенников. Нередко ориентированных на ценности православия.

С одной стороны, результаты их деятельности блестящи и грандиозны. Были созданы замечательные художественные произведения, проведены разнообразные глубокие изыскания в сфере русской истории, филологии, этнологии, искусствоведения. Было немало сделано для популяризации и проповеди православия. «Духовная составляющая»  была сделана ярко и весьма привлекательно.

Однако позднесоветско – постсоветская духовность так и осталась весящими в воздухе «куполами облаков». Не нашлось социальных практик, на которые она могла бы опереться. И дело даже не в последовательной деградации государственности. Самое главное, низовая самоорганизация русских уже была разрушенной. Люди так же уже не могли создавать и обеспечивать себя, но лишь получать и делить. Народ с верху до низу занимается делёжкой и усвоением уже накопленных духовных и материальных богатств, не желая создавать новые. В таких условиях духовность стала инструментом сиюминутных идеологических и коммерческих манипуляций, а так использоваться для отдыха и развлечения.

И дело не в том, плоха или хороша духовность. Как и всё в этом мире, она хороша, когда используется по назначению. И может заменить отсутствия «всего остального».

 

 

Неофеодализм и религия

Семён Резниченко.

Неофеодализм и религия.

Неофеодальная идеология.

Конкретное наполнение неофеодальной идеологии не суть важно. Оно может быть совершенно разным. Однако мировоззрение  должно помогать радоваться и надеяться даже в трудных жизненных обстоятельствах. Она должна способствовать добрым отношениям между членами коллектива, побуждать их делать добро друг другу, с радостью быть вместе. А так же способствовать рациональному и гибкому отношению к посторонним.

Религии и этносы при неофеодализме.
Сейчас принято говорить о христианской религии, буддистской религии, исламской религии. При неофеодализме, вероятно, будут говорить о христианскИХ, исламскИХ, буддисткИХ религиях. Их дезинтеграцию мы наблюдаем уже сейчас. К тому же техника: 3D- принтеры, роль солнца и ветра для электроэнергетики наряду с развитием компактных местных идентичностей приведёт к их частичному «объязычиванию». Как «объязычены» мировые религии для части осетин, памирцев и некоторых других горцев. Современное «неоязычество», вероятнее всего, может быть востребованно максимум в виде отдельных тем и образов в совершенно других мировоззрениях. Тогда как крупные синкретические секты, вроде «Фалуньгун» и других восточно — и южноазиатских объединений, могут оказаться весьма успешными. Поклонение «великому прошлому» могут привести к различным карго-культам в честь Сталина, Клинтона и других персонажей.
Дробление и появление новых, более компактных идентичностей могут пережить и многие современные народы, как самые крупные, так и небольшие. Новые идентичности могут возникать как на основе частей «старых» общностей, так и на основе сочетания ранее почти не контактировавших друг с другом народов. Новые этносы могут создавать и активисты сохранения прежних этносов …

Эффективными могут оказаться некоторые разновидности индуизма, ориентированные на создание автономных общин.

Радикальный ислам: главная слабость
Сильные стороны радикального ислама хорошо известны: это крайняя решительность части адептов и широчайшие международные связи.
О слабых, на самом деле, задумываются не так часто. Самая главная из них – радикальный ислам вторичен и чрезмерно зависим от того общества, с которым борется. И от нефтяной экономики, и от нфраструктуры. Он слишком мало создаёт и легко может погибнуть вместе с «организмом –носителем».
Радикальный ислам обречён на быстрое поражение даже в случае победы на какой-либо территории. Тогда неизбежно очень быстрое дробление общностей, возникших на его основе, развитие возникших локальных общностей в разном направлении. Более или менее далёких от изначальной базы.
Поэтому радикальный ислам может стать одним из основных «ледоколов неофеодализма», но вряд ли будет играть ведущую роль после завершения его формирования.

 

Секты и кризисные культы в надвигающейся Смуте

Вероятность новой Смуты в России весьма велика. Однако надо иметь виду, что уже основные акторы Гражданской войны 1918 – 1920 (22) гг. страдали от недостатка желающих добровольно в ней участвовать. И победила сила, наиболее ориентированная на принуждение и создание компактных, но агрессивных структур.
К новой Смуте Россия приближается в отсутствии эффективной самоорганизации у большинства населения, отсутствии идеологий, обладающих реальным мобилизационным потенциалом. Определённым исключением является только радикальный ислам. Большинство имеющихся идеологий воспринимаются либо как политические технологии, либо средство отдыха и развлечения. Ради них мало кто чего будет делать, а тем более рисковать. Так же, как и ради многих этнических, национальных и религиозных идентичностей. Мобилизационный потенциал привычных нам статусных структур и идентичностей крайне низок.
Однако и Гражданская война начала XX в., и, тем более, современная практика показала эффективность тоталитарных сект и близких к ним религиозных и светских организаций, кризисных культов . У членов таких организаций отключается способность критически и рационально осмысливать идеологию, развивается патологическая психологическая зависимость от идеологии, организации и её лидеров. Такие организации сравнительно малочисленны, но их лидеры способны аккумулировать в своих руках достаточно средств и людских ресурсов для решения значительного числа задач самого разного характера. В том числе и силовых.
Все это доказывает сравнительная успешность радикального ислама, в особенности ИГ, эффективность нетрадиционных религиозных организаций в период второго киевского майдана, их активность в период боевых действий на Донбассе, деятельность сект в виде основной оппозиционной силы в Китае, успехи «анастасиевцев» в создании экологических поселений многое другое.
Одновременно весь идеологический спектр в России дрейфует в направлении создания иррациональных кризисных идеологий. Это касается не только религий, но и светских мировоззрений, таких, как различные варианты государственного социализма («Суть времени» и другие), либерализма. Политизируются и приобретают черты кризисных культов различные, подчас противоположно ориентированные группы мусульман и православных. Не все эти организации эффективны и управляемы, но среди них будет происходить «естественный и искусственный отбор» выявление сильнейших.
Очень вероятно, что во время грядущей российской Смуты тоталитарные секты и кризисные культы, составляющие абсолютное меньшинство от населения данных территорий, будут играть ключевую роль в контроле над ней и даже ведении вероятных вооруженных конфликтов.
Адепты кризисных культов могут очень и очень многое: И создавать массовку на митинге, и быть уличными бойцами, и заниматься совершенно мирной волонтёрской деятельностью, собирать сравнительно большие материальные средства ( на что нынешние «нормальные люди» вообще способны плохо). Адепты кризисных культов и члены сект, даже плохо обученные, могут оказаться стойкой и дисциплинированной вооруженной силой. Особенно если надо что-то оборонять или для диверсионно-террористической деятельности.
Боестолкновения во время Смуты по причине малой популярности войны и риска у подавляющего большинства населения, дороговизны современной войны и её крайнего вреда для слабо возобновимой инфраструктуры будут в большей степени иметь гибридные формы. И состоять из терактов, диверсионных операций, набегов и рейдов. Которые нередко будут проводиться силами адептов «этих самых» культов и от которых будут открещиваться реальные организаторы и в вдохновители. Например, действия агрессивных «культистов» могут осуждаться властями и использоваться для обоснования тех или иных мер и действий. Наличие подобного врага может оправдывать само существование этой правящей группы.
Культы чаще всего прямо или опосредованно управляются циничными манипуляторами и результаты действий «культистов» чаще всего будут далеки от декларируемых ирреальных целей. Однако их возможности будут многократно превышать таковые у апатичного и атомизированного большинства. Нередким и непредсказуемым в условиях Смуты явлением может оказаться культ, вышедший из-под контроля или «оставшийся без хозяина». Они могут сами становится властью, вынуждать население к радикальной смене образа жизни и многое другое…

 

Неофеодализм и секты. 
При переходе к неофеодализму и собственно при нём секты могут приобрести значительный размах. Этому есть три причины.
1) Сегментация и дробление крупных религиозных общностей
2) Необходимость людей объединяться в коллективы выживания при потере способности делать это на равной, партнёрской основе. Отсутствие и/или ослабление механизмов самоорганизации
3) Необходимость мощного психологического «обезболивающего» в тяжелых условиях.
Секты, например, те же анастасиевцы, уже играют значительную роль в движении дауншифтеров, организуют общины в сельской местности.
«Умеренные» секты со сравнительно вменяемым, ответственным и самовоспроизводящимся руководством могут стать основой для стабильных неофеодальных сообществ.
Когда как секты с чрезмерно неадекватным, оторванным от реальности и безответственным руководством и/ или низовым составом обречены на уничтожение.
Тогда как некоторые несектантские коллективы выживания могут сильно пострадать от отсутствия социально-психологической «анестезии», источников положительных эмоций и отсутствия ощущения перспективы. Особенно если они оказываются в непривычно тяжелых условиях.

 

Технофетишизм при неофеодализме.
При неофеодализме очень наглядно заявит о себе зависимость человека от искусственной среды. И, следовательно, от техники.
Важные технические устройства легко смогут становится объектами поклонения, заменяя природные объекты. Например, 3D – принтер – основа производства. Трактор или комбайн как фетиш плодородия. Или миномёт, удобное и простое артиллерийское орудие и одновременно фаллический символ, наглядное проявление мужского начала.
Так же объектами поклонения могут вновь стать ветер и солнце как источники электроэнергии. Подобные культы могут сочетаться с аврамистическими и мировыми религиями либо существовать отдельно.
Приборы и устройства, получаемые из-за пределов коллектива, могут объявляться дарами и символами высших сил по примеру карго –культов.
Технофетиши могут завоевать признание у части адептов религий, где запрещены священные изображения и скульптуры.

Технофетишизм при неофеодализме

Технофетишизм при неофеодализме.

При неофеодализме очень наглядно заявит о себе зависимость человека от искусственной среды. И, следовательно, от техники.

Важные технические устройства легко смогут становится объектами поклонения, заменяя природные объекты. Например, 3D – принтер – основа производства. Трактор или комбайн как фетиш плодородия. Или миномёт, удобное и простое артиллерийское орудие и одновременно фаллический символ, наглядное проявление мужского начала.

Так же объектами поклонения могут вновь стать ветер и солнце как источники электроэнергии. Подобные культы могут сочетаться с аврамистическими и мировыми религиями либо существовать отдельно.

Приборы и устройства, получаемые из-за пределов коллектива, могут объявляться дарами и символами высших сил по примеру карго –культов.

Технофетиши могут завоевать признание  у части адептов религий, где запрещены священные изображения и скульптуры.

Русские и украинцы: современные социальные процессы.

Русские и украинцы: современные социальные процессы.

У русских и украинцев крупные коллективы и общности испытывают всё более мощное давление малых групп и их интересов. Но у украинцев более сильны малые группы, быстро разрушающие крупные общности, значительные объекты инфраструктуры. А у русских централизованно управляемые общности в большей степени руководят отдельными индивидами… Где руководители всё более дистанцируются от основной массы и друг от друга.