Свобода и свободы.
Люди склонны стремиться к свободе, но понимают они её по-разному. Для кого-то свобода – чёткий набор прав и обязанностей; для других она – в ничем неограниченном волеизъявлении отдельной личности; для третьих свобода – это свобода от ответственности, необходимости самостоятельно принимать решения. Бывает также свобода для себя и своих и свобода от своих.

          Семён Резниченко. Коллективы выживания и личность.

Первоначальная публикация: http://rys-strategia.ru/news/2019-06-19-7537

Идея коллектива выживания – повод пристально присмотреться к себе и людям, которых уже хорошо знаешь. Среди них порой можно найти тех, с кем можно наладить стабильные взаимовыгодные отношения.

В будущем надёжные коллективы выживания смогут создать:

Люди, любящие жизнь;

Люди, у которых практичность и здравый смысл сочетаются с альтруизмом, чувством ответственности за других;

люди, которые имеют или которым дали доступ к новейшим техническим новинкам или хорошо владеющие другими технологиями выживания, сырьём для них;

умеющие объединяться в малые группы, минимизировать конфликты внутри них;

умеющие оказывать людям за пределами коллектива необходимые им услуги;

люди, не вызывающие к себе агрессивного интереса;

удачливые люди.

На чём могут основываться коллективы выживания?

Коллективы выживания лучше всего создавать на основе личной привязанности и практической потребности людей друг в друге. На идеях и принципах лучше выстраивать взаимоотношения между разными коллективами.

Реальный состав коллектива выживания.

Иногда можно определить, кто составляет реальный коллектив выживания (или нечто к нему близкое или потенциальное) современного русского. Это те, кто приходит с ним на крестины ребёнка в церковь. Лишних туда стараются не брать. Это касается и не самых воцерковлённых семей.

Коллективы выживания и дистанция между людьми.

Для создания жизнеспособных коллективов выживания их сетей очень важно избегать любого общения сверх необходимого со многими людьми. Либо обмениваться услугами дистанционно, через посредников.

Лидер коллектива выживания.

Лидеры и их качества вообще важны в любых объединениях русских.

Лидеры крайне необходимы как инициаторы создания коллектива выживания, на первом этапе его жизни. Далее роль лидера должна несколько упасть.

Лидер должен активно проявлять себя в случае возникновения трудностей или резких перемен. Тогда же мнение большинства значит больше, чем мнение меньшинства. Когда всё идёт нормально, лидер должен самоустраняться от ряда своих функций. Тогда повышается роль отдельных членов коллектива, малых групп внутри него.

Повседневные, мелкие вопросы должны решаться без участия лидера. Отдельные члены коллектива должны быть достаточно ответственны и самостоятельны.

Лидеры могут и должны меняться. На начальном этапе существования нужен инициативный, пробивной лидер. Далее может возрасти нужда в лидере — миротворце и дипломате. А потом вдруг опять могут оказаться востребованы качества лидера, стоявшего у истоков коллектива.

Поэтому должна существовать возможность коллективного руководства, смены лидера, восстановления прежнего лидера в своём статусе, выполнения функций лидера разными членами коллектива в зависимости от ситуации.

В коллективе выживания ничто не должно быть чрезмерным: ни власть лидера, ни власть большинства, ни свобода отдельных членов и малых групп внутри коллектива.

Структура, направленная на продвижение интересов прежде всего какого-то одного человека, например, коммерческая организация, не является коллективом выживания.

Родственные коллективы выживания.

Коллективы выживания, основанные на родственных связях, в среднем более жизнеспособны. Как малые сети коллективов. Хотя из этого правила могут быть множество исключений.

Территориальная самоорганизация.

Для достаточно крупных объединений коллективов выживания предпочтительны, такие формы самоорганизации, как территориальная. Она способствует развитию местного хозяйства, помогает минимизировать конфликты между коллективами.

Импровизированные группы и коллективы выживания.

Если группа из нескольких  человек какое-то время плотно общается и ведёт себя как коллектив выживания, есть шанс, что эта группа, или её часть может со временем стать коллективом выживания. Действовать как коллектив выживания – значит приносить взаимную пользу, а не просто числиться каким-либо сообществом, которые обычно называют коллективами выживания.

Коллектив выживания, требования и ожидания.

В период постмодерна один из злейших врагов коллективов выживания – несоответствие мечтаний реальной практики. Коллектив выживания крепок, когда ожидания, возлагаемые на него участником, максимально конкретны и не чрезмерны. Они и требования к другим членам коллектива должны основываться не на абстракциях и чувствах (хотя они могут послужить толчком к созданию коллектива), а на наличии / отсутствии конкретного набора фактов и поступков.

Это, прежде всего, регулярное получение и ответное оказание поддержки, достижение какого-либо конкретного результата, и осознание возможности получать подобный результат впредь при выполнении своих хорошо известных обязанностей.

Среди тех, у кого быстро меняются потребности, цели, и интересы, создавать стабильные коллективы выживания действительно трудно.

Ещё об опасностях, подстерегающих организаторов коллективов выживания. 
Очень неразумно было бы при создании коллективов выживания пытаться досконально копировать структуры старых времён, известные нам по книгам. Это коллективы существовали в иных условиях, их членами были люди с изрядно другой психологией. О функционировании многих таких коллективов нам известно далеко не всё.

Коллективы выживания — самое лучшее и худшее.
Самое худшее, что может случиться с идеей коллективов выживания — это их внедрение в жизнь неподготовленных людей путём компанейщины.

Самое лучшее — это неспешное «изучение вопроса» во вполне цивилизованных условиях, возможность безболезненно знакомиться на практике с разными видами мелкогрупповой самоорганизации.

Это не коллектив выживания:

1.      Коллектив, чем-либо полезный лишь меньшинству членов.

2.      Коллектив, для которого важнее всего некие внешние цели, идущие в разрез с интересами выживания членов коллектива.

3.      Ряд коллективов по своей сути и не должны быть коллективами выживания, по крайней мере, большую часть времени. Это коллективы, по своей сути предназначенные для достижения целей, не имеющих отношения к выживанию именно этого коллектива.

Коллективы выживания и внегуманистические общества.
Коллективы выживания, состоящие из современных людей, вполне могут и сами стать внегуманистическими обществами. Поскольку нынешние люди нередко безответственны и приучены во всём полагаться на кого-либо, современные молодые люди нередко с детства находятся под тотальным контролем родителей и школы. Контролем и опекой, который раньше никогда не существовал ни в одном обществе.
Поэтому роль внегуманистического повелителя может быть даже навязана лидеру, руководствующемуся самыми благими намерениями, его «паствой». Она сама может пробудить в нём самые тёмные инстинкты своим эгоизмом и потребительством. Ведь в этом случае отдельный член коллектива одновременно и беззащитен и ненадёжен, требует контроля.
Внегуманизации коллективов выживания, например, превращению их в тоталитарные секты, могут мешать прочные и разветвлённые родственные связи их членов, их способность заручиться помощью близких, давно знакомых людей. Особенно важно, чтобы эти отношения основывались на эквивалентном обмене услугами при отсутствии потребительства со стороны кого-либо из родственников.
Плохо, когда люди рвут с привычным социальным окружением и присоединяются к каким-либо сравнительно многолюдным коллективам.
Гораздо лучше, когда люди сотрудничают с крупным коллективом вместе, уже готовой малой группой давно и хорошо знакомых друг другу людей. Либо равноправные малые группы сотрудничают друг с другом для достижения каких -либо жизненно важных целей. Такие малые группы, состоящие из родственников, старых друзей, есть даже у многих современных людей.
Детей надо с детства приучать брать на себя ответственность и быть самостоятельными, полагаться на самих себя. Ответственность подразумевает как свободу, так и спрос по результату без контроля за процессом. Риски и издержки здесь неизбежны, но последствия тотального контроля в детском возрасте ещё хуже. Из рук родителей слишком подконтрольный ребёнок легко и плавно переходит в тоталитарную секту, либо просто оказывается в распоряжении недобросовестных манипуляторов.

 

Этика.

Одни и та же этическая система может быть очень полезной и очень вредной. В первом случае её используют для того, чтобы сообщество было максимально полезно своим членам. Во втором этическую систему используют преимущественно для контроля за другими членами общества либо  подавления конкурентов. На практике имеет место и первое, и второе одновременно. Но в разных пропорциях…

Русский антиидеал (чего не должно быть)

Группа людей пользуется усилиями многих, ничего или почти ничего не давая взамен.

Холявшик безвозмездно пользуется усилиями группы людей, хотя мог бы приносить пользу.

Группа холявшиков пользуется усилиями одного человека.

Русский социальный идеал.

Постоянно общаться только с небольшой группой близких людей. С прочими взаимодействовать только когда необходим обмен услугами или дело, требующее общих усилий. С другими людьми по иным поводам лучше не пересекаться. Но «когда надо» взаимодействие должно быть чётким, эффективным.

Эстетизация идеала в русской культуре.

Если русский громко, с большим подъёмом заявляет о приверженности каким-либо доктринам и идеалам, это совсем не значит, что он следует им на деле либо цинично лжёт. Идеалы в русской культуре подняты над реальностью и воспринимаются во многом эстетически. Ими искреннее восхищаются, как произведениями искусства. Многим русским этого вполне достаточно.

Но есть совершенно другие русские. Для них следование каким-либо принципам — насущная внутренняя потребность, такая же, как дыхание и сон. Но такие люди мало говорят и восхищаются. Они делают.

Семён Резниченко.

Русские альтруисты/

http://rueuro.ru/item/46-russkie-altruisty

Сейчас немало говорится о том, что для сохранения русского народа нужны чёткие, всеми разделяемые правила и принципы взаимодействия разных групп русских. Но как русские веками жили в условиях недостатка силы и чёткости таких правил?

Благодаря тем самым праведникам, искренним и активным альтруистам, без которых не стоит не только отдельно взятое село. Приносить пользу людям, помогать и словом, и делом есть для этих людей психологическая потребность. Самым высоким нравственным принципам эти люди следует не потому, что надо, а потому, что хочется! Делать нужное и полезное для них то же самое, что дышать, пить, есть…

Это вариант русского нравственного гения. А есть ещё люди, которые могут делать разные необходимые вещи и действия на недоступно высоком уровне и в огромных масштабах. И которые делают это также потому, что действительно сильно хочется…

Такие качества человека не связаны с его мировоззрением, идейными принципами, уровнем образования и социальным статусом. Он может быть трезвенником, и серьёзно «закладывать за ворот», может быть целомудренным, а может иметь сложную и извилистую интимную жизнь и т. д.

Воспитать, распропагандировать и вообще получить искусственно такого русского практически невозможно!

Появляется он благодаря во многом случайному сочетанию хорошей наследственности, условий воспитания, психологического климата в период формирования личности. Но, по большому счёту, появление такого человека также непознаваемо и мистично, как и Второе Пришествие…

Подобные праведники и выдающиеся таланты есть светлая сторона русского индивидуализма и антропоцентризма. Когда человек способен делать что-либо нужное и достойное вопреки «отсутствию условий» и здравому смыслу как таковому. Вот хочется ему — и он делает. Тёмную сторону этих же качеств обычно называют самодурством…

Таким человеком почти невозможно стать по собственной воле, можно лишь отчасти приблизиться к этому идеалу путём долгих усилий. И книжные образы здесь плохой помощник. Надо иметь такой образец в повседневном общении.

Однако без таких людей трудно продлевать существование внутренне очень неоднородного и изменчивого общества, где всегда было немало крайних индивидуалистов. Для которого долгие целенаправленные действия большого количества людей совершенно необходимы, но сопровождаются большим количеством издержек. Где один человек творил вместо десятков и сотен и исправлял сделанное тысячами. Иногда несколько лет его работы заменяли целые столетия…

Именно из понимания этих особенностей ведёт начало упование патриотов «старой школы» на сильную и благородную личность, которая может «всё исправить».

Русский народ в прежние времена порождал таких людей в сравнительно немалом количестве. И благодаря таким людям русский народ существует до сих пор…

Но подобных людей всегда было всё же не слишком много, количество, как правило, компенсировалось качеством. А сейчас стало ещё меньше. Поскольку стало гораздо меньше мест, где можно растить просто здоровых и порядочных детей. Альтруисты страдают и гибнут чаще многих других. К тому же они давно «вышли из моды», их принципы поведения считаются нелепыми и опасными, в том числе и ими самими. Тем более, что такие люди обычно совсем не глупы и видят, что альтруизм часто не приносит пользы ни благодетелю, ни объекту благодеяния, ни обществу в целом. Немалое число людей он может превратить в развращённых иждивенцев и психологических вампиров…

Именно уменьшение числа и возможностей праведников и героев (с талантами дело обстоит несколько лучше) делает необходимыми для русского народа «те самые» чёткие и устойчивые правила межгруппового взаимодействия в дополнение к разнообразным внутригрупповым принципам социальной жизни. Одного выдающегося человека всё больше приходится заменять правильно организованным сообществом людей обыкновенных.

Однако процесс этот вряд ли станет очень уж быстрым и безболезненным. Поэтому стоит с куда большим вниманием относиться к праведникам, героями и талантам, которые ещё остались. Надо понять, что это ценнейший ресурс для выживания народа…

Проявляются эти люди (за исключением небольшого числа, чьи действия получили заслуженную известность) отнюдь не благодаря соблюдению какого-либо набора формальных принципов. Разве что благодаря осознанному стремлению и умению приносить людям пользу.

Такие люди заявляют о себе, что называется, на практике. Как, я уже писал, стать такими большинство из нас не может. Но мы можем оказывать им посильную помощь, подражать в отдельных аспектах поведения.

Но, чаще всего, хотя бы не мешать и не вредить. Поскольку такой достойный человек при мало-мальской известности может оказаться предметом зависти и нерациональной агрессии. Поскольку мало кто может с ним сравниться, и, чем более искренне и полно человек соответствует декларируемым принципам, тем сильнее он нарушает сложившиеся иерархические отношения либо вызывает у большинства ощущение неполноценности. В таких условиях достойный человек должен либо «эмигрировать» из этого сообщества, либо начать приносить окружающим вред…

Одновременно альтруисты являются плохо возобновляемым социальным ресурсом, который в нашем обществе хищнически эксплуатируют. Ими постоянно пытаются манипулировать, чтобы достичь максимальной выгоды в максимально короткий срок. При этом не особенно задумываясь о будущем, ни этого достойного человека, ни о своём собственном…

В результате альтруисты либо оказываются в ситуации, когда им самим нужна помощь, либо в той или иной степени озлобляются.

У нас слишком многие и не самые худшие люди слишком легко забывают о личных интересах альтруистов, их помощь принимают как должное, либо обижаются на них за своё зависимое положение. И совсем не задумываются, что праведникам самим постоянно требуется помощь. Но зачастую совсем не та, которую хочется оказать. А какую — вопрос тонкий. Иногда хорошему человеку гораздо лучше других понятно, что ему нужно. А, бывает, его нужно спасать помимо его воли…

А между тем искренние, не «головные» альтруисты — основа любого сообщества русских людей, претендующего на длительное существование. Их не обязательно должно быть много и они не всегда могут и должны быть лидерами. Но, при достойном отношении, они могут раз за разом спасать сообщество от распада в различные переломные моменты. Например, в случае неудачи или серьёзного успеха…

 

Что может спасти русский народ 2.

Я уже писал о необходимости  реорганизации русского народа на основе общин, обменивающихся услугами на основе системы, сходной с индийской джанджамани.

Но для этого необходимо появление у русских чётких и исполняемых принципов и правил. В первую очередь – что отдельная община должна другим (вместе или по отдельности) и что эти общины должны ей.

А так же в каких случаях и в какой форме общины должны действовать сообща.

Понятно, что такие отношения не могут быть всегда абсолютно равноправными, но должны быть взаимовыгодными. А так же всем известными, разделяемыми и соблюдаемыми.

Другой важнейший момент – правила сравнительно безболезненного отпочкования от общин  разных групп и создания новых общин. Правила выхода из общины отдельного члена (более простые – для молодого, более сложные для полноправного взрослого). Эти правила должны быть чёткими, разработанными, должны учитывать права обеих сторон.

Понятно, что такие принципы могут меняться с изменением обстоятельств. Однако должна соблюдаться преемственность и сохраняться святость принципов.

Семён Резниченко.

Русская этика.

Говоря о русской этике необходимо, прежде всего, учитывать три фактора. Индивидуализм и яркую индивидуальность у русских. Относительно резкое разделение сакрального и профанного: не «что верху, то и внизу», а скорее «в верху совсем не то, что внизу». Стремление русских создавать компактные группы и успешно действовать в их составе.

Поэтому этика в русском народе всегда была крайне неоднородной. Существовали разные наборы принципов, в разных местах, в разных социальных группах, в разные времена. Например, этика киево-печерского либо троице-сергиевского монаха, этика профессионального уголовника советского времени, весьма различная этика русского дворянина разных эпох. Изменчивость многих принципов наглядно демонстрирует различие этики декабристов и большевиков. Принципы, в соответствии с которыми жили русские земледельцы, кроме самых общих, характерных для людей традиционного общества вообще, отличались чрезвычайным разнообразием. Причём и у соседей и современников тоже.

Точно так же ничего нельзя сказать об этике русского православного человека. Православных у нас было и есть много и они очень разные. Например, тот же киево –печерский и троице – сергиевский монах эпохи расцвета либо типичный архиерей или семинарист такого-то периода. Да и сейчас под словом «воцерковлённый православный» нужно понимать целый набор групп людей с различной этикой, зачастую противоположной.

Человек, изучающий этику русских православных или крестьян, должен хорошо знать нюансы многочисленных категорий этих людей и их изменчивость во времени.

Об значимых для русских принципах можно судить по проектам, успешно проявивших себя в истории. Это и набожность, и воинская доблесть, и творчество. Но, прежде всего, самоутверждение и самовыражение. Этим по преимуществу занималась и элита Московского царства, и поэты Серебряного века, и отцы – основателя русского рока. Этим занимались как люди, известные всему человечеству, так и никому не известные сельские чудаки и алкоголики. На великорусской истории всегда лежит тень эпохи Возрождения со всеми её достижениями и пороками.

Следование вроде бы общезначимым ценностям и принципам для русского человека – на деле – глубоко личное дело. Поэтому наиболее преданные адепты чего-либо нередко добивались потрясающих результатов мирового значения. Будь то монахи, воины, учёные, спортсмены или писатели. В лучшие времена их за это ценили, но отнюдь не стремились следовать их примеру. Их выделяли в особую группу, и они сами выделялись в неё. Будь то монахи – последователи Сергия Радонежского или военные – последователи Суворова. Такая группа могла свернуть горы, но была ограничена не только в пространстве и количестве, но и во времени, в возможности транслировать свои качества.

Всё это так же находило выражение не только в слабой преемственности традиций, но и в нередком нигилизме, взаимном равнодушии и враждебности, потере достигнутых позиций. Об этом, например, писала Ольга Седакова.

К тому же разные ценности весьма не одинаково значимы для русских. История XX –XXI в. показала, что мужская / воинская составляющая гораздо важнее религиозной. А значимость профессионализма / творчества / мастерства – где-то посередине по сравнению с мужской и религиозной составляющей.

С 1970-х гг., как и во всём мире, среди русских нарастает превращение этики (точнее различных этик – религиозной, профессиональных) в карго- культ. Т.е., постепенно идёт исчезновение групп реально действующих носителей тех или иных принципов. Их пытаются заменить некими ритуальными мантрами и имитационными действиями. Что среди русских, учитывая слабость внеличностных регуляторов, ещё менее эффективно, чем среди других народов.

Организация общества на основе личных креативных проектов, постоянно борющихся друг с другом, было возможно в условиях значительной психо-физической, интеллектуальной и репродуктивной силы русских. После значительного ослабления «всего этого» русским придётся переходить к обществу, в гораздо большей степени основанному на внеличностных регуляторах и общих для всех принципах.