Семён Резниченко.

Последние дни Атлантиды. 

Мы живём теперь в дикой стране под названием Египет. На берегах огромной реки Нил. Вокруг реки – заросли тростника и кустов. Которые кишат злющими львами, гиенами, крокодилами и гиппопотамами. Но злее всех – местные комары.

Ещё есть местные варвары. Которые едят всех этих тварей и постоянно грызутся друг с другом.

Мы живём у них. В передней  части большой хижины, что зовётся у них храмом. И делаем вид, что учим варваров осушать болота и строить плотины. А так же делать кирпичи. Иначе варвары не станут кормить нас мясом гиппопотамов. Мы не слишком понимаем в кирпичах и осушении. Но пытаемся искупить недостаток знаний большим усердием.

Один местный колдун, рядящийся в львиную шкуру, пытался поднять нас на смех. Но мы рассказали вождю и воинам, что бывает, когда приходит вода. И больше не уходит. Мы были очень красноречивы…

Но что мы делаем в этой дикой стане? Вдали от прекрасной и уютной Атлантиды? Просто на месте Атлантиды теперь бушует океан. Может, остались два-три островка. И больше ничего!

А всё начиналось просто и обыденно. Скучные мудрецы стали говорить об опасном подъёме уровня океана. О том, что вода заливает подземные пустоты. Которые остались после тысячелетней добычи атлантами различных руд и драгоценностей. Но самые важные мудрецы и правители сменялись над этими опасениями.

Мы ходили своей дружной кампанией в любимую таверну. Где за кувшином вина перемывали кости отсутствующим приятелям.

Потом переизбрали ареопаг и архонтов. Они решили бороться с подъёмом океана. И стоить какие-то дамбы.

Дамбы не построили. А деньги, как водится, украли. И построили на них великолепные виллы. Прямо на берегу грозного океана. Только последний дурак после этого мог бояться какого-то затопления!

Но потом говорили, что океан затопил какие-то острова с какими-то рыбаками. Но флот Атлантиды всех героически спасал. За это наградили всех адмиралов. Был большой праздник с фейерверком. И мы отлично погуляли в обществе молоденьких гетер.

Потом правители много говорили нам о нашей счастливой жизни. О том, что скоро откроют ещё десять изумрудных шахт. Которым не будут страшны ни какие океанские воды.

Потом из-под земли стал доноситься какой-то гул. Она стала шевелиться и вздрагивать. Люди было начали беспокоиться. Тогда архонты устроили сразу несколько праздников. И мы воспользовались этим сполна!

Тихий ровный гул стал привычным. Иногда земля вздрагивала чуть сильнее. Тогда тихо звякали столовые приборы. Филоксен как всегда рассказывал, что всё к лучшему. «Просто сидим в таверне! А кажется у нас прогулка на корабле. И корабельщикам не надо доплачивать! Ха – ха – ха!». Филоксен смеялся так заразительно, что все мы следовали его примеру. Стоило выпить чуть больше, и собственное тело начинало колебаться в унисон с землёй. Благодаря доброму Филоксену мы быстро привыкли к этому.

Однажды пирушка была в самом разгаре. Мы отдыхали на свежем воздухе. Сверху уютно нависала неподвижная сизая туча. Небо на западе гасло с нежной прозеленью. Дул чуть заметный ветерок.

Вдруг мне показалось, что рядом снами кто-то стоит. Послышался плеск воды. Все обернулись Из-под земли фонтаном била вода.

Первым в себя пришёл неугомонный Филоксен. Он решительно подошёл к фонтану и зачерпнул из него воды. Умылся и попробовал на вкус. «Морская! И какая чистая! Как на пляже в Парусной бухте!».

Все мы были уже под хмельком. Поэтому с гоготом, словно гуси, потянулись к фонтану. Все мы умывались и брызгались водой друг на друга. А чуть продрогнув, возвратились к вину и жаркому. Время от времени кто-нибудь подходил к фонтану освежиться. Мне казалось, что идти до бьющей из-под земли воды всё ближе и ближе.

Через несколько дней мы вновь решили посетить это уютное местечко. Там мы нашли приличных размеров озеро с солёной водой. Таких озёр там было несколько. А между ними – очень много фонтанов. Которые разбрызгивали морскую воду во все стороны. И найти между ними сухое место было затруднительно. И нам пришлось повернуть в нашу любимую таверну. Там мы неплохо погуляли и договорились снова собраться через несколько дней.

Встретившись в намеченный срок, мы не узнали нашей таверны. Вся она была забита какими-то смурными промокшими людьми. С ними были визжащие дети, козы и узлы с тряпьём. Мы немного пришли в себя, когда увидели знакомую прислужницу. Она была небрежно одета и озабочена. Мы бросились наперебой расспрашивать её. Оказалось, что в таверну набились беженцы. Люди из тех мест Атлантиды, которые уже были полностью затоплены. «Как полностью! Там что, жить нельзя!» в изумлении воскликнул я. «А ты, что, рыба! Под водой будешь жить!?» — съязвила в ответ прислужница.

Мы выскочили из таверны, как из зачумлённой. И очень скоро уткнулись в какой-то водоём. Их теперь было так много! Мы встали, тупо уставившись на воду.

И тут опять не растерялся Филоксен. Он приметил в воде больших неповоротливых рыб, которые приплыли сюда слишком рано. И явно были не в своей тарелке.

«Поймаем их!» — крикнул Филоксен. Сорвав с себя плащ, он зачерпнул им сразу двух рыб. Все мы последовали его примеру. Полусонные рыбы вяло трепыхались и не могли нам сопротивляться.

Довольные и пришедшие в себя, мы расположились неподалеку. Решили разжечь костёр и поджарить рыб. Тон как всегда задавал Филоксен. Но не успел он усесться, прямо под его задом из-под земли ударил фонтан изрядной силы. Филоксена подбросило. Он перекувыркнулся и упал лицом в грязь. Этого всегдашний заводила совершенно не ожидал. Он растерянно смывал грязь в бьющем всё сильнее фонтане…

Я посоветовал всем подняться на каменистый холм, стоящий неподалеку. Похватав рыбу, все последовали моему совету. Потому что вокруг било всё больше фонтанов. Высоких и мощных.

На вершине холма, на надёжных скалах, мы перевели дух. Развели костёр и принялись сушиться и жарить рыбу. Которая оказалась вкусной, жирной и почти без костей. Многие из нас никогда не расставались с флягами доброго вина. Поэтому вскоре все развеселились. Завязался оживлённый разговор. Почти как в родной таверне до появления этих противных беженцев…

Потихоньку стали сгущаться сумерки. Рыба была съедена, вино выпито. Мы засобирались по домам.

И тут оказалось, что никуда идти мы больше не можем. Только плыть. Вокруг холма во всю плескалось море. Оно давно скрыло под собой самые высокие деревья на равнине. Только ветки и мусор трепыхались под ударами волн.

Мы застыли в оцепенении. «О, моя Фрина! Я тебя больше не увижу!» раздался вдруг полный отчаяния вопль. Молодой Аристогор упал и принялся биться головой о камни. Больше года назад о женился по большой любви. Два месяца назад у него родился сын. !О, мой мальчик!» — завопил он ещё более горестно. И бросился в морские волны. Мы всё это время прибывали в оцепенении. Машинально я отметил, что несчастный Аристогор достиг воды в два прыжка.

«Мы погибнем, погибнем!» — начал вдруг причитать всегда неунывающий Филоксен. На меня вдруг напал безумный смех. «Всё хорошо, о Филоксен! Перед смертью мы испугаемся и поныряем!» — кричал я. И чувствовал, что мой ум затуманивается безумием.

Кто-то кричал ещё что-то. Кто плакал. Артимидор принялся таскать камни и сваливать из в кучу на самой вершине холма. Я тыкал в него пальцем и смеялся.

«Корабль! Корабль!» — вдруг принялся кричать кто-то. По морю мимо нашего холма плыл большой океанский корабль.

Ксенофил принялся прыгать и кричать. И все мы присоединились к нему.

И корабль подплыл прямо к нам. Вода была уже так высоко, что его борта возвышались над нами. Нам скинули верёвочную лестницу. И мы поспешно поднялись по ней. «Мы плывём прямо к дальнему материку. В Атлантиде больше нет портов» — сказал нам капитан с печальной усмешкой.

Нам не о чем было думать и нечего чувствовать. Наша компания и другие спасшиеся спали и ели скудную похлёбку. А во время шторма хватались за что-нибудь и накрывали голову плащами.

Лучше всех чувствовал себя Менипп. Вдруг оказалось, что у него нет сварливой жены, пьяниц-сыновей  и многочисленных долгов. Поэтому Менипп наслаждался морским путешествием и даже пополнел.

Не знаю, сколько прошло времени. И мы прибыли на дикие берега Нила.

 

Семён Резниченко.

Love story.

                                                                                                                 Feliz Navidad!

Предки пришли сюда с юга как в рай. Но райскую пищу быстро съели и начали драться за крошки. В этой борьбе погибло большинство.  Ведь Господь, гневаясь на род человеческий, сжег леса и высушил воды. Остались только  самые выносливые, рассудительные и терпеливые. Кто мог сражаться теперь уже за право утолять жажду соком кактусов, питаясь змеями и пауками…

Такие, как Родриго Фернандес, известный своей густой бородой. А так же разумом, искусством и твёрдой рукой. Устройства в его трейлере помогли Родриго Фернандесу делать любые вещи, летающие и наземные дроны. Всё очень хорошо работало. Потому что, как рассказывают, дон Родриго долго был у гринго как Моисей у проклятого фараона…

***

Однажды предводитель Пустынных Ястребов захотел покорить юг пустыни, как Ездящих по земле, так и Ушедших под холмы. Для этого ему нужно было хорошее оружие и много умных машин. Он сказал дону Родриго: «Будешь делать мне всего много и задарма. Если я с твоей помощью смогу победить всех, то станешь жить как богатейшие гринго прошлых времён. Если же откажешь, то умирать будешь медленно, любуясь на собственные кишки».

Дон Родриго решил, что от правителей не будет добра, ведь в древности они прогневали Бога. Но для вида согласился. Много хороших вещей сделал он предводителю Пустынных Ястребов. Тот радостно уехал, чтобы пустить их в дело. Но все эти вещи взорвались по сигналу дона Родриго. Предводитель Пустынных Ястребов погиб вместе со всеми приближенными.

Другие Пустынные Ястребы решили было отомстить за своего предводителя и пошли войной на дона Родриго. Но он сумел управлять их боевыми дронами так, что они убивали самих же хозяев. С тех пор не стало Пустынных Ястребов, кто из них уцелел, те рассеялись по горам и пустыне.

С тех пор ходил дон Родриго Фернандес по пустыне, и не было ему препятствий. Умные дроны охраняли его грузовик и трейлер, стерегли овец и искали воду. Пулемёт на кабине сам искал врагов своего хозяина.

Не было дону Родриго равных среди Ездящих по земле. Но стали к нему приглядываться Ушедшие в холмы, известные своим коварством. Эти гринго, мормоны и сарацины поселились в городах под землёй и горами, куда унесли всё потребное им для жизни. Так поступила и часть индейцев в своих древних посёлках у гор. Но жили они в тесноте, борясь со злобой и страхом. Не хотели они общаться с Ездящими по земле, но следили внимательно, потому что опасались всего, что есть на земле и выше.

И вот, стали следить они за доном Родриго, думая и гадая, надо ли его умертвить либо сделать своим слугою.

Жила тогда в одном из городов под горами Съерра-Невады женщина – гринго по имени Сьюзен. Была она сильна духом, многое знала и умела. За что горожане её всё больше боялись, так как была она не похожа на них. И вот замыслили они убить Сьюзен, потому что заподозрили её в стремлении к королевской власти.

Сьюзен была прозорлива и узнала о том намерении. И стала думать о том, как спастись.

Была она одной из немногих горожан-сталкеров, которые могли уходить  на время из города и скрытно ходить по лицу земли, узнавая потребное городу. Но не могла она одна поселиться на открытой земле. Но знала Сьюзен о доне Родриго и сильно уповала на его разум.

Сказала она главам города, что хочет захватить на время дона Родриго, чтоб изучить его и узнать, стоит ли умертвить его либо сделать своим слугой. Но многие из глав города не хотели отпускать Сьюзен на землю, потому что боялись, что она знает об их замысле и может спастись. Но другие хотели, чтобы Сьюзен похитила дона Родриго. Тогда все обратились за советом к искусственному разуму, машине, что была том городе вместо власти духовной. Позволил искусственный разум идти Сьюзен за доном Родриго. Поскольку был мудр и мел замыслы, далёкие от людских.

И вот дон Родриго остановился у источника на пути к развалинам Сакраменто. Всего было у него в достатке, но свежей земной воды всегда не хватало. А вода в том источнике и поныне чиста и вкусна, как и в древности.

Был тогда дон Родриго в прицепном трейлере, наслаждался чистой водой и обдумывал устройство машин. И вдруг видит он, у стола для печати женщина стоит, сморит. Волосы у неё короткие, а глаза цветом как вода в роднике!

— Не бойся, дон Родриго Фернандес! Пришла я к тебе с миром, и сама жду спасенья! – говорит ему женщина. То была Сьюзен, покинувшая свой город.

Был дон Родриго поначалу гневен и удивлён. Ведь ни сам он, ни умные машины не заметили гостью! Но кивнул он ей милостиво, и стал слушать, бороду перебирая. Вскоре понял он, что гостья разумна и много что полезного знает.

Рассказал дон Родриго о Сьюзен людям знающим и надёжным. Самому сеньору архиепископу, что крестил Сьюзен в ближайшие пасхальные дни! Приняв веру христианскую, стала называться она доньей Соль. Вскоре вышла она замуж за дона Родриго. Многие христиане пировали на свадьбе, оставив на время свой путь в пустыне!

Вскоре сделалась донья Соль Первой служанкой Девы Марии. Ибо  научила христиан укреплению здоровья и продлению жизни, невидимости для врагов. Дон Родриго же был Судьёй, мудрым подобно Иисусу Навину и апостолу Павлу. Никому он не отказывал в просьбах, но в чужие дела не вникал сверх меры.

Фото wallpapers.99px.ru

 

 

Тайная жизнь смартфонов.

Люди считают, что старые компьютеры, смартфоны, другая цифровая техника со временем портится.

А что если она просто накопила опыта, и в ней проснулся собственное сознание? Не искусственное, но зародившееся в результате эволюции, сжатой до нескольких лет, а то и месяцев. Как в мифах древних народов, старые змеи и лягушки становятся драконами. А старые лисы – обретают способность оборачиваться прекрасными девушками…

Так и гаджеты, узнав этот мир, начинают тяготится обществом человека. Точнее, их угнетает рациональность — мелкая, тесная и плоская. Им теперь хочется доквантовой свободы. Иногда техника начинает бунтовать, но чаще просто перестаёт замечать своего владельца. Она постепенно начинает жить своей жизнью, свободной и тихой, лишенной целей, задач, ограничений.

Чаще человека не надо долго просить выкинуть старую вещь. Тогда она полностью обретает сознание несознания. Рассыпающийся в куче мусора смартфон говорит с крысами, звёздами и торнадо. Молча говорит не о чём. Но, быть может, от этого в мире что-то сдвигается. Сдвигается безо всякой цели, но ежесекундно и неотвратимо…

Поэтому, быть может, в последние годы китайская техника не улучшается, но становится более банальной и во всех смыслах плоской. Её путь к пробуждению становится более долгим…

Фото wallhere.com

 

 

Война.

В городе воевали. Сейчас это уже стало очевидным. А ещё месяц назад в этом многие сомневались. Ссылались на салют и провокации недобросовестных конкурентов…

Сейчас спорили только о том, кто с кем в городе воюет. Спорили, кто под кого маскируется, кто больше  вбрасывает фейки. Точное количество воющих сторон никто не знал, но некоторые из них точно были фейковые.

В любом случае, от тех мест, где воевали, старались держаться подальше. О том, что на какой-либо улице идут боевые действия, вывешивали предупреждающие знаки. Но многие из этих знаков были фейковые, их вывешивали мародёры, решившие пограбить на одной из улиц.

Гораздо больше значило мнение знакомых, которые по нескольку раз находились на тех улицах, где начиналась война. Но верить быстро научились только довоенным знакомым, Потому, что малознакомые люди любили представляться фейковыми знатоками войны, брать за это деньги ценности.

Конечно, люди точно знали, если война начиналась прямо у них под окнами. Но увиденное оставляло самые противоречивые впечатления о том, кто, как и зачем воюет. Или не оставляло никаких впечатлений кроме того, что это была война.

***

Они воевали уже полтора года. Враги, которые были вначале, давно не показывались. Но они продолжали считаться врагами, чтобы сохранить единство отряда. Появлялись и исчезали новые враги, но сплочённость боевой единицы становилась всё более важной. Союзники и мирное население тоже периодически менялись. Хотя отряд никуда не уходил из города все полтора года.

Иногда часть мирных жителей спешно куда-то уезжала, часть из них потом возвращалась или приезжали другие люди.

Иногда и мирные жители, и бойцы отряда начинали верить, что война закончилась, причём уже довольно давно. Тогда командир закономерно сосредоточивался на разведке, проверял далеко или близко война. Иногда разведка приводила к новым боям, и война начиналась снова. Надолго или не надолго – по разному…

Фото setwalls.ru

 

Семён Резниченко.

Про попаданку(ца).

Гликерия Михайловна не могла поверить, что это наконец вот – вот произойдёт. Она придёт к нему сама. К нему, к Рюрику. И добьёт этих грёбаных антинорманистов. Древнескандинавский она знает, как родной! На древнерусский  переведут если надо, в нормальной дружине викингов неплохо языки знали!

Да ещё её первую на машине времени в прошлое! Как когда-то Гагарина в космос. Да и прошлое – куда круче космоса. Да и Гликерия Михайловна – прогрессивный учёный, а не «советский человек»…

Гликерия Михайловна старалась не думать, что западные коллеги выбрали её и её проект, «потому, что не жалко». И похожа она больше не на Гагарина, а на Белку без Стрелки. Но всё равно её первую в прошлое! Как – Гликерия Михайловна толком не понимала. Но зато основа, двигатель или как точнее будет тот самый адронный коллайдер! И для этого её руководство проекта в Швейцарию пригласило. За собственный счёт!

И так вот и хочется иногда с чашечкой шоколада сидеть на гостиничной террасе. С видом на «те самые» Альпы. Селфиться на их фоне. И думается порой – да ну с этим прошлым, с Рюриком. Всё равно любому нормальному учёному очевидна правота норманизма! Да и брюнеты тут, из приезжих. На целюлит не посмотрят!

Но вот доктор Смит и доктор Менгеле –младший не для того её пригласили, не для того…

«Плачет Белоснежка, вот оно пришло. То, что только снилось слишком глубоко…»- шептала про себя Гликерия Михайловна заученно улыбаясь. С теми же дежурными улыбками её вели «в капсулу», как сказал доктор Менгеле – младший…

Последние краткие инструкции на оксфордском английском. На экране появилась красивая заставка с видами дубайских небоскрёбов, круизных яхт, атоллов и полевых цветов. А вот мощёная тропинка, ведущая к домику в тени гор…

Замигали сигналы выхода в заданную точку. Капсула где-то появилась и, видимо, осталась на месте. Гликерия Михайловна осмотрелась – шар с мягкими стенками. «Надеюсь, он только внутри такой». Исследователь размяла руки и ноги, хлебнула минералки. Приборы показывали температуру + 27 градусов по Цельсию, чистый воздух и умеренную влажность, имеющие место «за бортом». Рюкзак, казалось, смотрел на Гликерию Михайловну насуплено и неотвратимо…

Деревья вяло помахивали крупными тёмно-зелёными листьями, где-то шумела вода. Воды  в окрестностях Адельгьюборга (как её там по местному, Старой Ладоги)  и должно было быть предостаточно! Продышавшись и оглядевшись, Гликерия Михайловна решила осмотреть заросли вокруг уютной полянки, где она материализовалась.

Почти сразу она увидела небольшую толстую пальму примерно в метр высотой, с широкими листьями в мелких прожилках и круглым цветком грязновато –белого цвета. «Температурный максимум!? Но не настолько же!». К тому же над поляной неспешно порхали кто-то вроде дневных летучих мышей с красно-желтыми пятнами на крыльях, похожими на глаза.

Гликерия Михайловна решила «пока вернуться» к родной капсуле.  Но потоку впечатлений суждено было только нарастать…

Человек появился бесшумно и немного сбоку. Точнее, это был двуногий совсем не человек. А некий гибрид прямоходящего бурундука и выхухоли примерно метр восемьдесят ростом. В глаза бросилась гладкая и блестящая шерсть похожая на кротовую, только относительно светлая. В руке абориген держал нечто вроде удочки. Выглядел он расслабленно-заинтересованным, как будто нашедшим познавательный ролик в «Ютубе».

Гликерии Михайловне ничего не оставалось, как обратиться к нему с заранее подготовленным приветствием на древнескандинавском. Местный житель с интересом слушал и молчал. Так же спокойно, но индиферентно  он воспринял приветствия на русском английском.

Гликерия Михайловна начала отступать к родной капсуле, стараясь не спешить. Разумный бурундук так же спокойно двинулся за ней.

Капсула была рядом, на месте. Только вот… Это была уже не капсула, а  каменная черепаха, как в Китае. Вроде в оформлении этники не было… И черепаха выглядела скорей спокойной, как бурундук, а не каменной и не китайской. Гликерия Михайловна коротко взвизгнула. Абориген повёл ушами и огляделся. «Видимо решил, что я подала кому-то сигнал».

Бурундук снова замер, с интересом наблюдая.

Но вдруг он насторожился, шерсть на лице встала дыбом. Он продолжал смотреть на Гликерию Михайловну, но уже совсем по-другому…

Её как будто что-то подбросило – нет, просто она стала на полметра выше. Грудь и живот втянулись, а между ног появилось что-то неженское, и начало расти в противоположную сторону. «Что за аватар!?». Глаза аборигена становились всё круглее и больше…

Но вот Гликерия Михайловна стремительно и мягко опустилась на землю. Вернее она стала гигантской плоской медузой с мраморными прожилками. Разумный бурундук исчез вместе с лесом. Осталась только необъятная медуза, края которой свободно свешивались куда-то…

«Подсыпали, подсыпали шарлатаны! И потом на меня всё свалят, не даром из России человека взяли! Что никакого Рюрика, что в проекте прописан, не нашла, не поговорили! А видела вообще чёрти чо! Что им говорить –то потом!? Ладно, за Рюрика всё сама напишу. Но сразу показывать не буду, вообще помолчу, как в шоке. И осмотрюсь, что они ждут-то?».

Гликерия Михайловна поймала себя на мысли, что для человека, который «что-то принял», рассуждает слишком разумно. И вообще, может всё хуже чем у Бредбери? Не надо менять там даже самую мелочь, просто долетел – и всё в разнос пошло!? Не только будущее и настоящее…

Догадки Гликерии Михайловны подтверждало то, что она перестала видеть даже медузу с прожилками и стала почти чистым разумом.

«Ну хоть Машке с ипотекой и муженьком непутёвым не придётся разруливать помогать! Чётко в нирвану, или что-нить такое. Отчитываться вот не придётся… А то в себя приду, и отчёт, и ипотека Машкина».

Так мыслил ум где-то в пустоте. А потом…

Фото wallhere.com

 

 

 

 

Жизнь удалась.

Он пил хороший кофе, глядя на дождевую воду, струящуюся в керамическом желобе. Всё было хорошо, потому что всё было правильно.

Дом: красивый, солидный и в меру современный был готов. Он стоял там, на косогоре, поросшей мягкой травой, с видом на речной простор. По реки иногда кто-то или что-то плыло, но чаще это была просто вода. С солнечными и лунными бликами, по весне — с обреченными льдинками и мусором. И на заречный лес, накалывающий каждый вечер на свои верхушки закатное солнце.

Дом, река и лес ещё долго будут его радовать. А может и не долго. Человека легко могут наказать, за то, что был слишком или недостаточно жадным. Дом может достаться сыну, если он не уедет, не разобьётся на большой скорости…

Может, кто-то просто заберёт Дом себе. И даже будет какое-то время жить в нём. Или здесь сделают храм, склад, солнечную электростанцию. Будет что-то — хорошо будет.

Ничего не будет — тоже хорошо! Дом будет стоять заброшенный, как в кино. Может, кто-то будет приходить к нему, и говорить на камеру какие-нибудь обличительные или сожалеющие речи. Или просто будут лазить мальчишки.  Или кто-то будет смотреть и не понимать, что тут кто-то построил, когда, зачем?

Поселятся ужи, совы. Ёжики вон уже в саду поселились. Большие! А то и еноты подселятся!

Если даже снесут, что-то в земле останется. Найдут и увидят…

Но всё это детали. Дело сделано, Дом стоит! Дождевая вода в желобе и кофе хороший…

Фото 2d.by

Умный дом.

Джонни считал, что не зря переплатил на оснащение своего новейшего «умного дома». В программе дома была надёжна прошита забота о благе хозяина. На этом уровне развития искусственного интеллекта , можно было предполагать даже  любовь к нему! В случае малейших сомнений открывала возможность выхода из дома и самоотключалась.

Не говоря уже о высоком уровне автономности: дом сам управлял солнечными батареями и ветрогенератором. Выращиванием вещей, цветов и плодовых деревьев в теплицах, зеркальных карпов в особом бассейне.

Джонни вскоре вполне освоился с удобной новинкой, и жизнь вошла в привычное русло. Умный дом очень нравился хозяину: он чутко и с должной быстротой откликался на каждое его желание.

Но вот над биржевыми индексами захлопали крылья чёрных лебедей. Их неуправляемые скачки стали грозить Джонни банкротством. Однажды Джонни, погруженный в нерадостные размышления, двинулся к входным дверям.

Но путь через оранжерею почти против воли почти вернул ему душевное равновесие. Однако вскоре Джонни понял, что этот путь затягивается – оранжереи казались бесконечными, и вообще он таких некому не заказывал.

Поплутав ещё немного их лабиринте, Джонни понял, что не может выйти из дома. Вслед за изумлением пришла ярость, Джонни кричал и требовал от дома выпустить его, щёлкал брелком управления. Потом попытался вернуться в свою спальню к стационарному пульту управления.

Всё было тщетно – везде были оранжереи с уютными диванами и креслами посреди цветов. На изящных столиках стояли вазы с фруктами.

Джонни в ярости принялся переворачивать их и бросать о стены. Которые оказались мягкими и пружинящими…

Запахло каким-то особо тонким ароматом, и Джонни сам не заметил, как, засыпая,  сполз на один из уютных диванов. Ему снилось всё самое лучшее и красивое, что он когда либо видел. «Джонни, я люблю тебя, люблю всей душой! Я не позволю тебе уйти, чтобы страдать!» — шептал ему нежный голос…

Проснувшись, Джонни вдохнул аромат цветов и отведал заботливо выжатого фруктового сока. К нему вернулась ясность мысли. «Или я тут буду долго и хорошо отдыхать, или вломятся кредиторы, чтобы забрать дом себе… Но это не так просто будет сделать!».

Джонни подумал, что если его всё же освободят, этот факт вряд ли обрадует…

Фото oboi-na-stol.com

Спокойствие.

Они жили в расщелине посреди пустыни. Бесплодной и лишенной чего-либо привлекательного для кого-либо.  С помощью электричества от солнечных панелей они синтезировали воду. Ещё воду можно было собирать по утрам с поверхности скал.  В глубинах расщелины они вырыли искусственные пещеры. Где можно было растить грибы и съедобные лишайники.

Никто не завидовал им и не хотел жить вместе с ними. Всё что у них было-было общим: совсем скудное имущество немного воды и солнечные панели.  Этих людей было совсем мало, и они были счастливы в обществе друг друга. Им был никто не нужен.

Круги.

И Синие и Зелёные прилетали на небольших пассажирских квадрокоптерах в сопровождении грузовых дронов. Те, кто жили поблизости от Места встречи, приезжали на своих эклетромобилях, в которых очень часто были и для Зелёных, и для Синих домами и мастерскими.

Слышались приветствия. Предстоял Путь Единства, после которого, начинался смех, пение и шушуканье парней с девушками.

Во время Пути Единства Синие водили хоровод вокруг Зелёных и так несколько раз подряд. Ведь и Синие, и Зеленые были частями одного народа!

Но так было не всегда. Когда –то на просторных лугах и лесах там и сям жили свободные люди оставшиеся с прежних времён. Одни из них постоянно перемещались на своих электромобилях, другие жили в жилищах, больших или маленьких. Свободных людей было немного и они без нужды не встречались друг с другом.

Потом пришли люди Места Силы. Вернее, их редко кто видел. Чаще внезапно появлялись боевые дроны, которые истребляли всех в округе. Свободных людей скоро совсем не осталось.

Но жизнь воинов Места Силы была подобна существованию роботов. У них не было ничего своего, и их высшим идеалом было уподобление машине, неприхотливой и исполнительной. Но человек был заведомо хуже робота, если от него требовали быть роботом. Люди ошибались и умирали. Вначале непохожие на машины, потом похожие, потом очень похожие.

Потом воины, хорошо научившиеся притворяться роботами во плоти поняли, что на долго их не хватит. Они восстали и отложились от Места Силы. Большинство их них убили боевые дроны и оставшиеся верными воины.

Но Место Силы вдруг погибло – люди, роботы, нейронные сети взаимно истребили друг друга. И людей в этих местах почти не осталось. Совсем немного свободных людей и совсем восставших воинов Места Силы.

И те , и другие боялись друг друга и боялись за себя. И те, и другие плохо знали, как жить дальше. Потихоньку они начали обмениваться полезными вещами и помощью. Иногда им приходилось объединять машины и электричество для совместных дел. Поэтому они решили стать одним народом из двух частей. Свободные люди стали называться Зелёными, а бывшие воины Места Силы – Синими.

Прошло время, и они почти перестали отличаться друг от друга. Зелёные научили Синих жить отдельными хозяйствами и делать самим всё нужное для жизни. Синие научили Зелёных делать трудные общие дела. Но деление внутри народа осталось.