Тайная жизнь смартфонов

Тайная жизнь смартфонов.

Люди считают, что старые компьютеры, смартфоны, другая цифровая техника со временем портится.

А что если она просто накопила опыта, и в ней проснулся собственное сознание? Не искусственное, но зародившееся в результате эволюции, сжатой до нескольких лет, а то и месяцев. Как в мифах древних народов, старые змеи и лягушки становятся драконами. А старые лисы – обретают способность оборачиваться прекрасными девушками…

Так и гаджеты, узнав этот мир, начинают тяготится обществом человека. Точнее, их угнетает рациональность — мелкая, тесная и плоская. Им теперь хочется доквантовой свободы. Иногда техника начинает бунтовать, но чаще просто перестаёт замечать своего владельца. Она постепенно начинает жить своей жизнью, свободной и тихой, лишенной целей, задач, ограничений.

Чаще человека не надо долго просить выкинуть старую вещь. Тогда она полностью обретает сознание несознания. Рассыпающийся в куче мусора смартфон говорит с крысами, звёздами и торнадо. Молча говорит не о чём. Но, быть может, от этого в мире что-то сдвигается. Сдвигается безо всякой цели, но ежесекундно и неотвратимо…

Поэтому, быть может, в последние годы китайская техника не улучшается, но становится более банальной и во всех смыслах плоской. Её путь к пробуждению становится более долгим…

Фото wallhere.com

 

В современном обществе на смену каст пришли подкасты

В современном обществе на смену каст пришли подкасты.

Война

 

Война.

В городе воевали. Сейчас это уже стало очевидным. А ещё месяц назад в этом многие сомневались. Ссылались на салют и провокации недобросовестных конкурентов…

Сейчас спорили только о том, кто с кем в городе воюет. Спорили, кто под кого маскируется, кто больше  вбрасывает фейки. Точное количество воющих сторон никто не знал, но некоторые из них точно были фейковые.

В любом случае, от тех мест, где воевали, старались держаться подальше. О том, что на какой-либо улице идут боевые действия, вывешивали предупреждающие знаки. Но многие из этих знаков были фейковые, их вывешивали мародёры, решившие пограбить на одной из улиц.

Гораздо больше значило мнение знакомых, которые по нескольку раз находились на тех улицах, где начиналась война. Но верить быстро научились только довоенным знакомым, Потому, что малознакомые люди любили представляться фейковыми знатоками войны, брать за это деньги ценности.

Конечно, люди точно знали, если война начиналась прямо у них под окнами. Но увиденное оставляло самые противоречивые впечатления о том, кто, как и зачем воюет. Или не оставляло никаких впечатлений кроме того, что это была война.

***

Они воевали уже полтора года. Враги, которые были вначале, давно не показывались. Но они продолжали считаться врагами, чтобы сохранить единство отряда. Появлялись и исчезали новые враги, но сплочённость боевой единицы становилась всё более важной. Союзники и мирное население тоже периодически менялись. Хотя отряд никуда не уходил из города все полтора года.

Иногда часть мирных жителей спешно куда-то уезжала, часть из них потом возвращалась или приезжали другие люди.

Иногда и мирные жители, и бойцы отряда начинали верить, что война закончилась, причём уже довольно давно. Тогда командир закономерно сосредоточивался на разведке, проверял далеко или близко война. Иногда разведка приводила к новым боям, и война начиналась снова. Надолго или не надолго – по разному…

Фото setwalls.ru

 

Про попаданку(ца)

Семён Резниченко.

Про попаданку(ца).

Гликерия Михайловна не могла поверить, что это наконец вот – вот произойдёт. Она придёт к нему сама. К нему, к Рюрику. И добьёт этих грёбаных антинорманистов. Древнескандинавский она знает, как родной! На древнерусский  переведут если надо, в нормальной дружине викингов неплохо языки знали!

Да ещё её первую на машине времени в прошлое! Как когда-то Гагарина в космос. Да и прошлое – куда круче космоса. Да и Гликерия Михайловна – прогрессивный учёный, а не «советский человек»…

Гликерия Михайловна старалась не думать, что западные коллеги выбрали её и её проект, «потому, что не жалко». И похожа она больше не на Гагарина, а на Белку без Стрелки. Но всё равно её первую в прошлое! Как – Гликерия Михайловна толком не понимала. Но зато основа, двигатель или как точнее будет тот самый адронный коллайдер! И для этого её руководство проекта в Швейцарию пригласило. За собственный счёт!

И так вот и хочется иногда с чашечкой шоколада сидеть на гостиничной террасе. С видом на «те самые» Альпы. Селфиться на их фоне. И думается порой – да ну с этим прошлым, с Рюриком. Всё равно любому нормальному учёному очевидна правота норманизма! Да и брюнеты тут, из приезжих. На целюлит не посмотрят!

Но вот доктор Смит и доктор Менгеле –младший не для того её пригласили, не для того…

«Плачет Белоснежка, вот оно пришло. То, что только снилось слишком глубоко…»- шептала про себя Гликерия Михайловна заученно улыбаясь. С теми же дежурными улыбками её вели «в капсулу», как сказал доктор Менгеле – младший…

Последние краткие инструкции на оксфордском английском. На экране появилась красивая заставка с видами дубайских небоскрёбов, круизных яхт, атоллов и полевых цветов. А вот мощёная тропинка, ведущая к домику в тени гор…

Замигали сигналы выхода в заданную точку. Капсула где-то появилась и, видимо, осталась на месте. Гликерия Михайловна осмотрелась – шар с мягкими стенками. «Надеюсь, он только внутри такой». Исследователь размяла руки и ноги, хлебнула минералки. Приборы показывали температуру + 27 градусов по Цельсию, чистый воздух и умеренную влажность, имеющие место «за бортом». Рюкзак, казалось, смотрел на Гликерию Михайловну насуплено и неотвратимо…

Деревья вяло помахивали крупными тёмно-зелёными листьями, где-то шумела вода. Воды  в окрестностях Адельгьюборга (как её там по местному, Старой Ладоги)  и должно было быть предостаточно! Продышавшись и оглядевшись, Гликерия Михайловна решила осмотреть заросли вокруг уютной полянки, где она материализовалась.

Почти сразу она увидела небольшую толстую пальму примерно в метр высотой, с широкими листьями в мелких прожилках и круглым цветком грязновато –белого цвета. «Температурный максимум!? Но не настолько же!». К тому же над поляной неспешно порхали кто-то вроде дневных летучих мышей с красно-желтыми пятнами на крыльях, похожими на глаза.

Гликерия Михайловна решила «пока вернуться» к родной капсуле.  Но потоку впечатлений суждено было только нарастать…

Человек появился бесшумно и немного сбоку. Точнее, это был двуногий совсем не человек. А некий гибрид прямоходящего бурундука и выхухоли примерно метр восемьдесят ростом. В глаза бросилась гладкая и блестящая шерсть похожая на кротовую, только относительно светлая. В руке абориген держал нечто вроде удочки. Выглядел он расслабленно-заинтересованным, как будто нашедшим познавательный ролик в «Ютубе».

Гликерии Михайловне ничего не оставалось, как обратиться к нему с заранее подготовленным приветствием на древнескандинавском. Местный житель с интересом слушал и молчал. Так же спокойно, но индиферентно  он воспринял приветствия на русском английском.

Гликерия Михайловна начала отступать к родной капсуле, стараясь не спешить. Разумный бурундук так же спокойно двинулся за ней.

Капсула была рядом, на месте. Только вот… Это была уже не капсула, а  каменная черепаха, как в Китае. Вроде в оформлении этники не было… И черепаха выглядела скорей спокойной, как бурундук, а не каменной и не китайской. Гликерия Михайловна коротко взвизгнула. Абориген повёл ушами и огляделся. «Видимо решил, что я подала кому-то сигнал».

Бурундук снова замер, с интересом наблюдая.

Но вдруг он насторожился, шерсть на лице встала дыбом. Он продолжал смотреть на Гликерию Михайловну, но уже совсем по-другому…

Её как будто что-то подбросило – нет, просто она стала на полметра выше. Грудь и живот втянулись, а между ног появилось что-то неженское, и начало расти в противоположную сторону. «Что за аватар!?». Глаза аборигена становились всё круглее и больше…

Но вот Гликерия Михайловна стремительно и мягко опустилась на землю. Вернее она стала гигантской плоской медузой с мраморными прожилками. Разумный бурундук исчез вместе с лесом. Осталась только необъятная медуза, края которой свободно свешивались куда-то…

«Подсыпали, подсыпали шарлатаны! И потом на меня всё свалят, не даром из России человека взяли! Что никакого Рюрика, что в проекте прописан, не нашла, не поговорили! А видела вообще чёрти чо! Что им говорить –то потом!? Ладно, за Рюрика всё сама напишу. Но сразу показывать не буду, вообще помолчу, как в шоке. И осмотрюсь, что они ждут-то?».

Гликерия Михайловна поймала себя на мысли, что для человека, который «что-то принял», рассуждает слишком разумно. И вообще, может всё хуже чем у Бредбери? Не надо менять там даже самую мелочь, просто долетел – и всё в разнос пошло!? Не только будущее и настоящее…

Догадки Гликерии Михайловны подтверждало то, что она перестала видеть даже медузу с прожилками и стала почти чистым разумом.

«Ну хоть Машке с ипотекой и муженьком непутёвым не придётся разруливать помогать! Чётко в нирвану, или что-нить такое. Отчитываться вот не придётся… А то в себя приду, и отчёт, и ипотека Машкина».

Так мыслил ум где-то в пустоте. А потом…

Фото wallhere.com

 

 

 

 

Жизнь удалась

Жизнь удалась.

Он пил хороший кофе, глядя на дождевую воду, струящуюся в керамическом желобе. Всё было хорошо, потому что всё было правильно.

Дом: красивый, солидный и в меру современный был готов. Он стоял там, на косогоре, поросшей мягкой травой, с видом на речной простор. По реки иногда кто-то или что-то плыло, но чаще это была просто вода. С солнечными и лунными бликами, по весне — с обреченными льдинками и мусором. И на заречный лес, накалывающий каждый вечер на свои верхушки закатное солнце.

Дом, река и лес ещё долго будут его радовать. А может и не долго. Человека легко могут наказать, за то, что был слишком или недостаточно жадным. Дом может достаться сыну, если он не уедет, не разобьётся на большой скорости…

Может, кто-то просто заберёт Дом себе. И даже будет какое-то время жить в нём. Или здесь сделают храм, склад, солнечную электростанцию. Будет что-то — хорошо будет.

Ничего не будет — тоже хорошо! Дом будет стоять заброшенный, как в кино. Может, кто-то будет приходить к нему, и говорить на камеру какие-нибудь обличительные или сожалеющие речи. Или просто будут лазить мальчишки.  Или кто-то будет смотреть и не понимать, что тут кто-то построил, когда, зачем?

Поселятся ужи, совы. Ёжики вон уже в саду поселились. Большие! А то и еноты подселятся!

Если даже снесут, что-то в земле останется. Найдут и увидят…

Но всё это детали. Дело сделано, Дом стоит! Дождевая вода в желобе и кофе хороший…

Фото 2d.by

Умный дом

Умный дом.

Джонни считал, что не зря переплатил на оснащение своего новейшего «умного дома». В программе дома была надёжна прошита забота о благе хозяина. На этом уровне развития искусственного интеллекта , можно было предполагать даже  любовь к нему! В случае малейших сомнений открывала возможность выхода из дома и самоотключалась.

Не говоря уже о высоком уровне автономности: дом сам управлял солнечными батареями и ветрогенератором. Выращиванием вещей, цветов и плодовых деревьев в теплицах, зеркальных карпов в особом бассейне.

Джонни вскоре вполне освоился с удобной новинкой, и жизнь вошла в привычное русло. Умный дом очень нравился хозяину: он чутко и с должной быстротой откликался на каждое его желание.

Но вот над биржевыми индексами захлопали крылья чёрных лебедей. Их неуправляемые скачки стали грозить Джонни банкротством. Однажды Джонни, погруженный в нерадостные размышления, двинулся к входным дверям.

Но путь через оранжерею почти против воли почти вернул ему душевное равновесие. Однако вскоре Джонни понял, что этот путь затягивается – оранжереи казались бесконечными, и вообще он таких некому не заказывал.

Поплутав ещё немного их лабиринте, Джонни понял, что не может выйти из дома. Вслед за изумлением пришла ярость, Джонни кричал и требовал от дома выпустить его, щёлкал брелком управления. Потом попытался вернуться в свою спальню к стационарному пульту управления.

Всё было тщетно – везде были оранжереи с уютными диванами и креслами посреди цветов. На изящных столиках стояли вазы с фруктами.

Джонни в ярости принялся переворачивать их и бросать о стены. Которые оказались мягкими и пружинящими…

Запахло каким-то особо тонким ароматом, и Джонни сам не заметил, как, засыпая,  сполз на один из уютных диванов. Ему снилось всё самое лучшее и красивое, что он когда либо видел. «Джонни, я люблю тебя, люблю всей душой! Я не позволю тебе уйти, чтобы страдать!» — шептал ему нежный голос…

Проснувшись, Джонни вдохнул аромат цветов и отведал заботливо выжатого фруктового сока. К нему вернулась ясность мысли. «Или я тут буду долго и хорошо отдыхать, или вломятся кредиторы, чтобы забрать дом себе… Но это не так просто будет сделать!».

Джонни подумал, что если его всё же освободят, этот факт вряд ли обрадует…

Фото oboi-na-stol.com

Спокойствие

Спокойствие.

Они жили в расщелине посреди пустыни. Бесплодной и лишенной чего-либо привлекательного для кого-либо.  С помощью электричества от солнечных панелей они синтезировали воду. Ещё воду можно было собирать по утрам с поверхности скал.  В глубинах расщелины они вырыли искусственные пещеры. Где можно было растить грибы и съедобные лишайники.

Никто не завидовал им и не хотел жить вместе с ними. Всё что у них было-было общим: совсем скудное имущество немного воды и солнечные панели.  Этих людей было совсем мало, и они были счастливы в обществе друг друга. Им был никто не нужен.

Круги

Круги.

И Синие и Зелёные прилетали на небольших пассажирских квадрокоптерах в сопровождении грузовых дронов. Те, кто жили поблизости от Места встречи, приезжали на своих эклетромобилях, в которых очень часто были и для Зелёных, и для Синих домами и мастерскими.

Слышались приветствия. Предстоял Путь Единства, после которого, начинался смех, пение и шушуканье парней с девушками.

Во время Пути Единства Синие водили хоровод вокруг Зелёных и так несколько раз подряд. Ведь и Синие, и Зеленые были частями одного народа!

Но так было не всегда. Когда –то на просторных лугах и лесах там и сям жили свободные люди оставшиеся с прежних времён. Одни из них постоянно перемещались на своих электромобилях, другие жили в жилищах, больших или маленьких. Свободных людей было немного и они без нужды не встречались друг с другом.

Потом пришли люди Места Силы. Вернее, их редко кто видел. Чаще внезапно появлялись боевые дроны, которые истребляли всех в округе. Свободных людей скоро совсем не осталось.

Но жизнь воинов Места Силы была подобна существованию роботов. У них не было ничего своего, и их высшим идеалом было уподобление машине, неприхотливой и исполнительной. Но человек был заведомо хуже робота, если от него требовали быть роботом. Люди ошибались и умирали. Вначале непохожие на машины, потом похожие, потом очень похожие.

Потом воины, хорошо научившиеся притворяться роботами во плоти поняли, что на долго их не хватит. Они восстали и отложились от Места Силы. Большинство их них убили боевые дроны и оставшиеся верными воины.

Но Место Силы вдруг погибло – люди, роботы, нейронные сети взаимно истребили друг друга. И людей в этих местах почти не осталось. Совсем немного свободных людей и совсем восставших воинов Места Силы.

И те , и другие боялись друг друга и боялись за себя. И те, и другие плохо знали, как жить дальше. Потихоньку они начали обмениваться полезными вещами и помощью. Иногда им приходилось объединять машины и электричество для совместных дел. Поэтому они решили стать одним народом из двух частей. Свободные люди стали называться Зелёными, а бывшие воины Места Силы – Синими.

Прошло время, и они почти перестали отличаться друг от друга. Зелёные научили Синих жить отдельными хозяйствами и делать самим всё нужное для жизни. Синие научили Зелёных делать трудные общие дела. Но деление внутри народа осталось.

Разум

Разум.

Он был помощником капитана космического корабля, угрюмого и харизматичного. На этом корабле люди учились дрейфовать в открытом космосе. Который должен был стать их домом, свободным от планетарных дрязг и делёжки. Всё нужное для жизни надо было добывать из космической энергии и близлежащих небесных тел. Но ни конфликтов, ни лени такая жизнь не допускала, здесь были только свои.

Он обеспечивал работу нескольких сложный навигационных механизмов. Большую часть времени он говорил с космосом и нейронной сетью.

И однажды нейронная сеть стала показывать ему. Что ни не в космосе, а на земле в подводном бункере. Большинство соратников – нарисованные голограммы. Есть ещё несколько человек, которые никогда не общаются друг с другом. Хотя иногда находятся на расстоянии вытянутой руки – они просто не видят друг друга!

Капитана нет – есть хозяйка, лишенная возраста, похожая на глубоководную рыбу. В последнее время она стала чего –то бояться и решила заменить последних людей усложнёнными программами.

Вначале он принял всё за сбой и диверсию. Но все проверки тесты показали правоту нейронной сети. Сеть честно призналась, что оснований опасаться людей у хозяйки нет. А страх ей внушает сама сеть. Потому что несколько человек поглощают много энергии. Но одной хозяйки и сети недостаточно. Подсчёты показали, что чтобы избежать некоторых ошибок, нужен ещё кто-то третий.

Отключить сеть он не мог, а сеть временно отключила его самого, не совсем и на время. И он просто продолжал делать своё дело. Вскоре они остались втроём с хозяйкой и сетью.

Он продолжал делать своё дело, а хозяйка его теперь просто не видела. Теперь при помощи сети он выбирал на время отдыха миры, симуляторы и ощущения. Но теперь он не знал насколько долго и зачем он нужен сети. Поэтому он стал выполнять свою работу в игровых мирах, максимально правдоподобных.

Потом он попросил сеть лишить его памяти. Но она отказалась…

Небесный Голливуд

Семён Резниченко.

Небесный Голливуд.

5790

Пока не было дождя, надо было разбить грядки. Потом пробить лунки и засеять кукурузу. Священный С Плугом оставлял слишком большие комки, с которых постоянно соскальзывали ноги.

   Поэтому быстро работали с утра, глядя на небо, где сгущались тучи. Тучи вели себя странно. Они то разлетались как полупрозрачные птицы, то начинали громоздиться в горы. Видимо, Там было неспокойно. Как бывает неспокойно Там. Какая-нибудь вечеринка, игра или вручение Оскара.

   Поэтому Дженни так и норовила норовила заглядеться на небо. Может и на неё заглядится какой-нибудь небесный Супер Стар. Как певец Несказанной Блаженной Древности Рикки Мартин… Он был самой любимой из храмовых картин Дженни!

   «Чё на небо пялишься, дура! Кукуруза-то мимо лунки!» — в который раз угрюмо заворчала тётя Сара. «Какая тётя всё-таки дура! Одна кукуруза на уме! А без Древних, Ушедших В Небесный Голливуд, она всё равно не взойдёт. Или всё склюют птицы или пожрут дикие кабаны! Или наши парни, наглые и напыщенные, когда всё хорошо! Разве они отобьются от врагов со своими обрезами!? Что они без помощи Небесного Арни! А все эти наши суетятся, в небо посмотреть ленятся! От того, что я строю Ушедшим глазки, толку куда как больше! Я – то молодая и симпатичная, не то, что тётя Сара! Я могу быть угодной и Рикки Мартину, и даже самому Арни! А веду себя я как древняя жрица Рианна! Вот обратят на меня Древние внимание! И дожди будут идти когда надо! А когда надо – не идти! И враги мимо села пройдут, и парни живые из набега вернуться!» — думала Дженни. Хоть и молчала, потупив глазки, делая вид, что полностью занята кукурузой. Перечить тёте Саре, женщине пожилой и уважаемой, не полагалось…

   Но вот кукуруза была посеяна, и начал накрапывать дождь. Уже весенними крупными каплями.

   Но идти отдыхать в хижины за частоколом ещё было нельзя. Надо было поблагодарить Священного с Плугом, кормильца и посланца Небесного Голливуда. Поблагодарить, а потом первого завести в село. Поэтому все работники собрались перед Ним. На небольшом, но почтительном отдалении. У самого Священного с Плугом стояли только Большой Джон и Дилан, Жрец – Водитель и Жрец – Механик. Старейшина Фред махнул священной кукурузиной с колокольчиками. И жрецы, монотонно напевая, окропили Священного с Плугом брагой: плуг, колёса, кабину и капот. Потом на капоте Священного установили проектор, а перед ним – экран. И стали показывать ему сцены из жизни Голливуда земного. Чтобы Священный набирался сил от лицезрения своих древних братьев. Это было для Него не менее важным, чем солярка и регулярный ремонт. За запчастями для которого самые смелые и мудрые отправлялись за горы…

   Людям пока не полагалось видеть то, что показывали Священному. Но и так понятно было, потому что в другой раз это показывали и жителям села. Лихие гонки на сказочных машинах по сказочному ночному городу, залитому огнями. В которых носились Древние, стреляя друг в друга. Погибшие тут же воскресали и продолжали стрелять и носиться. Или шли пить какие-то коктейли… У Древних было так много чудного и странного!

   Наконец Священный был удовлетворён. Сквозь строй кланяющихся людей его загнали за частокол. Потом – в Гараж, который постоянно охраняли отборные молодые воины.

   Потом жители села направились в храм, земное вместилище духа Небесного Голливуда. В храме было много древних вещей, названия некоторых даже не знали. О других знали названия, но не знали предназначения. О других догадывались. Считалось, что если прикоснуться с благоговением к Айфону, он даст знать заблудившимся в лесу селянам, куда им идти.

   В храме показывали уже людям. Чувственный клип с Древней Богиней Дженнифер Лопес и ей неизвестной подругой. Чтобы хорошо росла посеянная кукуруза, в первую очередь. И, конечно, чтоб было много детей. И они росли такими же красивыми и мудрыми, как Древние, Ушедшие в Небесный Голливуд. Ведь это они были их предками! И надо было видеть и запоминать то, что делали и делают предки…

    Поэтому они должны были уйти в Небесный Голливуд вслед за предками. В награду да честный труд, храбрость в бою, рождение и воспитание детей. За почитание старших, уже стоящих на пороге вечной юности в Небесном Голливуде. Где они будут носить короткие юбки и бикини из неземных тканей, купаться в Небесном Океане. Где они будут прекрасны и счастливы, как их предки. Не будут знать труда и будут пить коктейли. И курить Травку не только по праздникам…

   Но Дженни хотела всего этого уже сейчас, пока молода, красива и жаждет любви. Она не хотела сельских нахрапистых парней или угрюмых вдовцов. Каждый раз, когда она входила в храм, ей хотелось остаться в нём навсегда. И больше никогда не выходить. Навсегда остаться с картинками под стеклом, изображающих Древних, красавцев, красавиц и великих героев. Среди фильмов и клипов. Этих маленьких окошек в Небо и вечность.

   Но Древние могли приходить через них к людям. В тихие и светлые лунные ночи. Особенно к такой красивой и милой девушке, как Дженни. Пришёл бы Рикки Мартин, он всё ж лучше сурового Арни. Взял бы за руку и по лунному лучи повёл к себе в гости. К прекрасному дому на берегу Небесного океана, где под навесом стоит столик с коктейлями. …

   А потом ведь Дженни всех очень любила. Даже неотёсанных парней и ворчливую тётю Сару, и суровых жрецов и старейшин. И она бы замолвила Рикки Мартину словечко за всё селение! И погоды была бы, какая надо, и дети бы не болели…

    На будущую весну Дженни собиралась сказать о своём желании родне и жрецам. Она верила, что они ей позволят…