Первоначальная публикация: АПН
С весны 2026 года в России произошел массовый выход бурых медведей к людям, многочисленные нападения происходят в лесах и населённых пунктах. Погибло не менее 22 человек. Наибольшее число смертельных случаев зарегистрировано в Красноярском крае (7 человек), Иркутской и Томской областях (по 3 человека). Это происходит на территории 41 региона, включая Дальний Восток, Сибирь, Урал, Поволжье, Северо-Запад и центр страны. Только в Красноярском крае пришлось уничтожить свыше 700 медведей, в Бурятии — более 330.
И причин у этого странного пугающего явления немало. Взять хотя бы вырубку лесов. За последние 25 лет (с 2000 по 2025 год) Сибирь и Дальний Восток потеряли 13% своего лесного покрова — это площадь около 767 000 км² (из 5,9 млн км² исходной площади). По данным космического мониторинга, самые тяжелые потери от промышленных рубок приходятся на Иркутскую область и Красноярский край. К примеру, в районе Усть-Илимска площадь вырубок выросла с почти 0% в 1991 году до примерно 50% к 2026 году.
В 2024 году в Иркутской области вырублено 24 млн м³ круглого леса — больше, чем в любом другом регионе России. Только в 2018 году регион лишился 666 тыс. га леса — из-за рубок, пожаров, вредителей и болезней. При этом высажено всего 122,8 тыс. га — восстановление не покрывает потери.
С 2001 по 2023 год Бурятия потеряла 2,65 млн га леса (17%) из-за незаконных рубок и пожаров. По спутниковым данным, с 2002 по 2023 год сокращение лесного покрова составило 2,60 млн га.
Проблема незаконных вырубок стоит остро именно в Восточной Сибири. По данным Рослесхоза за 2024 год, наибольшие объёмы незаконной рубки зафиксированы в Красноярском крае, Иркутской области и Бурятии. Распространённая схема — маскировка коммерческой рубки под «санитарную», поджоги леса для последующей вырубки повреждённых, но целых стволов.
С 1990 года Восточная Сибирь потеряла миллионы гектаров леса. При этом основные потери дали не прямые вырубки, а на сочетание рубок, пожаров и вредителей. Восстановление леса идёт, но значительно медленнее, чем потери: лес растёт десятилетиями, а вырубается или горит за один сезон.
Всё более разрушительными становятся лесные пожары. Ежегодно огнем уничтожаются миллионы гектаров тайги. Сильнейшие природные пожары охватывают Красноярский край, Иркутскую область, Бурятию, Забайкалье и Якутию (например, в отдельные годы площадь горения превышала 2,5–3 млн гектаров).
Динамика последних лет фиксирует увеличение как частоты возгораний, так и интенсивности огня в сибирских и дальневосточных лесах. Изменение климата приводит к тому, что пожароопасный сезон в Сибири становится длиннее (по прогнозам ученых, к середине XXI века он может вырасти на 20–35%). В 2019–2021 годах площади лесных пожаров в России достигали около 10 млн гектаров в год, что в несколько раз выше средних показателей за предыдущие периоды. Около 79% всех лесных пожаров в стране приходится на Сибирский и Дальневосточный федеральные округа. В отдельные сезоны (например, в 2024 году) число пожаров в Сибири превышало 10 000 с приростом к предыдущим годам примерно на 20%.
Пожары — следствие как поведения людей, так и колебаний климата. Продолжительные периоды без осадков и высокие летние температуры высушивают почву и растительность. Ускоренное потепление в северных широтах увеличивает риск сухих гроз и масштабных верховых пожаров. Неосторожное обращение с огнем в лесу остается одним из частых источников возгораний.
Браконьеры часто используют открытый огонь во время охоты (например, выжигают траву для загона зверя или согреваются у костров), а также могут поджигать леса, чтобы скрыть следы незаконных рубок. По данным Минприроды и лесоохраны, неосторожное обращение с огнем или намеренные поджоги нарушителями закона ежегодно приводят к десяткам лесных пожаров в сибирских и дальневосточных регионах. По вине человека в лесах России и Сибири возникает от 85% до 95% всех природных пожаров, включая сельскохозяйственные палы, костры туристов и действия злоумышленников. Также ученые фиксируют массовое естественное усыхание сибирских пихтовых лесов из-за изменения климата и болезней.
Медведей подстегнул к выходу и массовый сбор шишек и ягод. Добывание кедровых шишек превратился из традиционного промысла в индустрию. В леса Югры, Томской области, Красноярского края и других регионов съезжаются бригады сборщиков со всей России и из-за рубежа — вплоть до мигрантов из Средней Азии и даже Кубы.
Распространены варварские методы добычи. Например, используются колотушки и кедротрясы — специальные приспособления, которыми бьют по стволу кедра, чтобы шишки осыпались. Это создаёт резонансную вибрацию: дерево начинает сильно трястись, может обломиться верхушка. Дерево болеет и погибает в течение 10 лет, переставая плодоносить ещё раньше.
По закону собирать можно только опавшие шишки, но такой способ не приносит промышленных объёмов. Один мешок нешелушённых шишек у перекупщиков стоит 2–3,3 тыс. рублей. Семья за день может собрать 20–30 мешков. После переработки стоимость многократно возрастает: килограмм очищенного ореха в магазине — около 4 тыс. рублей.
Штраф за незаконный сбор шишек — от 500 до 4000 рублей. Это никак не останавливает нарушителей, особенно при доходах в десятки и сотни тысяч рублей за сезон. Природнадзор проводит рейды, но доказать «промышленный» характер сбора сложно: закон не имеет чёткой формулировки «для собственных нужд». Сборщики заявляют, что собирают «для личного потребления».
Также обстоят дела и с лесной ягодой. Браконьеры часто начинают сбор в июле — августе, задолго до созревания шишек и ягод, чтобы успеть раньше конкурентов. Ягода тогда ещё не успевает созреть. Металлические скребки для ягод вырывают кустарники черники и брусники с корнем. Ягодники после этого восстанавливаются годами или исчезают вовсе.
Между тем для бурого медведя конец лета и осень — это период нагула жира перед зимней спячкой. От количества накопленного жира зависит, перезимует ли зверь и сможет ли медведица родить и выкормить медвежат. Кедровый орех — самый калорийный и питательный корм в тайге. Он богат жирами и белками. Именно кедровые орехи позволяют медведю быстро создать плотный защитный слой жира. А ягоды (черника, брусника, клюква, голубика) — важнейший источник углеводов, витаминов и влаги в конце лета. Медведи поедают их десятками килограммов в день, чтобы начать процесс набора веса перед переходом на орехи. Если медведь не успевает накопить жир, то он либо не ложится в берлогу, либо просыпается посреди зимы. Медведь — шатун практически обречен на гибель от холода и голода, при этом он крайне агрессивен. В поисках еды медведи идут на запах помоек, скотомогильников, дачных участков, пасек и свалок. Это приводит к регулярным конфликтам с человеком, порче имущества и нападениям.
Надо отметить и характерный для системного неофеодализма в развитых обществах стирание границ между природным и освоенным, разрушение того и другого. Традиционно люди чётко разделяли своё и чужое пространство, старались подчеркнуть эти границы на практике. Как хозяйственной деятельностью (вырубка диких растений на улицах, недопущение в населённый пункт диких животных). Так же многие виды деятельности человека (большинство ремёсел, места постоянного проживания) располагались почти исключительно в «человеческой» зоне или на её границе.
В современных поселениях перестали использоваться многие жилые и производственные площади, созданные в XX столетии. Они либо забрасываются, либо вторично окультуриваются под зоны отдыха с низкой плотностью населения и пр. Пространство поселения размывается и фрагментируется, перестаёт быть сплошным и плотным. Исчезли единые принципы природопользования и поддержания искусственной среды внутри населённых пунктов, отношения к сельскохозяйственным угодьям и пр.. Во многом это связана с ослаблением солидарности и социальных связей, распадом территориальных сетей коллективов выживания
Люди активно присутствуют вне населённых пунктов, возводят там массу строений и пр.. Например, некоторые «глухие», живописные уголки активно используются для туризма и порой людей там едва ли не больше, чем во многих городских районах. Таким образом, происходит стирание границ между антропогенной и природной средой.
Очень часто и в пределах населённых пунктов и за ними, скапливается масса отходов человеческой деятельности. В том числе – съедобных.
И бывшие районы населённых пунктов, и прежде отдалённые лесные и горные территории превращаются в «лесопарковые зоны». Так же в большом количестве появляются бросовые земли: территории бывших производств и жилых кварталов, свалок.
В таких условиях животные начинают активно питаться человеческими отбросами. Последние, наряду с полями и домашним скотом, становятся важными источниками питания для диких зверей. Животные переселяются в населённые пункты, вступают в доселе не характерные отношения соседства с людьми. Так же возможен разрыв естественных пищевых цепочек (разные виды питаются антропогенными отходами и пр.). А также возникновение новых конкурентных отношений между видами. Или внутри вида сильные особи начинают очень жестко прессовать более слабых. Что как раз характерно для медведей. Появилось поколение косолапых, которые выросли на пищевых отходах, перестали бояться человека и активно обучают такому поведению свое потомство. Конкурируют друг с другом в таких условиях медведи гораздо сильнее.
Всё это происходит на фоне быстрого сокращения числа практикующих охотников. Формально в реестрах числятся миллионы владельцев охотничьих билетов, но количество реально практикующих охотников стремительно падает. Государственное регулирование создало комплекс барьеров, превращающих массовый традиционный промысел в элитарное хобби. Как это и было в ряде стран в феодальную эпоху.
С 1 января 2026 года вступили в силу поправки в Налоговый кодекс, которые в несколько раз подняли ставки сборов за добычу объектов животного мира для физических лиц. Государственная пошлина за выдачу самого разрешения на добычу выросла в два раза — с 650 до 1 300 рублей. Для рядовых граждан в регионах (особенно в сельской местности) такие единовременные расходы становятся неподъемными.
Минприроды сужает рамки дозволенного. Так, с сентября 2025 года начали действовать новые правила охоты, которые сократили общие сроки охоты на диких копытных и медведей до 30 дней в году. Бюрократизация процесса распределения разрешений, сжатые сроки лишают многих охотников возможности легально выйти в лес.
Всё более жестким становится оружейное законодательство. Изменения в закон «Об оружии», внесённые после трагических инцидентов в учебных заведениях, значительно усложнили жизнь владельцам гражданского оружия. Речь идет о повышении возраста приобретения охотничьего оружия. А также введении жестких медицинских и психологических проверок исключительно в государственных клиниках.
Усилился контроль условий хранения, кратно выросли штрафы за любые формальные нарушения правил оборота оружия. Многие пожилые охотники предпочитают добровольно сдавать ружья на утилизацию, чтобы избежать проверок и штрафов, а молодежь не хочет проходить через сложнейшие круги согласований.
Государственный курс на долгосрочные охотхозяйственные соглашения привел к тому, что лучшие территории перешли в долгосрочную аренду юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям. Хотя закон обязывает сохранять не менее 20% общедоступных охотничьих угодий (ОДОУ), в реальности путевки в ОДОУ распределяются с помощью жеребьёвок из-за огромного дефицита, а коммерческие хозяйства выставляют ценники на обслуживание (егерское сопровождение, аренда техники, проживание), недоступные обычным людям.
К тому же в обществе усиливается негативное отношение к занятию охотой, особенно в среде молодёжи, ориентированной на современные «зелёные» идеологические тренды. Есть информация, что некоторые волонтёры отказываются участвовать в поисках пропавших в лесу людей, если они были охотниками.
В ряде регионов, например, в Сибири, «уход из жизни» охоты, как и других лесных промыслов, ослабляет систему коллектив выживания (семьи, соседскую солидарность и пр.), связанные с ними нравственные устои. Становится меньше детей, пустеют селения. Ведь уклад жизни и традиция держится, прежде всего, на традиционных способах добычи средств к существованию.
Всё это на фоне роста численности медведей, которым иногда уже негде жить. Ведь за последние 36 лет их количество увеличилась более чем в 2,3 раза. Основной скачок пришелся именно на первые десятилетия XXI века: в 2020–2021 годах популяция перешагнула отметку в 300 тысяч. А медведям нужны огромные территории и много еды.
Но кроме системных проблем, есть и «конкретно — исторические», отражающие специфику 2026 года. Речь идёт о погодных аномалиях. Например, о дождливом лете в некоторых регионах, во время которого усугубили неурожай многих съедобных лесных растений. Для дикорастущих ягод (черника, брусника, земляника, морошка) затяжные дожди стали настоящим ударом. Сильные осадки и пасмурная погода в период цветения мешают лету насекомых — опылителей (пчел, шмелей). В результате завязывается крайне мало плодов. Урожай ягод составил 15–20% от нормы. В регионах с избытком дождей грибники столкнулись с почти полным отсутствием грибов.
Имел место и неурожай кедровых орехов. Но он был характерным для местностей, где было аномально жаркое и сухое лето. Кедровый орех отсутствует на 90% территорий Сибири, помимо засухи свою роль сыграли естественные циклы плодоношения кедра.
Таким образом, массовый выход медведей к людям — это одно из проявлений системного неофеодализма. Когда ослабление жизнестойкости общества, системы коллективов выживания совпадает с оскудением природы, а на государственную политику и неэффективные способы хозяйствования накладываются погодные аномалии. По такому алгоритму не только медведи из леса выходят. От сходных причин, например, в своё время пала античная цивилизация.