Именьковская культура

 Именьковская культура

http://tvkultura.ru/video/show/brand_id/63164/episode_id/1931115/video_id/2002153/viewtype/picture/

Древние восточные славяне. Краткая история России 1

Древние восточные славяне. Краткая история России 1

https://www.youtube.com/watch?v=3BbhzY32OXs

 

Пелевин В.О. Тайные виды на гору Фудзи. М., 2018. С. 46-47.

«.. в старой России — даже и в советской – можно было попытаться разжалобить убийцу или вора, напомнив ему про крест на груди. Ну, снимем мы этот крест, допустим. И про что мы будем напоминать мучителю? Про либеральные ценности?…».

Пелевин В.О. Тайные виды на гору Фудзи. М., 2018. С. 46-47.

Константин Крылов. Похвала косоворотке.

Константин Крылов. Похвала косоворотке.

https://www.apn.ru/index.php?newsid=37578

Почему Генрик Сенкевич стал классиком?

Если бы Польша в 19 веке была независимым государством, Генрик Сенкевич вряд ли бы стал первостепенным литературным классиком. Поскольку не было бы  такой нужды всматриваться в «золотое прошлое».

Славянский менталитет и дозирование усилий

Славянский менталитет и дозирование усилий.

Славянский менталитет подразумевает весьма точное дозирование необходимых усилий для достижение какой –либо цели с возможностью достаточно быстро эти цели менять.

Русскость: метафизика индивидуального

Русскость:  метафизика индивидуального.

Человеческая жизнь в большинстве человеческих обществ всегда символически «переформатировалась». Культура по сути своей подразумевает сокрытие непрерывной текучей реальности внутри системы  символов и текстов.

Человек сохранял личную непознаваемость и потенциальную безграничность. И в этом заключалась его свобода и сходство с Богом. Познаваемость и ограниченность была лишь перед Его лицом, один на один.

Такие представления держались на чёткой структурированности пространства, как ментальной так и физической. Это выражалось в стыдливости, уважении к личному пространству, разграничении «сферы долга» и «сферы свободы». Подобные представления характерны как для большинства традиционных культур, так и для культуры модерна.

Но в разных культурных ареалах это происходит по-разному. Русское стремление к созданию индивидуальных,  передаваемых только при непосредственном общении и даже нефиксируемых феноменов в целом вообще характерно для индоевропейских обществ прежних эпох. Так же, как абстрактные логические и философские категории, которые заменяют подробную фиксацию конкретики.

Здесь всегда были значимы важные символические точки пространства и сознания (вера, храм, Бог, классические произведения искусства и достижения науки, несколько значимых календарных дат). В этих точках сосредоточены основы единства русских во времени и пространстве, идентичность.

В отношении всего остального русских нередко обвиняли в беспамятстве и равнодушии к своим соотечественникам.

Но надо помнить, что традиционная русская жизнь есть невероятно утончённое искусство свободы, искусство неповторимого и индивидуального. Того, что живёт, может, несколько секунд, но равно Вечности.

Ради этого порой приносится в жертву всё остальное. Вот почему русскость, вся наша жизнь изменчива, неповторима и не похожа на саму себя, часто хаотична. Но у каждого русского есть свой русский мир, безграничный и неисчерпаемый.

Всё это, конечно же, присуще не только русским, но и всем людям в принципе. Но в русском менталитете есть особый акцент на индивидуальное и изменчивое.

Русским свойственно непрерывно творить новые индивидуальные миры. Поэтому простому, часто не самому лучшему русскому человеку  изначально дана та свобода ежесекундного пересотворения мира, доступное немногим. Но за это приходится жестоко расплачиваться. Ведь разным автономным мирам нелегко взаимодействовать в рамках единого целого. Всё развитое и сильное имеет всегда обратную, чёрную сторону. Недостатки, как известно, эквивалентны нашим достоинствам…

Когда говорят о мистичности русскости, часто начинают говорить не о том. Но она есть! Очень многое в жизни обычного русского неописуемо, нефиксируемо, индивидуально и потому мистично.

Не даёт распасться и альтруизм, альтруизм вне какого-либо мировоззрения. Истинно верующие, патриоты и альтруисты, о которых идет речь, всегда было сравнительно немного. Но их поступки были той жертвой, благодаря которой русскость непрерывно возрождалась, хотя могли погибнуть в любой момент. Русскость не принцип и не схема, а непрерывный, изысканный танец. Танец-импровизация  на острие меча…

Символы и тексты русской культуры давали единство без ограничения свободы. Они не уничтожали индивидуальное и неповторимое, но скрывали его от профанации. Которая могла  произойти от одного взгляда или слова. Русские исторически предпочитали мыслить, чувствовать и действовать, а не говорить и показывать.

Поэтому русская культура издавна держалась на антропоцентризме и самодостаточности и самоценности, не только личности, но и различных культурных феноменов.

Поэтому очень многое из неё оставалось вне приделов не только письменной традиции, но и бытования среди широкого круга людей, например членов древнерусских общин. Многие проявления, например,  словесного творчества могли быть достоянием автора и небольшой группы людей, кому оно было интересно, и кому автор ходил его открыть. Этого ему было вполне достаточно для творческой самореализации. А бытование его в узком кругу могло, например, ослаблять соперничество между творчески одарёнными людьми. Такие проявления творчества могли достаточно быстро выходить из бытования.

Для коммуникации среди гораздо большего числа людей отбиралась лишь определённая часть личного творчества. Она могла стать достоянием каких-либо коллективов выживания и их сетей, социальных групп, более или менее крупных городских общин. Такие тексты где-либо записываться и храниться.

Серьёзный удар по подобным локальным творческим традициям нанесло монголо-татарское нашествие и последующего создания централизованного государства. Тогда сохранилось всё наиболее общезначимое и исчезло многое из частного и ограниченного. Семьи, социальные группы внутри местных социумов, автономные общины исчезали либо теряли свою значимость. И вместе с ними теряли свою востребованность связанные с ними произведения искусства, особенно нематериальные, а словесные. Ведь значительная их часть были самодостаточным феноменами, внутри социальных миров, стремящихся к автаркии.

Например, исследователи с большой долей уверенности предполагают, что великих произведений, подобных «Слову о полку Игореве», в своё время было немало…

Русская культура во многом постепенно, с накоплением культурных богатств и их значимости, отошла от изначальной основы (нельзя сказать, что это однозначно хорошо или плохо). Но русскость сохранилась в ментальности.

Неиндоевропейские цивилизации, таких как месопотамская и древнеегипетская, напротив, были ориентированы на весьма подробную фиксацию различных проявлений природной и социальной действительности, так же, как и тихоокеанская цивилизация.

Принципы которой характерны для жителей Восточной Азии, доколумбовой Америки, США. (Конечно, там тоже есть собственные традиции индивидуального и неприкосновенного, но несколько иные. Человек скрывает свою индивидуальность в максимально обобщённом — в природе, космических ритмах и пр.).

Неповторимое в рамках этих культур должно стать чётко фиксируемым и воспроизводимым сколько угодно раз. И поэтому подконтрольным. Реалити-шоу и системы видеонаблюдения, социальные сети, сбор и хранение личных данных людей самыми разными структурами (в Японии периода Токугава была уже весьма совершенная, организационно и бюрократически фундированная полиция и контрразведка) традиционная японская гравюра и комиксы, традиционная японская гравюра и комиксы, страсть к фотографии и увлечение трёхстишьями хайку – всё это звенья одной цепи.

А также появление подробной фиксации исторических событий, в том же древнем Китае. У греков историческая наука возникла не без восточного влияния.

В целом это оцифровка человека, входе которой он может стать полностью подконтрольным хозяевам баз данных.

Русскость и цифровое общество

Русскость и цифровое общество.

Цифровое общество может уничтожить известную нам русскость, основанную на изменчивости и индивидуальности. Исчезнут многие привычные нам её достоинства и недостатки.

Мировоззрение и социальный опыт русского человека

У русского человека связь социального опыта и мировоззрения особенно усложнённая и непрямая.

 

Русская этика

mnehСемён Резниченко.

Русская этика.

Говоря о русской этике необходимо, прежде всего, учитывать три фактора. Индивидуализм и яркую индивидуальность у русских. Относительно резкое разделение сакрального и профанного: не «что верху, то и внизу», а скорее «в верху совсем не то, что внизу». Стремление русских создавать компактные группы и успешно действовать в их составе.

Поэтому этика в русском народе всегда была крайне неоднородной. Существовали разные наборы принципов, в разных местах, в разных социальных группах, в разные времена. Например, этика киево-печерского либо троице-сергиевского монаха, этика профессионального уголовника советского времени, весьма различная этика русского дворянина разных эпох. Изменчивость многих принципов наглядно демонстрирует различие этики декабристов и большевиков. Принципы, в соответствии с которыми жили русские земледельцы, кроме самых общих, характерных для людей традиционного общества вообще, отличались чрезвычайным разнообразием. Причём и у соседей и современников тоже.

Точно так же ничего нельзя сказать об этике русского православного человека. Православных у нас было и есть много и они очень разные. Например, тот же киево –печерский и троице – сергиевский монах эпохи расцвета либо типичный архиерей или семинарист такого-то периода. Да и сейчас под словом «воцерковлённый православный» нужно понимать целый набор групп людей с различной этикой, зачастую противоположной.

Человек, изучающий этику русских православных или крестьян, должен хорошо знать нюансы многочисленных категорий этих людей и их изменчивость во времени.

Об значимых для русских принципах можно судить по проектам, успешно проявивших себя в истории. Это и набожность, и воинская доблесть, и творчество. Но, прежде всего, самоутверждение и самовыражение. Этим по преимуществу занималась и элита Московского царства, и поэты Серебряного века, и отцы – основателя русского рока. Этим занимались как люди, известные всему человечеству, так и никому не известные сельские чудаки и алкоголики. На великорусской истории всегда лежит тень эпохи Возрождения со всеми её достижениями и пороками.

Следование вроде бы общезначимым ценностям и принципам для русского человека – на деле – глубоко личное дело. Поэтому наиболее преданные адепты чего-либо нередко добивались потрясающих результатов мирового значения. Будь то монахи, воины, учёные, спортсмены или писатели. В лучшие времена их за это ценили, но отнюдь не стремились следовать их примеру. Их выделяли в особую группу, и они сами выделялись в неё. Будь то монахи – последователи Сергия Радонежского или военные – последователи Суворова. Такая группа могла свернуть горы, но была ограничена не только в пространстве и количестве, но и во времени, в возможности транслировать свои качества.

Всё это так же находило выражение не только в слабой преемственности традиций, но и в нередком нигилизме, взаимном равнодушии и враждебности, потере достигнутых позиций. Об этом, например, писала Ольга Седакова.

К тому же разные ценности весьма не одинаково значимы для русских. История XX –XXI в. показала, что мужская / воинская составляющая гораздо важнее религиозной. А значимость профессионализма / творчества / мастерства – где-то посередине по сравнению с мужской и религиозной составляющей.

С 1970-х гг., как и во всём мире, среди русских нарастает превращение этики (точнее различных этик – религиозной, профессиональных) в карго- культ. Т.е., постепенно идёт исчезновение групп реально действующих носителей тех или иных принципов. Их пытаются заменить некими ритуальными мантрами и имитационными действиями. Что среди русских, учитывая слабость внеличностных регуляторов, ещё менее эффективно, чем среди других народов.

Организация общества на основе личных креативных проектов, постоянно борющихся друг с другом, было возможно в условиях значительной психо-физической, интеллектуальной и репродуктивной силы русских. После значительного ослабления «всего этого» русским придётся переходить к обществу, в гораздо большей степени основанному на внеличностных регуляторах и общих для всех принципах.