Семён Резниченко
Социальные сети как модель мира
Первоначальная публикация: АПН
Социальные сети — важнейший социальный и культурный феномен. Именно они сделали начало 21 века эпохой, сделавшей небывалое в истории описание себя.
Во-первых, социальные сети – имагологическая модель нашего общества. Т.е., то, как его отдельные представители и их группы описывают и демонстрируют самих себя и других. Это, скорее, не «то что есть», а «то что хочется» и «чего бояться», на что хотят обратить внимание. Желания и страхи проецируются не только на современную нам действительность, но и на прошлое, вымышленные фантастические миры. Также социальные сети порой фиксируют мелкие фрагменты повседневности, то, что в иные эпохи часто «оставалось за кадром».
Если брать какие-то реальные исторические события, то социальные сети могут пошагово показать их восприятие различными категориями пользователей, механизмы управления этим восприятием, всплески интереса, смещение его фокуса.
Социальные сети также важный индикатор появления и исчезновения каких-либо активно позиционирующих себя и вызывающих ответную реакцию групп людей.
Они — ценнейший источник по истории начала 21 века, особенно истории ментальности и истории повседневности.
Во-вторых, отражение некого явления культуры в социальных сетях можно рассматривать как лабораторную модель, на примере которой можно изучать бытование этих феноменов в человеческом обществе как таковом, не только нынешнем.
Например, формирование, развитие и отмирание жанров фольклора можно рассматривать на примере так называемого сетевого фольклора, для которого характерна анонимность произведений, «коллективность» творчества и пр.
Но надо иметь в виду такую специфику социальных сетей, как быстрота формирования, развития и исчезновения их содержимого. С более традиционными культурными феноменами «всё это» происходит существенно медленнее. Быстрота изменчивости определяет и качественные отличия: в сетевых культурных феноменах чаще цитируется и комбинируется уже готовое, более неспешное развитие располагает к оригинальности.
В-третьих, широта охвата жизни общества, короткий период развития, быстрое созревание делают мир социальных сетей своего рода цифровой лабораторной моделью мировой культуры как целого. На основании которой можно изучать структуру культуры и делать прогнозы будущего развития. Хотя, конечно, полученные данные надо перепроверять на других моделях.
К тому же социальные сети, как и Интернет в целом — хранилище знаний о всех аспектах человеческой жизни, всех эпохах. И эти знания нужно сохранять. Поэтому, например, блоги некоторых учёных, писателей, художников и фотографов стоит сохранять в архивах и музеях. Причём как в электронном, так и в бумажном виде.
Но нынешний «сетевой мир» не вечен. При неофеодализме на место единого сетевого пространства постепенно придут локальные сети, с разной аудиторией и для разных действий. К которым будут подключаться сообщества, находящиеся под единой властью, либо независимые друг от друга союзные сообщества. Важным преимуществом таких сетей будет обмен информацией в режиме реального времени. Причём уровень интеграции информационных сетей разных сообществ, доступа к открытой внутри сообщества информации может быть разным.