Северокавказская цивилизация: истоки и суть

http://www.apn.ru/special/article33588.htm
Семён Резниченко

Между народами. Часть 3. Северокавказская цивилизация: истоки и суть
Северокавказская цивилизация: истоки и суть
О происхождении, истоках культуры и ментальности северокавказских народов написано немало как полноценных научных трудов, так и откровенных мифов. Попытаемся поучаствовать в этом и мы, предложив работу, которая является чем-то средним между трудами серьезных учёных и мифографов с богатой фантазией.
О чём-то автор уже писал в своей статье «Северокавказская цивилизация и судьба русских», например о становлении современного кавказского образа жизни, о специфике социальной организации кавказцев, а также о социально-психологоческих типах северокавказцев. Но всё это – результаты чрезвычайно длительного процесса, но где-то ведь есть его начальная точка.
Многие элементы традиционной кавказской культуры, термины и мифологемы отнюдь не относятся к глубочайшей древности. Но на момент контакта северокавказцев с европейскими учёными они уже не одно тысячелетие испытывали влияние в первую очередь – степных кочевников. Своих многовековых учителей-врагов-сюзеренов. Многое в кавказской архаике прошло через кочевническое сито, было трансформировано степным влиянием. Однако значительное воздействие оказывали и другие народы: греки, римляне и русские в несколько этапов, а также мировые религии – ислам и христианство.
Однако всё это не отрицает глубокой древности самих народов, наличия в их культурном коде глубокой архаики.
Современная этническая карта Евразии возникла в результате глобальных миграций наиболее развитых и /или воинственных, или просто максимально приспособленных к некоему ландшафту народов. Так возникли индоевропейская, тюркская и финно-угорская языковые семьи, объединяющие немало народов. А также сообщество арабоязычных стран. Процесс великих миграций начался еще во II тысячелетии до нашей эры и продолжается по сей день.
Существуют более или менее обоснованные гипотезы, что северокавказцы – также мигранты из Закавказья. Но древние (того же II или даже III тысячелетия до н. э.) и северокавказцы не были ассимилированы волнами последующих миграций. Они оказались в числе весьма таких немногих народов, сохранивших под их натиском самобытность, как китайцы.
Существует даже версия о неком родстве кавказских и древних сино-тибетских языков. Китайцы и кавказцы весьма отличаются друг от друга. Но существует и некая общность в специфике национальной психологии: практицизм, нелюбовь к абстракциям, некоторая приземлённость и ограниченность, нацеленность на достижение цели, консерватизм, предпочтение уже опробованному полёту творчества. И на Кавказе, и в Китае предпочитали мастеров отдельного конкретного дела «ренессансным личностям» – многогранно развитым творческим индивидуалистам, которые считаются «визитной карточкой» многих индоевропейских народов. Роднит столь непохожих кавказцев и китайцев и культ коллектива.
О таких особенностях кавказского менталитета весьма достоверно писал недавно умерший кабардинский учёный В. Х. Кажаров.
Вероятнее всего, дело тут не в этническом родстве, пусть и самом отдалённом, а в родстве культурных типов, культур доосевого периода, так и не прошедших становления абстрактно-философского отношения к миру, и творческой индивидуальности, не скованной коллективным «Я».
Мне могут возразить, что Древний Китай породил собственную богатую философскую традицию. И действительно, достижения Китая в области философии и духовной культуры неоспоримы. Однако существует весьма обоснованная гипотеза о том, что великую азиатскую империю «оплодотворил» индоевропейский импульс. Ещё на рубеже II–I тысячелетия до н. э. некие индоевропейцы принесли в Китай колесницы и представления о дуальном устройстве мира. Уже во второй половине I тысячелетия до н. э. – начале нашей эры индоевропейский импульс из Индии способствовал появлению даосизма и весьма своеобразного китайского буддизма, которые дали величайшие проявления китайской духовной культуры и которые отличались от индоевропейских аналогов гораздо большей посюсторонностью, обращением к реальной человеческой жизни и уважением и вниманием к обыденному и земному.
Чуть позже китайцы сделали несколько всем известных практических изобретений, создали великую литературу и художественную культуру. Потом импульс угас. И китайцы остались добротными (или не очень) копиистами древних или иностранных образцов.
Северокавказцы в древности также тесно взаимодействовали с самыми разными индоевропейцами: от кочевников – скифов до просвященнейших греков. Но горы и предгорья, на окраине геополитического «проходного двора» гораздо менее способствовали усвоению достижений философии, чем плодородная равнина с развитой городской культурой. На Кавказе мир слишком часто ничем не отличался от войны. И наработки воинской кочевнической культуры были гораздо более актуальными.
В древности северокавказцы были северным провинциальным форпостом ближневосточного очага развития цивилизации, точно так же как северопричерноморские греки – северным провинциальным форпостом античной цивилизации. Археологи находят ближайшие аналогии сравнительно развитой Майкопской культуре Северо-Западного Кавказа IV–III тысячелетий в Сирии. По данным генетики, носители гаплогруппы J2, весьма распространенной на Северном Кавказе, пришли с Ближнего Востока.
Другой предполагаемый исток северокавказской цивилизации – древнейшие культуры Средиземноморья. Именно из них некоторые учёные выводят исток следующей за Майкопской культуры – Дольменной, относящейся к III–II тысячелетию до н. э. Средиземноморская Европа стала обособляться от Азии гораздо позже, уже в эпоху Античности. В тот период западноазиатские и средиземноморские культуры имели значительное сходство.
В любом случае в северокавказской культуре изначально сочеталось два начала: глубоко восточное, иерархически коллективистское, основанное на нерушимых правилах. И начало присущее Древней Европе, когда весьма развитые, но небольшие коллективы были автономны хозяйственно и политически. И объединялись исключительно культурно и духовно (те же разрозненные эллины с их Олимпийским и Дельфийским святилищами). Причём ритуальные центры были относительно отделены от политической власти. Так же можно предположить, что кавказский уклад является доевропейским и довосточным, в котором оба начала так и не разделились.
Понятно, что подобная социальная система вызывала агрессию извне. На этот вызов кавказцы ответили развитием и структурированием отдельного коллектива.
Об обычаях, традициях, социальном устройстве древнейших представителей ближневосточного и средиземноморского культурного ареала известно крайне мало по причине отсутствия или недостатка письменных источников. Они жили в достаточно компактных, хотя и сравнительно зажиточных сообществах с неплохо развитыми земледелием, ремеслом и торговлей. В этих сообществах уже были знатные и богатые люди, вожди и жрецы. Но и основная масса свободных домохозяев играла значимую политическую роль. В непосредственной социальной жизни главенство принадлежало мужчинам – воинам и управленцам, объединённым, скорее всего, в элитарные мужские союзы. Но в духовной сфере немалую роль играли женщины, например жрицы очень значимых культов плодородия. В целом сфера идеологии и религии была несколько более архаичной, чем материальная культура и социальная организация.
Это описание в целом подтверждают материалы Майкопской и Дольменной культуры, такие яркие археологические памятники, как Майкопский курган и курган Псынако I.
Метропольные цивилизации Ближнего Востока (Двуречье, Египет, многие городские культуры восточного Средиземноморья) не смогли перейти к Осевому времени, как индоевропейцы, и не смогли их заимствовать, как китайцы. Их идейный и духовный багаж не соответствовал изменившимся социальным условиям, прежде всего, – уровню индивидуализации. И им на смену пришли «осевые» культуры, как индоевропейские, так и семитские.
На Северном Кавказе переходить в мир абстракций и индивидуализма не было никакой необходимости. Наоборот, суровая реальность требовала сохранения архаичного коллективизма. И было не до абстракций. Наоборот, периодически, особенно во время масштабных нашествий кочевников, надо было вдобавок архаизироваться, чтобы выжить, отказаться от рафинированных, но недостаточно адаптивных социальных практик, и, может, заимствовать у соседей нечто удобное для ведения перманентной войны. Или выработать что-то новое, но исключительно в насущном военном направлении, и для укрепления единства семьи, локального коллектива. Именно в последнем северокавказцы достигли подлинных высот.
Таким образом, северная окраина мира ближневосточных «доосевых» цивилизаций уцелела. Например, во многом сохранилась описанная выше древнейшая средиземноморско-западноазиатская социальная структура, но весьма трансформировалась в «военно-партизанском» направлении. Севрокавказская культура резко маскулинизировалась, как в социальной практике, так и в идеологии. Она немало восприняла от кочевников и, возможно, утеряла некоторые культурные достижения, приобретя другие. При этом сохранялся последовательный консерватизм и очень избирательный подход к инновациям, которые, даже принимая, старались замаскировать.
Например, женщины окончательно лишились реального влияния на социальную жизнь патриархальных кавказских сообществ. Власть и влияние целиком стали прерогативой мужчины. Однако продолжали бытовать виды формального уважения к женщине. А в среде горских аристократов были очень сильны социальные практики архаичных мужских союзов.
При этом заимствовалось не что-то принципиально новое, а то, что могло дополнительно усилить уже существующее, которое приобрело дополнительную важность.
Та же маскулинность была значимой для представителей западноазиатского цивилизационного очага и без всяких кочевников. Военно-аристократические мужские союзы играли большую роль, например, в государстве Урарту, весьма вероятно, населенном народом, близким северокавказцам.
Но под влиянием условий жизни на Северном Кавказе и кочевнических традиций «мужской» сегмент социальной жизни получил еще большее развитие.
Под влиянием изоляции от «метрополии», на месте северного форпоста ближневосточной цивилизации где-то на рубеже нашей эры возникла особая северокавказская цивилизация. Под давлением кочевого мира она испытала существенную трансформацию. Одновременно под влиянием «осевых» систем мировоззрения (особенно мировых религий и религий откровения) полностью изменился и Ближний Восток.
На Северном Кавказе утверждается специфический общественный строй, основанный на «общинах без первобытности», в отличие от других аналогов такого общественного строя – очень часто без образования собственных городских центров.
Община без первобытности предполагает достаточно высокий уровень социального и культурного развития. При этом сохраняется хотя бы относительное и формальное равенство членов общины, которая организована по территориальному, а не по родственному принципу, возможность народных масс активно влиять на власть. Община без первобытности противоположна государственной деспотии, громоздкому чиновничьему аппарату.

У кавказцев найти «общину без первобытности» долгое время мешала сравнительная неразвитость городской культуры, а также разные формы исторического эволюционизма в сознании исследователей. Доктрина «родового строя» у М. М. Ковалевского до революции. «Феодализм» в советский период. (Представления об «обязательности» последнего также очень мешали изучению Древней Руси), хотя в рамках теории «кавказского феодализма» основные специфические особенности кавказской общины без первобытности рассматривались уже начиная с 1960-х годов. И специалисты-кавказоведы отлично знали об этих особенностях.

Но по многим причинам, в том числе политическим, говорили о «родовом строе», «военной демократии» и «кавказском феодализме». В настоящее время в целом верный тезис о северокавказской цивилизации зачастую наполняют совершенно ненаучным содержанием. В основном – пытаясь эту цивилизацию неумеренно масштабировать. Пишут о сословно-представительной монархии на Северном Кавказе. И даже о демократической государственности модерного типа.

Однако для первых двух вариантов уже средневековое северокавказское общество было слишком развитым, вовлеченным, например, в торговые отношения. Да и современные кавказцы отлично себя чувствуют в современном обществе, тогда как действительно первобытные народы вымирают, несмотря на все преференции. А для феодализма на Северном Кавказе откровенно не хватало государственного аппарата и социального неравенства, не говоря уже о «демократических республиках» и «сословных монархиях».

Зато имело место развитая многоуровневая самоорганизация общества: как по родственному принципу, так и по территориальному. Разные социальные группы активно боролись за власть и влияние, причем «демократические слои» нередко побеждали. Вот это совершенно нехарактерно ни для первобытного общества, ни для феодализма, а в античной Греции или в Новгородской республике практиковалось вовсю. В той же Древней Руси, так же как и на Северном Кавказе, было распространено приглашение правителей. На Северном Кавказе также действовали механизмы искусственного социального «выравнивания» жителей одной общины по крайней мере символического, что находит аналогии в классической Ликурговой Спарте. Так же как и Спарта, северокавказская община считалась сообществом равных между собой воинов и владельцев земельных участков.

Примечательно, что северокавказские «вольные общества» зачастую совершенно не отставали по уровню социально-экономического развития от вполне феодальных обществ на сопредельных территориях.

Трудно сказать, откуда «община без первобытности» появилась у кавказцев. Возможно, основой для нее послужили античные формы социальной организации. Возможно, это был традиционный вид самоорганизации самих северокавказцев, который мог иметь аналогии в общинной самоорганизации древнейшего Ближнего Востока, которая там сменилась «восточной деспотией» в отличие от Кавказа.

Существует вполне научная гипотеза, что создатели Дольменной культуры были предками адыгов и абхазов. Территория их расселения совпадает с ареалом археологической культуры. Есть и некоторые сходные детали погребального обряда. Однако видно, что эти народы уже к Средневековью прошли огромный эволюционный путь. До неузнаваемости изменилась та же погребальная обрядность, одежда и обычаи, возможно, и многие элементы социальных отношений.
Кавказские ученые до сих пор не могут доподлинно выяснить, кто стал создателем знаменитого нартского эпоса: ираноязычные кочевники или коренные кавкасионы в ещё более раннюю эпоху…
Существует мнение, что знаменитая верхняя одежда кавказца – черкеска, была заимствована в X веке у кочевников – хазар. В то же время существуют сомнения, можно ли называть настоящей черкеской верхнюю одежду кавказских мужчин уже в XVIII столетии и что «классическая» черкеска возникла лишь в XIX веке.
Таким образом, на Кавказе многое менялось, происходили важные заимствования, но они лишь консервировали, покрывали «защитной оболочкой» древнейшее социокультурное ядро, сохранявшееся со времен бронзового века.
В течение нашей эры на Северный Кавказ пришли мировые религии. Первой – христианство, затем – ислам. Они долгое время не были особенно успешными. Как писал тот же В. Х. Кажаров, кавказцев не слишком вдохновляли возвышенно-неотмирные духовные цели, характерные для «осевых» идеологий.

«Осевые» ценности и религии во многом «блокировались» традиционными автономными и независимыми общинами без первобытности и получили большой толчок для развития только с приходом на Кавказ подлинно мировой империи – России, которая не стала довольствоваться некой «покорностью» и вассалитетом, как это делали государства кочевников и Османская империя. Россия же преступила к планомерному освоению территории, реальному разрушению замкнутости и независимости «общин без первобытности».

И мировые религии сразу же стали добиваться весомых успехов. У союзников России – осетин, укрепилось христианство. Для непокорных России знаменем борьбы стал ислам, который во время Кавказской войны закрепил половинчатые успехи предыдущих столетий. Ислам стал прибежищем, отчасти заменившим разрушенные традиционные «кавказские полисы». Например, после включения чеченцев в состав России у них резко выросла значимость местного ответвления суфийского ордена Кадирийя. Кунта-Хаджи Кишиев стал признанным духовным лидером.

После включения Кавказа в состав России здесь стала стремительно развиваться социальная, экономическая и культурная жизнь, как никогда раньше в истории региона. На Кавказ хлынул самый настоящий модерн, и специфика северокавказской цивилизации стала коренным образом трансформироваться. Осевые идеологии и мышление стали мощно доминировать. Традиционный уклад частично исчез, частично трансформировался, но сохранилась традиционная система коллективов выживания и самоорганизации. Кавказец мог оказаться перед выбором: изо всех сил сохранять старый уклад жизни или пойти на частичную или даже полную потерю традиционной идентичности ради участия в масштабных социальных проектах.

Желание противостоять внешней силе – России, которая на рубеже XX – XXI веков катастрофически ослабела, вместе с усвоением очень многого из «осевого» мировосприятия привело к появлению на Кавказе оппозиционных идеологий, таких как радикальный ислам или черкесский национализм. Апеллируя к кавказской идентичности (особенно это касается черкесизма), они основываются на «осевых» ценностях мировой религии или модерного этнонационализма.

Поэтому в преддверии новой эпохи, неофеодализма, перед очень многими кавказцами опять стал реальный выбор: либо сохранять «традиционную» идентичность с мощным пластом «доосоевого мировоззрения», либо принять участие в глобальных проектах этно- и социогенеза и добиться значимых социальных результатов, заплатив за это потерей собственной цивилизационной и этнической традиции.

Одновременно самые архаичные «доосевые» элементы кавказского уклада жизни стали оказывать существенное влияние на образ жизни самых разных людей, населяющих север Евразии, в том числе и тех, кто не слишком благоволит Кавказу и кавказцам.

Именно древние, «доосевые» ментальные установки кавказцев популярны отнюдь не только среди них самих. Практицизм, нелюбовь к абстракциям и «нежизненным идеалам», фетишизация обыденных сторон жизни, сверхценная маскулинность сейчас набирают значимость, и даже приобретают некоторую сверхценность, что сопровождается падением престижа образованности и цивилизованности. Этот процесс происходит отнюдь не только среди кавказцев и делает древние кавказские психологические установки во много раз более востребованными.

Это во многом связано с крушением модерно-постмодерного западного образа жизни и вместе с ним – с окончанием Большого осевого времени и наступлением неофеодализма, при котором будет актуально простое выживание в трудных условиях в рамках сплоченных коллективов.

Поэтому кавказская архаика становится предметом для подражания. Например, в условиях кризиса как собственно кавказской общинной традиции, так и институтов современного западного (российского) общества все большую роль играют кавказские мужские неосоюзы (салафитские джамааты и землячества) – и как институты реконструирования социума в условиях упадка прочих институтов и устоев, и как развивающиеся институты власти.

Северокавказская цивилизация прошла длительный путь эволюции: от северного «форпоста» ближневосточной цивилизации с IV–III тысячелетия до начала нашей эры и превратилась в самостоятельную цивилизацию в течение нашей эры, которая вынужденно отчасти архаизировалась, но сохранила «доосевой» уклад жизни. XVIII–XX века – вторжение на Кавказ «осевого» уклада в виде российского модерна, в результате чего «доосевой» уклад был существенно потеснен модерными принципами организации общества и культуры. Но, выйдя из «цивилизационного заповедника», кавказцы на рубеже XX–XXI веков получили уникальную возможность широко транслировать свои «доосевые» установки, так же как перед этим им привнесли осевые ценности общества, культуры и социального порядка.

Евразийские кочевники — роль в истории

http://www.apn.ru/special/article33654.htm
Семён Резниченко

Между народами. Часть 5. Евразийские кочевники: роль в истории.
Сейчас много пишут о историософском значении кочевников евразийской степи. О кочевых империях как предшественниках России. Какую же действительно роль сыграли представители кочевой цивилизации?

Создателями этой цивилизации были индоевропейцы – иранцы. Культура и идентичность которых почти не сохранились до нашего времени. Единственное исключение представляет осетинский народ.

Кочевыми иранцами были созданы основы. Само кочевое скотоводство. Пригодные к нему породы скота, система и методы его выпаса на равнинах и в предгорьях. На начальном этапе заселения какой-либо территории кочевники непрерывно движутся большими группами туда, где есть корм для скота и военная добыча. По завершении освоения территории скотоводы кочуют уже отдельными родами по чётко установленным маршрутам, подолгу остаются на одном месте. Где иногда возникали и постоянные поселения. В предгорьях скотоводы с наступлением тепла поднимались в горы. С началом похолодания – спускались в долины. Существовали развитые скотоводческие религиозны культы.

Воинская культура кочевников. Включающая в себя способы ведения боя (искусное применение как лёгкой, так и тяжелой кавалерии). А так же система подготовки, мировоззрение и психология кочевого воина. Человека, живущего и кормящегося войной. Гордого, спесивого, презирающего труд, комфорт и достижения цивилизации. При этом ценящего яркость и богатство как признаки превосходства и доминирования. Появились и специфические воинские культы. Самый ранний из известных – куль скифского бога-меча.

Сложилась кочевническая этика, основой которой стали благотворительность и помощь собрату, попавшему в беду во что бы то не стало. А так же правдивость и верность слову. Эти основы этики были напрямую продиктованы нестабильностью жизни и постоянным движением. Где прежде богатый человек оказывался на грани голодной смерти, а постоянно передвигающийся кочевник всегда сталкивался с чем-то новым, о чём нужна была точная информация.

Сложилась и кочевническая социо — политическая традиция. Приспособленная к жизни в крайне нестабильных и тяжелых природно-хозяйственных и политических условиях. Основой которой стало сохранение коллектива выживания – кочевого рода. Выживание рода подразумевало набор весьма гибких и разнообразных поведенческих стереотипов. Жесточайшая агрессия, подавление соседей, сопровождавшаяся объединием в крупную общность могла сравнительно легко и быстро смениться союзничеством и даже подчинением. Так же общность распадалась и роды выживали каждый сам или объединялись в новую общность. С достаточно быстрым изменением идентичности и даже языка. В зависимости от ситуации. Род был всем. Всевозможные орды – чем-то временным и служебным.

Дело в том, что система жизнеобеспечения кочевников не была самодостаточной. Они постоянно нуждались в продуктах земледелия и ремесла, которые сами не производили.

Иранцы создали и многое другое. Традиционную одежду кочевника, средства передвижения, материалы и пр.

При этом кочевники – иранцы преуспели в деле создания кочевых империй гораздо меньше, чем их последователи. Да, они создавали обширные и мощные объединения. Но они были сравнительно рыхлыми и не централизованными. Попытка создания Великой Скифии царём Атеем провалилась.

Иранцы были своеобразными греками степей.

На их место на рубеже н. э. пришли римляне. Т.н. алтайские народы. По преимуществу тюрко — монголы. Отчасти тунгусо — манчжуры и близкие им по образу жизни угры.

По своей глубинной сути алтайские народы – один из вариантов дальневосточной цивилизации. Как бы они не враждовали с оседлыми китайцами. Основа традиции была и оставалась общая. Она подразумевала очень развитую способность к заимствованию. Охотники – алтайцы, жившие в лесостепях юга Сибири, заимствовали у иранцев традицию кочевого и полукочевого скотоводства. А у противников-китайцев – идею могучей и священной центральной власти.

Вот тогда-то и появились настоящие кочевые империи, централизованные и огромные. Такие, как Тюркский и Хазарский каганаты, империи Чингизидов, манчжурские государства в Китае, Венгрия. Иранские кочевые роды по большей части влились в эти империи, передав им свою культуру и генофонд. И заимствовав язык и идентичность. Хотя некоторые тюрко-монгольские общности продолжали жить по старинке, децентрализованными союзами родов. Например, печенеги половцы.

Потом способность к заимствованию превратила Венгрию в европейскую страну. Угро-алтайцы так же создали Японию. Способность к заимствованию вместе с дальневосточными принципами рациональной организации жизни сделали Японию самой европейской страной Азии. На другом конце Азии большую способность заимствовать как у мусульман, так и у европейцев проявили турки. Однако их способность растворяться в заимствованиях ограничена исламом.

Кочевники соприкасались с другими народами прежде всего как агрессоры. Поэтому они оказывали влияние на сферу, так или иначе соприкасающуюся с военным делом. В своё время скифы и сарматы очень плотно соприкасались с народами Северного Кавказа. Например, кавказцев хоронили вместе со скифскими аристократами. И, по сути, фиксирующийся позднее кавказский воин – разбойник – социопсихологическая калька с представителя скифской воинской касты. Вряд ли кочевники принесли кавказцам сам институт мужского воинского союза. Но контакт с ними развил и довёл до высокого уровня этот социальный институт.

Таким образом, кочевники несли соседям милитаризацию общества. И тесно связанные с нею глубинные социо — культурные изменения. Влияющие далеко не только на военную сферу.

В борьбе с кочевниками у земледельцев оказывались востребованными наиболее жесткие, патриархальные и авторитарные формы социальной организации. Когда кочевники сами становились земледельцами и горожанами, они приносили с собой гораздо более традиционный, простой и коллективистский уклад жизни.

Воздействие кочевников породило восточный вариант исторической эволюции. Когда период бурно развития более короток и менее интенсивен. Отбор перспективных достижений и «ужатие» цивилизации происходит в рамках одной и той же культурной парадигмы. Без разрыва преемственности. Таким образом развивались китайская и исламская цивилизации. Такое «ужатие» этих цивилизаций произошла после и под влиянием монголо-татарского нашествия. Надстройка «цивилизованного» уклада не опиралась, в отличии от Европы, на «сверхсильную» надстроечно-государственную машину. И оказалась относительно легко деформируемой на «верхнем» уровне. И подлежащей переформатированию, ограничению креативного потенциала.

Нашествия кочевников не породили ничего нового. Однако они резко ослабили «верхний» уровень культуры. Культуры индивидуалистов. И одновременно актуализировали традиционные, консервативные тенденции. Например, в Средней Азии переход кочевых общин к земледелию способствовал укреплению общинного начала.

В этих цивилизациях не было полноценного постмодерна. Этап быстрого роста и развития достаточно быстро переходил в неотрадиционный уклад. Всё неспособное к биологическому и социальному воспроизводству сразу уничтожалось. А не искусственно поддерживалось, как это было в рамках европейской цивилизации.

Таким образом, воздействие кочевников на оседлые народы порождало «неофеодализм в феодализме». Ну, или в «восточном способе производства», который становился от этого ещё более восточным….

Европа (за исключением России) не знала столь разрушительных завоеваний. Испытывала «блистательную изоляцию». Местные кандидаты в «потрясатели Вселенной» получили так же жестокий отпор. И в первую очередь – от России…

Можно согласиться с Л.Н. Гумилёвым в том, существует Евразия, территория от Японии до Польши и Венгрии, на которую оказали влияние кочевники. На этой было нарушено естественное развитие, изолированное и поступательное. Было создано во многом принудительное единство, созданное ответами на сходный вызов. Без воздействия кочевников кавказцы гораздо больше были бы похожи на этрусков, славяне – на древних греков, жители Средней Азии – на провансальцев. Если бы всем им позволили развиваться в соответствии с изначальными ментальными установками и внутренними тенденциями…

У славян соприкосновение с тюрко — монголами привело к развитию другого военно ориентированного социального института – верховной власти. Болгарам тюрки принесли его на прямую. У других славян резко укрепилась местное монархическое начало. Верховный священный правитель у них в своё время нередко назывался каганом. И не только на Руси, активно соприкасавшейся с тюрками. Каганом назывался священный правитель острова Рюген, от тюрок весьма далёкого. Весьма вероятно, что восточные славяне заимствовали у тюрок принцип «быстровозводимого» военизированного государства, которое не затрагивало внутреннюю специфику составных частей, их значительную самодостаточность и автономию. Только у славян помимо кровно- и квазиродственных родов и племён имели место территориальные объединения в виде славиний и городов-государств.

Оборона от тюрко-монгольских кочевников породила принятие восточноазиатских управленческих принципов в Московской Руси. Которая появилась и существовала ради обороны засечных черт. В гораздо большей степени, чем Китай – ради Великой стены.

Но перед этим кочевой мир Евразии был жестоко подорван «изнутри» войнами и политикой Чингисхана и Тамерлана. С одной стороны, в этих войнах погибло много кочевников, как противников великих завоевателей, так и их сторонников. Великая Степь «надорвалась» в их масштабных и по сути бессмысленных свершениях. Одновременно присущие Чингисхану и Тамерлану, многим их сторонникам этатизм вместе с рационализмом и циничным индивидуализмом подорвали этическую основу кочевого быта. (Фактической идеологий Чингисхана и Тамерлана был китайский легизм). Были резко ослаблены солидарность, коллективизм и другие нравственные устои. Таким образом, Чингисхан, чингизиды и Тамерлан стали для кочевников тем, чем Ленин и Сталин для русских…

Переселения, подвиги и «обретение родины» у калмыков были не столь устрашающими и масштабными. Но гораздо более результативными и заслуживающими уважения…

Россия, порождённая агрессией кочевого мира, этот мир поглотила и уничтожила. Не в смысле уничтожения народов, а в смысле ликвидации образа жизни, основанного на кочевом скотоводстве и перманентной войне.

И, с уничтожением этого образа жизни, неустойчивые конгломераты родов и племён стали превращаться в полноценные хорошо интегрированные народы. Стабильные, имеющие чёткую территорию проживания.

Например, за время пребывания в составе Российской империи и СССР, за постсоветский период с казахами произошло то, что происходило с мадьярами в период «обретения родины» и переходу к оседлости. Появился оседлый урбанизированный народ с достаточно развитым собственным государством. Который, как и мадьяры, использует память о кочевом прошлом для поддержания и формирования этнической самобытности.

Г

Циклы еврейской истории

http://www.apn.ru/special/article33778.htm
Семён Резниченко

Между народами. Часть 8. Циклы еврейской истории.
Историческая жизнь еврейского народа циклична. Так же, как историческая жизнь другого древнего и успешного народа – китайцев. Только исторические циклы еврейского народа несколько длиннее. И, начиная с эпохи эллинизма, привязаны к историческим циклам европейской цивилизации.

Чрезмерно успешное общество, долгое время идущее от победы к победе, постепенно теряет необходимые для выживания качества. Оно деградирует и гибнет. Народ, становящийся совершенно неуспешным, чаще всего так же исчезает с лица земли.

Другое дело – циклическое развитие. Оно помогает избегнуть обеих крайностей и сделать народ долгоживущим. При этом циклическое развитие – весьма жесткий процесс. В результате него иногда гибнут миллионы. Но при этом активизируются механизмы самоорганизации этноса, укрепляются социальные институты, необходимые для выживания. При этом есть и достижения, питающие национальную гордость и положительную идентичность.

Первый цикл начался с завершения расселения древних евреев на территории Израиля. Создания достаточно сильных еврейских государств. Присоединения к еврейскому народу громадного числа местных аборигенов – ханаанеев. Очень сильно повлиявших на самих евреев. После этого последовал разгром еврейских государств Ассирией и Вавилоном, Вавилонское пленение евреев. Огромное их количество было уничтожено либо ассимилировано. Уцелевшие евреи в плену и в послепленный период значительно укрепили свою национальную религии – иудаизм. И вместе с ним – этнические границы, отделяющие их от других народов. Появился феномен еврейской диаспоры, живущей вне Израиля.

Следующий цикл начался с появления нового еврейского государства Хасмонеев. При них еврейская государственность укрепилась, некоторые народы были завоёваны и обращены в иудаизм. Например, идумеи. Одновременно на евреев сильнейшее воздействие оказал эллинизм. Появилась масса грекоязычных и гречески образованных евреев. Очень многие евреи жили в диаспоре. Сама диаспора нередко была богата и влиятельна. Еврейский образ жизни и религия так же приобрели популярность. Представители разных народов или принимали иудаизм, или чаще становились некими «околоиудеями», т.н. «чтящими Бога». Большое значение тут играли мощные сетевые связи и взаимная поддержка разных еврейских общин друг другу. А так же отличная самоорганизация внутри общин.

Откуда специфическая способность евреев создавать вокруг себя «околоеврейскую» среду? Ответить на этот вопрос не так легко. Возможно, дело в том, что одним из источников формирования древнееврейского этноса были так называемые хапиру. Изгнанники из среды кочевых и полукочевых семитских племён. Типологически очень похожие на самых ранних казаков. В особенности – тюркских. Например, и для тех, и для других были характерны такие виды деятельности, как военное наёмничество, работа по найму. Хотя о хапиру мы знаем явно недостаточно.

В рамках общностей хапиру представители неродственных племён могли вступать друг с другом в весьма тесные отношения. Например, искусственного родства. И объединять их могло, например, поклонение некоему божеству. Т.е., можно сказать, некая идея.

Кульминация цикла пришлась на появление христианства и разрушение римлянами Второго храма. В ходе борьбы с Римом громадное количество евреев погибло. Ещё большее число вынуждено было покинуть историческую родину. Христианство очень быстро эмансипировалось от иудаизма. И стало с ним очень активно и эффективно соперничать. Большая часть «околоиудейской» среды оказалась в рядах христиан. Так же как и очень многие из этнических евреев. Впоследствии очень многие евреи становились адептами мировых религий, «находящихся у власти». Как то христианство после признания его мировой религией Римской империи. А так же ислам после арабских завоеваний.

Произошло новое «сжатие» еврейского народа, сопровождающееся новым витком развития иудаизма и укреплением этнических границ. Появился Талмуд. Талмуд и талмудические установления можно назвать классическим примером целенаправленного проведения этнических границ. Во многом так, как этот описывает классик этнологии Ф. Барт. Из достаточно однородного населения тогдашнего Ближнего Востока, где были распространены общеизвестные языки, виды экономической и общественной деятельности, сходные религиозно-идеологические устремления талмудические предписания вновь резко выделяют евреев.

Они были резко и специфически маркированы путём многочисленных предписаний, серьёзно влияющих на повседневную жизнь. Причём у этих предписаний был свой круг авторов – талмудических мудрецов. Далеко не всегда анонимных.

Сам Талмуд – книга написанная не для посторонних. Порой кажется, что она сделана намеренно менее привлекательной для неевреев. Перед глазами мудрецов был пример корпуса текстов, позднее ставшего христианским Ветхим Заветом. Захватывающая эпопея патриархов, «викингская сага» о царе Давиде, глубоко экзистенциальные тексты пророков… Всё это оказалось чрезмерно привлекательным. И привело, в числе прочих обстоятельств, к размыванию этнической границы евреев. Которую талмудические мудрецы старательно восстанавливали.

В течение средних веков имели место многочисленные пертурбации. И изгнания евреев из некоторых стран, и их господство в Хазарском каганате. Однако коренным образом они ситуацию не меняли. Евреи оставались стабильной, замкнутой и закрытой общностью. Опять таки, определённое исключение представляла из себя мавританская Испания.

С развитием европейского капитализма и модерна начался новый цикл еврейской истории. Весьма идентичный античному. Так же, как сами процессы в европейском обществе были сходными с аналогичными в период античности.

Трудно вместе с Вернером Зомбартом переоценивать значение евреев, наряду с некоторыми другими этническими группами, активно занимавшихся предпринимательством, в появлении европейского капитализма. На востоке была масса таких же этнических групп. Армяне – в торговых городах Ирина. Парсы – в портах западного побережья Индии. Китайцы – в крупнейших городах Юго-Восточной Азии. Только вот никакого капитализма в этих регионах не возникло. Несмотря на значительные экономические успехи.

Евреи сыграли значительно большую роль в более поздний период. В период распада традиционных сословий, коллективов выживания, подготовки и проведения некоторых европейских революций. Когда появилась масса европейски образованных и воспитанных евреев. Подобных эллинизированным евреям античности.

В течении XIX – XXI веков не прекращается крайне бурный спор о роли евреев в тот период. Кто-то называл и называет это борьбой за неотъемлемые права и средоточием всего самого лучшего. Другие называют это грязным и подлым заговором с целью захвата власти.

Наблюдение за этим спором меня жестоко утомило. Замечу только, что в той или иной степени европеизированные евреи, нередко активные либералы или социалисты, притягивали к себе людей, желающих иметь дополнительную поддержку в быстро меняющемся обществе. Это были самые разные люди. Они покровительствовали евреям и евреи покровительствовали им. Среди них встречались беспринципные карьеристы и авантюристы. Встречались гонимые поэты. И менее экзотические личности разных чинов и званий. Которые в той или иной степени оторвались от старых сословий и коллективов выживания. Но, пустившись в «свободное плавание», продолжали нуждаться в некоей силе, имеющей развитые навыки самоорганизации, создания «своей» социальной среды. Тем более, что эти люди прекрасно знали их язык инее были слишком далеки от них по культуре.

Евреи опять резко европеизировались и появилась обширная «околоеврейская» среда. На этот раз – подчёркнуто светская. Состоящая из либералов и левых. На этот раз евреи связали свою судьбу с наиболее перспективными, динамичными и успешными силами западного модерна и постмодерна. И потому успех был гораздо более грандиозным, чем в период античности. Евреи получили возможность влиять на значительный сегмент мировой политики, экономики, культуры. Было создано процветающее и сильное государство Израиль. Соответственно, и противодействие было сильнее. Несколько миллионов евреев (сколько – общего мнения нет) погибло во время холокоста.

Однако кое в чём окружение светских европейских либералов и левых оказалось гораздо опаснее и вреднее христианского окружения.

Христиане стояли на позициях коллективизма, традиционализма, семейных ценностей, чёткого деления людей на своих и чужих. Эти принципы гармонировали с общими установками «культуры выживания». И, соответственно, со многими еврейскими ценностями. Окружение из полноценных христиан, несмотря на опасность нередких конфликтов, способствовало сохранению еврейских ценностей, этнических границ и идентичности.

Околоеврейское окружение из либералов и левых, основывающееся на принципах стирания этнических и культурных границ, немало способствовало еврейской ассимиляции, утрате евреями многих этнических признаков, вступлению в смешанные браки, утрате самой национальной идентичности.

Но эта не единственная опасность, которая угрожает евреям от их «лучших друзей». В своё время они создали для евреев среду наибольшего благоприятствования. Которую они же теперь не менее успешно уничтожают. Толерантные европейцы в западных странах постепенно заменяются на выходцев с Юга и Востока. Которые не слишком толерантны и, в лучшем случае не питают к евреям ни малейшего пиетета. А очень часто это откровенно антисемитски настроенные радикальные мусульмане. Последние уже превратились в объект первостепенной защиты и поддержки со стороны «еврейских друзей».

«Официальное юдофильство» всё ещё демонстрируется. Например, поддерживается «культ» жертв холокоста. Однако на практике как европейские, так и заокеанские политики, как раз из тех же левых и либеральных кругов всё более негативно относятся к Израилю. И стремятся всё больше делать ставку на мусульман.

Между евреями и, условно говоря, «либералами» нарастает неприязнь. Обе силы получили от долговременного союза по максимуму. А национальные ценности евреев, сохраняющих еврейство, и западных элитарных кругов диаметрально различны. Разрыв проходит по линии приверженности первых «культуре выживания».А вторых – поздней, вырождающейся «культуре достижения». При этом многие влиятельные и образованные евреи в большей степени интегрированы именно в этот безнациональный эстеблишмент. Чем собственно в еврейство. И если еврейство не будет способствовать сохранению их социального статуса, они от него откажутся. Возьмут, например, и примут ислам.

В самом Израиле идут процессы, призванные превратить национальное модерное государство евреев в постмодернистское безнациональное. Развивается гей-движение, в том числе среди религиозных евреев. Развивается феминизм и интренационализм. Характерный представитель которого – профессор Шломо Занд. Убеждённый этнофоб, противник любой этнической идентичности, он призывает заменить еврейскую национальную идентичность на израильскую гражданскую.

В то же время в Израиле растёт влияние консерваторов и религиозных ортодоксов. Они так же укрепляют свои позиции. В той же системе образования. Растёт и их общая численность благодаря многодетности. Рост влияния ортодоксов объясняется и необходимостью этнокультурной мобилизации перед лицом угрозы радикального ислама. Но при этом укрепляются и внутриэтнические границы между светскими и религиозными евреями. Таким образом, ликвидация израильского национального модерного государства происходит в сразу в двух плоскостях: постмодернистской и неофеодальной. Это напоминает отнюдь не Европу. А современную ситуацию в другой стране древнейшей цивилизации – Индии.

Понятно, что евреи вряд ли сами откажутся от союза с либералами и левыми. Сами они в массе не пойдут на резкое обострение. Еврейство слишком зависит от либералов. Особенно самое богатое и образованное. Всё будет идти своим чередом до тех пор, пока «друзья» не займут однозначную и агрессивную антиеврейскую позицию. Так же, как русские не откажутся от «ымперии», пока та сама не развалится…

Зависимость современных евреев от международного лево — либерального пула сродни зависимости современных русских от русского же государства. Созданная давно «защитная оболочка» принесла немало пользы. Но теперь стала вредить, превратившись в свою противоположность. Так, русское государство было создано для защиты от агрессии с Юга и Востока. А теперь само является проводником этой агрессии. Однако «отказаться от услуг» оболочки уже трудно. Она чрезмерно разрослась и усилилась за счёт содержимого. Отчасти это содержимое заменило и стало выполнять массу ранее не свойственных ему функций. Государство подменило систему жизнеобеспечения русских, лево — либеральный пул подменил систему еврейской самоорганизации. Хотя во втором случае — и не полностью.

Еврейская история представляет из себя циклы, начинающиеся с укрепления и роста еврейства, в том числе и через прозелитизм. Появляется достаточно сильное еврейское государство. Этнические границы еврейского народа становятся менее строгими. Вокруг евреев образуется этническая периферия, состоящая из неевреев, так или иначе связанных с евреями. Потом эта периферия и значительная часть еврейства отпадает от еврейского народа. Вновь укрепляются этнические границы, и иудаизм делает новый виток развития. И после этого ситуация долгое время относительно стабильная до начала следующего всплеска активности. Последние два цикла, античный и современный, совпадают со взлётами западного модерна и постмодерна.

Во второй половине XX века евреями была пройдена высшая точка успешности очередного цикла. Теперь начинается спуск вниз…

Несомненно, при крушении общества постмодерна евреям придётся сильно ужаться. Их может просто-напросто стать в несколько раз меньше. Если не вообще очень мало. Будет потеряны социальный вес и влияние. Но у евреев всё же больше шансов уцелеть как этнос, чем у многих западных народов. Благодаря разветвлённому этноконфессиональному комплексу иудаизма. А так же наличию сравнительно большого количества национально мыслящих людей. Особенно в самом Израиле.

Что такое социогнозис

http://www.wikiznanie.ru/ru-wz/index.php/Социогнозис
История процесса

По словам Резниченко, «В последнее время растёт интерес к проблематике неофеодализма, коллективов выживания. И, по просьбе интересующихся, я кратко излагаю свою доктрину описания коллективов выживания и хода исторического процесса».
Большая часть этнических культур базировалась и базируется до сих пор на принципах культуры выживания. Которая ставит своей целью физическое и культурное воспроизводство этноса. Любое общество культуры выживания основывается на коллективах выживания. Минимальных коллективах, способных обеспечить (в идеале) автономное выживание своих членов. Речь идёт о семейно-родовых группах, территориальных общинах и пр. Коллективы выживания существуют из поколения в поколение. И на практике объединяются в разветвлённые сети и образуют иерархии. Именно коллективы выживания выполняют основную нагрузку в физическом и культурном воспроизводстве этноса. Остальные структуры, в том числе и государство, выполняет по отношению к ним функции поддержки и координации действий в отдельных случаях. В целом эти функции — служебные. Что бы там не думали сами носители власти и представители различных элит. (О коллективах выживания мною написано несколько книг и статей. Например – «Русские коллективы выживания»).
В рамках культуры выживания этническая культура выступает как единая система, где всё подчинено потребностям физического и культурного воспроизводства. Каждый элемент культуры, каждый коллектив выживания, каждый человек имеет своё чётко обозначенное место и функцию. Его развитие и возможности для изменения и совершенствования ограничены. Ограничены чётко установленной функцией в деле разных видов воспроизводства.
Этим принципам в корне противоречит западная культура, культура достижения. В рамках европейской цивилизации происходит резкий взлёт культуры и уровня жизни, растёт значимость личности. Различные сферы культуры развиваются всё более самостоятельно от культурного целого. Эти процессы предшествуют модерну. И соответствует позднему Средневековью и эпохе Возрождения. На следующем этапе размывается внутренняя структур европейского общества. Уничтожаются сословные группы, падет значение коллективов выживания. Происходит их размывание. Развивается вертикальная мобильность, принципы жизни элиты, основанные на индивидуализме, активно проникают в народную массу. Происходят революции. Бурно развивается наука и культура. Различные сферы общественной жизни окончательно получают самостоятельное значение от целого (экономика, культура, наука и пр.).
Эмансипируется отдельная человеческая личность. Границы европейской цивилизации резко и стремительно расширяются. Это характерно для периода модерна. Соответственно это XVII – первая половина XX веков. Этот процесс основывается на разных разновидностях утопических идей ликвидации несовершенства земной жизни. Освоения и, соответственно, так же ликвидации любого пространства, маркированного как чужого. Так же каждый отдельный результат какой-либо деятельности осмысляется как самоценный. Вне зависимости от полезности для выживания общества.
Следующий этап развития европейского общества характеризуется тотальной атомизацией. Европейцы лишены коллективов выживания и абсолютно зависимы от государства и его структур. В обществе господствуют немногочисленные организованные меньшинства. Чаще всего – деструктивные. Самостоятельные сферы культуры и социальной жизни дряхлеют и вырождаются. Они «приносятся в жертву» экономической сфере. Которая так начинает деградировать. Разрушена не только внутренняя структура, но и внешняя граница европейского общества. Для громадного числа европейцев больше не существует «своего» и «чужого». Реальное производство заменяется различными видами делания денег из воздуха. Западные страны заселяются иноэтничными мигрантами. Социальные лифты и другие возможности для «среднего человека» резко сокращаются. В качестве идеологии используется либерализм. Во многом уже не соответствующий реальным условиям общественной жизни. Любая социальная и идеологическая борьба превращается в видимость, симулякр. Симулякр поглощает самые разные сферы общества. Любая реальная деятельность заменяется имитацией и виртуальными аналогами. В том числе в значительной степени – деятельность органов государственной власти.
Всё это характерно для постмодерна. Само его появление обусловлено в том числе и боязнью новых революций, стремлением закрепить господство элит. Поэтому общество больше не способно к дальнейшему поступательному развитию. Это период второй половины XX – начала XXI века. На смену обществу постмодерна идёт гораздо более бедное и консервативное общество. Однако основанное на коллективах выживания и реальном промышленном и сельскохозяйственном производства. Это будет общество неофеодализма. Который синтезирует в себе различные аспекты культуры выживания и культуры достижения.
В его создании большое значение будут иметь неевропейские, незападные народы. Которые находились на периферии социальных изменений эпохи модерна и постмодерна. Относительно мало участвовали в процессах роста различных сфер культуры и индивидуализации человеческой личности. Чему способствовали и масштабные завоевания и периоды иноземного господства, которых не знали в таком масштабе страны Европы. И потому эти народы сохранили коллективы выживания и другие виды традиционной самоорганизации. У многих из них образ жизни элиты не распространился в народные массы. Для многих неофеодальных этносов характерен интерес к политическому исламу, синтезирующему установки культуры выживания с установками тоталитарных идеологий, возникших в рамках культуры достижения. Чтобы сохранится в этих условиях, русскому народу необходимо воссоздать систему коллективов выживания, связанных друг с другом в сети. Современным русским это не свойственно. Зато русским свойственна пластичность и способность менять свой образ жизни в зависимости от обстоятельств. Что и внушает надежду.
Принципы организации в коллективы выживания могут помочь всем русским, желающим выжить самим и помочь выжить другим, своему народу. Вне зависимости от мировоззрения и идеологических предпочтений». Основные термины «Социогнозиса»: социогнозис, культура выживания и культура достижения, коллективы выживания, неофеодализм, постмодерн, поствеликороссы (крысочеловек), «византия», осевое время. Некоторые термины оригинальные, другие заимствованы, но употребляются в оригинальном значении.
[править]Критика

Некоторые посылы Резниченко перекликаются со славянофильством и более поздним почвенничеством. Однако к почвенничеству «Социогнозис» мало что прибавил. При этом его автор весьма много места уделил вполне «национал-демократической» трактовке русского и русскости. Рассмотрению именно практической ментальности, а не манифестированных культурных ценностей. Основное внимание автор уделил индивидуализму как основе русскости.
С. Резниченко немало писал на патриотическую тематику, о поддержке Донбасса и пр.. Однако его идеи заинтересовали далеко не всех «белых» или «красных» представителей продонбасской линии. Они не слишком пришлись по душе полковнику Стрелкову, который сравнил их с «изобретением велосипеда», чрезмерно выспренными они показались Захару Прилепину.
К учению проявляют спокойный и доброжелательный интерес мусульмане (лидер НОРМ Харун Сидров), как обратившиеся, так и этнические. Встречало доброжелательное внимание оно и на Украине, преимущественно в среде сторонников «Антимайдана» но не только. Встречались дискуссии среди евреев, сионист С. Резниченко или антисемит… Что-то своё находят в «социогнозисе» и некоторые либералы…
Причём не всем «среди чужих» тексты Резниченко интересны и приятны тоже. Нередки обвинения в идеологизированности, малообоснованности, частым самопротиворечиям.
При этом в «титульной субкультуре», среди русских националистов и сторонников Новороссии, так же есть немало симпатизантов этого учения (Александр Жучковский, Елена Семёнова, Виктор Диц). Автор расходится с теми публицистами, которые утверждают, что неофеодализм – это современная ситуация в какой-либо нынешней хотя бы среднеразвитой стране. Масштабное становление системы он относит ко второй- третьей четверти XXI века.
Наиболее обсуждаемыми и спорными являются тезисы о неофеодализме и коллективах выживания. Первый (иногда вместе со вторым) вызывает неприятие у части сторонников возрождения дореволюционной или советской империи, а так же у тех, кто продолжает верить в «классический либерализм». Т.е., люди, склонные к идеализации исторического периода научно-технической революции ( в широком смысле), и надеющиеся на его повторение в недалёком будущем.
С. Резниченко возражает им, что исчерпаны самые разные виды ресурсов, от человеческих до природных. А так же разрушена самоорганизация наиболее развитых народов, ранее присущие ей организационные и духовные элементы. Поэтому для возрождения реалий того периода не хватает материальной и духовной основы.
Противники коллективов выживания делают акцент на то, что коллективы выживания разрушают национальные и государственные, масштабные религиозные идентичности, способствуют обособлению людей от «большого общества». Что может привести повышению агрессивности коллективов с внешней социальной средой. А так же криминализации неподконтрольных государству отношений внутри коллектива. Другие критики гораздо более лояльно настроены по отношению к самой идее. Однако сомневаются в возможности её реализации в современном обществе.
Первым Резниченко отвечает, что масштабные, государственные и национальные идентичности у наиболее развитых народов уже во многом формальность. Они всё больше лишаются хоть каких-то механизмов практической актуализации. Всё это быстро исчезает и без коллективов выживания. Так же население наиболее развитых стран всё более подвергается различным формам эксплуатации и паразитирования со стороны самых разных сил. И что самое важное, такое общество уже не реформируемо ни революционных ни эволюционным путём. Неизбежные революции и реформы ведут к неизбежной же деградации системы. И что спасти хоть что-то, например, жизни людей, в скором будущем можно будет только с помощью коллективов выживания.
При этом автор концепции признаёт все указанные недостатки системы коллективов выживания. Однако считает, что польза от них со временем многократно превысит вред. Не верящим в быстрое развитие системы коллективов выживания С. Резниченко говорит, что массово коллективы выживания действительно появятся только с приходом неофеодализма. А при позднем постмодерне – сама идея и «опытные образцы».
Автор старается дистанцироваться как от антиправительственного, так и охранительного дискурса, так оба считает исторически малоперспективными.
Между 2010 и 2015 годом концепция значительно эволюционировала от пафоса отдельного и максимально автономного коллектива, включённого в горизонтальные связи, к идее необходимости увязывания системы коллективов выживания с государственностью, чёткого разграничения и уважения полномочий того и другого.
[править]Глоссарий терминов

Византия — территория при неофеодализме в постосевой период. На ней относительно хорошо сохраняются образ жизни и ментальность людей осевого времени. Иногда сохраняются «старые» народы. Но для «Византии» так же характерно наличие коллективов выживания.
коллективы выживания — минимальное объединение людей, способное существовать автономно. Коллектив выживания существует постоянно, в течении многих поколений. Коллектив выживания – первичная ячейка, из которых состоит полноценный, жизнеспособный народ. Коллектив выживания может быть семейно-родовой общностью, территориальной или религиозной общиной. Коллектив выживания – основа бытования национальных и религиозных ценностей и устоев. При переходе общества к модерну коллективы выживания разрушаются. Их функции во многом берёт на себя государство. При постмодерне общество окончательно атомизируется. С наступлением неофеодализма коллективы выживания снова начинают играть в социуме ведущую роль.
Неофеодализм – устройство общества, которое идёт на смену постмодерну. Основано на коллективах выживания. Отличается бедностью, жестокостью, авторитарность, чётким различением «своих» и «чужих». Наука, культура и общество в целом перестают развиваться. Понижается социальная и другие роли государства.
Общество модерна – массовое общество, где исчезают (уничтожаются) коллективы выживания. На их место становится государство. При модерне бурно развивается культура, наука, экономика. Создаются национальные государства, и модерные нации. Широко распространяются единые для всего общества ценности и идеи. Отчасти противоположные традиционным, отчасти им родственные
Общество постмодерна – общество атомизированных индивидов. Возглавляется привелегерованными меньшинствами, враждебными большей части населения. Создаётся масса субкультур. Единые ценности и мораль исчезают. Начинается массовая деградация и развал общества. Происходит полное уничтожение наследия традиционного общества. Деградирует экономика, культура, наука и все сферы социальной жизни.
Осевое время – период, когда люди стремятся преодолеть и освоить Бездну, уничтожить двойственность мироздания. Примерно с первого тысячелетия до н.э по XX век. Бурно развиваются религия, наука, философия. Развивается общество в целом.
Осевые религии и идеологии – развитые мировые религии, яркие философские концепции, появившиеся в осевое время. Стремятся освоить всю вселенную, стереть различия между «своим» и «чужим». На их основе образуются обширные человеческие общности
Постосевой период – наступает в наше время. Восстановление представлений традиционных древнейших представлений о своём и чудом, об организации общества. Прекращение развития науки и культуры. Деградация основ цивилизованной жизни. Основой общества вновь становятся коллективы выживания.
Традиционное общество – общество, построенное на основе коллективов выживания. Отличается стойким и стабильным набором ценностей и идейных представлений. Такое общество стабильно. Зачастую резко социально стратифицировано и полиэтнично, не единообразно.
Этнос – прежде всего, способ организации и взаимодействия друг с другом различных коллективов выживания, объединённых общей этнической идентичностью, языком и культурой. С переменой способа взаимодействия таких коллективов выживания друг с другом фактически появляется новый этнос. Учение вырабатывалось как нечто среднее между национал-демократией и традиционным почвенничеством. С одной стороны – самоорганизация и отсутствие примата государства, с другой – почитание традиционализма и коллективизма.
[править]Книги С. Резниченко

Репортаж стонущей Атлантиды. Конец нашей цивилизации. М, 2013.
Русские коллективы выживания. В чём наше спасение? М. 2014.
Опыт скептического консерватизма или самопоедание цивилизации. М., 2014.
Северный Кавказ. Истоки и будущее. М, 2014.
Неофеодализм. М. 2015.
Русские и русскость. М. 2015.
[править]Статьи С. Резниченко

Социальный гнозис: краткое описание // АПН. 16 января 2014
Воспоминания о будущем // Свободная пресса. 23 июля 2013 года
Поствеликороссы. Третий русский народ // АПН. Май 2011.
Суть казачества // АПН. Февраль 2012.
Постмодерн как цивилизационный суицид // АПН. 1 апреля 2014.
Северо-кавказская цивилизация и судьба русских // Агентство политических новостей, 2 февраля, 2011
Последняя надежда. Царь на белом коне // Мировой кризис, хроники и комментарии, 20 ноября.
Что такое неофеодализм // АПН. 27 ноября 2013.
Неофеодализм: основные особенности проявления // АПН. 13 апреля 2012
Когда наступит неофеодализм // АПН. 19 апреля 2015.
Русскость и неофеодализм // АПН. 23 декабря 2015.
Пришествие крысочеловека // Топос. 13 апреля 2015.
Коллективы выживания: постановка вопроса // Русская община. 25 августа 2010.
Как создавать коллективы выживания? // Русское поле. 2014.
Коллективы выживания: вопросы и ответы // АПН. 29 сентября 2014.
Русские коллективы выживания: обзор ситуации // АПН. 21 января 2013.

Коллектив выживания

http://www.wikiznanie.ru/ru-wz/index.php/Коллектив_выживания
Коллектив выживания – минимальная группа людей, могущих совместно обеспечить своё автономное существование. Т. е, не привлекая для своей поддержки какие-либо другие группы людей. Другая важная характеристика коллектива выживания – это коллектив – посредник между семьёй (отдельным человеком) и обществом в целом (народом, государством). Коллектив выживания амортизирует давление на человека государственный и прочих структур. Помогает человеку защититься от произвола сильнейших, пережить трудные времена, экономические и социальные кризисы и пр. Коллектив выживания требует от человека соблюдения неких установленный в нём моральных норм, совместной деятельности на благо всего коллектива и других его членов.
Коллектив выживания служит мобилизатором отдельных людей и семейств на какую-либо массовую деятельность, направленную на благо общества, народа, государства. Коллективы выживания, как правило, объединены в какие-либо более крупные структуры. Например, этносы, церкви. Эти объединения строятся, помимо всего прочего, на основе солидарности, общности интересов. Общие интересы множества коллективов выживания часто бываю политическими.
Существует масса различных традиционных видов коллективов выживания. Это роды, племена, общины, тейпы, кланы, религиозные сообщества. Так же модерные виды коллективов выживания. Такие, как организации, ставящие своей задачей защиту юридических прав своих членов, территориальные органы самоуправления и самоорганизации (типа американских комьюнити). Это и другие организации, составляющие гражданское общество. Таким образом, коллективы выживания формируются по родственному, земляческому принципам. В них объединяются единомышленники.
Специфика современной ситуации в том, что традиционные коллективы выживания в среде европейских народов (в том числе и русского) разрушены, находятся в стадии деградации либо мало эффективны. Институты гражданского общества в основном отстаивают интересы различных меньшинств. Основная масса населения защищена ими далеко не достаточно. Функции коллектива выживания для большинства современных европейцев выполняет государство.
Кризисные явления современного общества, ослабления государственной поддержки заставляют задуматься о возрождении сети коллективов выживания, распространении их на всё общество.

Русские коллективы выживания — постановка вопроса

http://www.apn.ru/publications/article23836.htm
Уже не первое десятилетие говорится о необходимости объединения русских. Но объединение людей просто так невозможно. Необходима какая-либо специфическая структура, организационный костяк, в который бы вливались люди. Необходима ячейка общества, которая занимала бы промежуточное положение между отдельным человеком (семьёй) и народом (государством). Без такой структуры не возможна нормальная жизнь народа. Этнос не может мобилизоваться для выполнения каких-либо общих задач. Люди не имеют действенной защиты своих интересов. Не могут развернуть самостоятельную, независимую от государства систему жизнеобеспечения. Именно такая промежуточная ячейка общества и есть коллектив выживания. В идеале он может наладить автономное жизнеобеспечение своих членов. Без участия каких-либо других структур.

Но на практике коллективы выживания объединены в этносы и активно взаимодействуют друг с другом. Это роды (племена), кланы, общины. Этносы занимаются решением тех вопросов, с которыми не могут справится отдельные коллективы выживания. Преимущественно – политическими. Они составляют основу самоорганизации всех жизнеспособных этносов. Они – системообразующая структура последних.

Одной из основных бед русского народа является разрушение традиционных коллективов выживания – общин, большесемейных коллективов. Поэтому нынешним русским крайне сложно организовать внегосударственную систему социального обеспечения, додержать попавших в беду соотечественников, подняться на поддержку своих общенациональных интересов.

Изучение проблемы показывает, что в некоторых местах большесемейные коллективы русских всё же существуют. Речь идёт в основном о малых городах, райцентрах. Родственные главы семейств помогают друг другу в ремонте, обработке земельных участков и т.д. Мужская молодёжь сообща контролирует ситуацию «на районе».

Значительная часть населения, не включённая ни в какие неформальные социальные структуры, попросту лишена полноценных социальных связей. А, по идее каждый русский человек, не зависимо от социального статуса, взглядов и убеждений, должен быть включён в стабильный самоорганизующийся прочный автономный коллектив.

Что касается политической активности коллективов выживания, то это вопрос сложный. С одной стороны, политическая деятельность русских должна опираться на коллективы выживания. Только тогда она будет эффективной. Для любой масштабной политической акции и для осуществления долгоиграющего проекта нужна постоянно действующая, стабильная и эффективная организация. Это показал пример выступления на Манежной площади. Тогда катализатором и основой акции стали объединения футбольных фанатов.

С другой стороны, не политизированные граждане должны объединятся в коллективы выживания точно так же, как и политизированные. К тому же общественная активность, а точнее, реакция на неё, может создать для коллектива выживания слишком серьёзные трудности. Он не сможет выполнять свои функции по защите людей. С другой стороны, именно общественная деятельность, особенно её правозащитный сегмент, может и помочь коллективу выживания реализовывать своё назначение.

Таким образом, будет коллектив выживания заниматься политикой и общественной деятельностью или нет, нужно решать каждый раз отдельно. Исходя из реальных сил и возможностей. Готового шаблона тут быть не может.

Что способствует, а что препятствуетсозданию в среде современных русских коллективов выживания? Это, прежде всего, исчезновение официальных, государственных механизмов защиты людей. Всё менее эффективными становятся охрана правопорядка, медицина, образование, социальной защиты. Распадается сама инфраструктура цивилизованного общества: желищно-коммунальное хозяйство, электороснабжение и т.д. Большая часть населения России катастрофически нищает. И это при постоянном росте финансовой эксплуатации со стороны власти. Неговоря уже о росте межнациональной напряженности. Поэтому люди должны объединяться, чтобы совместными усилиями хоть как-то заменить исчезающее государство.

Коллективы выживания могут взять на себя функцию помощи больным, престарелым и утратившим работу. Помощи в строительстве, ремонте, судебных делах. На основе коллективов выживания могут быть организованы частные детские сады «для своих». При возможности коллективы выживания могут организовать оптовые закупки продовольствия для своих членов.

Но им не так просто это сделать. Традиционные коллективы выживания распались. Русские пока не готовы к созданию новых. Мы просто-напросто боимся друг друга. И подвержены тотальному эгоизму. Современные социальные практики поощряют тех, кто во всём тянет одеяло на себя. Соотечественники видят себя либо потенциальными хищниками, либо жертвами друг друга. Все не без основания бояться стать жертвами мошенников, манипуляторов и честолюбцев. Бабловерие и культ удовольствий делает людей безразличными друг к другу.

К тому же современным русским часто не хватает социальной активности, лидерских качеств, самодисциплины, способности работать в команде. Брать на себя ответственность и совершать решительные, подчас непривычные действия. К тому же решительность и инициативность в защите благих целях в нашем обществе решительно подавляется государством. Пример тому – осуждение судом борца с наркоманией Егора Бычкова.

Понятно, что массовое изменение в общественном сознании произойдёт только после того, как быть безответственным индивидуалистом станет просто напросто смертельно опасно. А это произойдёт только тогда, когда общественная система станет по-настоящему рушиться.

Что же нужно для создания коллектива выживания? Группа людей, которая доверяет и относится с симпатиейдруг к другу. Возможно, это группа каких-либо единомышленников. И эти люди должны быть способны воплотить своё неравнодушие в действиях. Подчас весьма решительных.

Другое, что абсолютно необходимо – это наличие лидера ( или лидеров).

Третье – наличие материальных средств. На которые, помимо своих собственных, могли бы рассчитывать члены коллектива выживания.

Одним из традиционных русских коллективов выживания является казачья община. Но всамой казачьей среде в 1990-х гг. наблюдалось практически полное отсутствие глубинного общинного самосознания, присущего казачьему социуму в досоветский период. Сейчас же на фоне общей деградации и исхода русского населения, в проблемных районах есть тенденция к славянской самоорганизации в форме «казачьих общин». При этом состоят они, зачастую, не из этнических казаков. Как правило, такие казачьи «группы самоорганизации» имеют номинальную или весьма слабую связь с вышестоящими структурами. Но часто создание таких групп проходит через вступление в «реестровое войско». Благодаря вхождению в «реестр» можно легально собираться группами, носить камуфляж и т.п. Именно низовые сплоченные «группы самоорганизации» и могут в определенных случаях противостоять этнопреступности, чему пример – случай в Зеленокумске. Власти северокавказских республик и исламистско-террористическое подполье в отношении казачества трогательно едины: они тщательно отслеживают и стараются в зародыше ликвидировать реальную, недекоративную славянскую самоорганизацию. Независимых, по настоящему пытавшихся защищать интересы людей казачьих атаманов убивают (Дагестан), избивают в милиции (Адыгея), шельмуют и через провластных марионеток изгоняют из казачьих организаций т.п.

Реальной угрозы современное казачество никому не представляет, эффективный контроль над движением идет через «прикормленных» атаманов-марионеток, полностью контролируемых местными элитами и центральными властями. Реальное «казачье движение сопротивления» на Северном Кавказе идет на уровне дисперсных, организационно разобщенных «малых групп», не имеющих ни харизматичных лидеров, ни внятной общей идеологии.

Другим, испытывающим пока гораздо меньшее давление, институализированным русским коллективом выживания, является церковный приход. Далеко не все приходы являются коллективами выживания. Но только те, при которых существуют разветвлённые коллективы поддерживающих друг друга людей. Людей, делающих важную совместную работу. Либо же просто поддерживающих друг-друга. Например, при церкви Козьмы и Дамиана в Шубино (г. Москва) существует достаточно сплочённая община верующих. На её основе проводятся мероприятия, направленные на помощь не только членам общины. Например, бесплатные благотворительные обеды. Приход имеет интернет-сайт, на форуме которого люди могут попросить о помощи в решении своих проблем. И часто находят тех, кто откликается на просьбу.

При некоторых церковных приходах создаются открываются продуктовые магазины. В них прихожане могут купить экологически чистые продукты по относительно низким ценам. Туда они могут сдать на реализацию выращенное и заготовленное ими самими. Такой, например, магазин открыт при приходе Собора московских святых в Бибирево (Москва). При этом же приходе действует секция русского рукопашного боя. Такие же секции открываются и при некоторых других приходах.

Нужно смотреть правде в глаза. Массовая самоорганизация русских в коллективы выживания возможна только в случае крушения всей нынешней социальной системы. Когда рядовой человек окончательно не сможет рассчитывать на государство и его специализированные службы и институты. Когда он поймёт, что он не может рассчитывать ни на какие действия в свою пользу. Кроме как на исходящие от него самого и близких ему людей. Такая ситуация чревата массовой гибелью населения.

Но что же можно сделать сейчас? Можно пропагандировать саму идею коллективов выживания и отдельные успешные коллективы ( если это не пойдёт им во вред). Коллектив выживания необходимо сделать мэмом, хорошо известным всем термином. Желательно создание Интернет – ресурса, где различные коллективы выживания, организации по защите прав граждан могли бы обмениваться опытом, пропагандировать свою деятельность. Знание идеи и возможных путей её реализации поможет потом воплотить её на практике.

Книга «Русские коллективы выживания»

http://golos.ruspole.info/node/4746
Пятисотлетнее русское имперское государство постепенно уходит из жизни. Оно уже почти никого не защищает, а скоро не сможет и наказывать. И свои проблемы людям придётся решать самим.
Русские не делятся на сторонников или противников каких-либо идеологий и верований. Они делятся на тех, кто что-то делает ради собственного будущего и для соотечественников, и на тех, кто не делает ничего. К сожалению, первых – абсолютное большинство.
Зато способные приносить пользу могут помогать друг другу и объединяться в коллективы выживания, вести образ жизни, благодаря которому человечество до сих пор существует…
В этой книге вы не найдёте традиционные рассуждения о «взятии власти», государственном строительстве и пр. Здесь предложена концепция поэтапного строительства этноса и общества «снизу».

Национальная идея России

http://svpressa.ru/blogs/article/129028/
Что нужно всем людям, живущим в России? Мы, мягко говоря, очень разные. Во всех смыслах этого слова. Но есть кое-что, без чего ни один из нас жить не сможет. И это — так называемая инфраструктура современного общества.

Это и здравоохранение, и образование, и коммунальные службы, и электросети, и транспорт, и промышленное и сельхозпроизводство. Без этого современный россиянин попросту не может физически существовать. Включая жителей самых отдалённых аулов и стойбищ оленеводов. Если без каких-то конкретных элементов инфраструктуры они и обходятся, то большинство промышленных изделий, плоды этой инфраструктуры, они ничем не смогут заменить.

Тем более горожане — люди, зависимые от инфраструктуры до степени больных, подключённых к искусственной вентиляции лёгких. Это характерно для горожан любых мировоззрений, национальностей и материального достатка. И именно это, при всех различиях, нас и объединяет.

При этом инфраструктура — это не булки, самозарождающиеся на деревьях. Она была создана огромными усилиями многих поколений и нуждается в постоянных огромных усилиях для её поддержания. А без этих усилий мы попросту не сможем существовать.

А вот понимания этого нам явно недостаёт. Хоть властям, хоть рядовым гражданам. К инфраструктуре у нас относятся абсолютно потребительски, как к чему-то самовосстанавливающемуся, для сохранения которого не требуется никаких усилий. И что можно спокойно использовать безо всяких ограничений.

Это уже привело к крупнейшей аварии на Саяно-Шушенской ГЭС 17 августа 2009 года, бесчисленным авариям на транспорте в самых разных регионах страны. Совсем недавно, 4 августа 2015 года в Краснодаре из-за массового отключения электроэнергии жители города перекрывали проезжую часть. Несмотря на это, электроснабжение удалось восстановить только к утру 5 августа. По причине крайнего износа электросетей восстанавливать их после аварий всё трудней и трудней. Обслуживание их становится всё дороже и дороже.

Всё это напрямую связано с ухудшением работы систем здравоохранения и образования. Слабые и неподготовленные люди не могут на должном уровне поддерживать работу инфраструктуры и предотвращать техногенные катастрофы. Ослабление и деградация школьно-больничной сети ведёт к общему понижению привлекательности для людей этой территории, эмиграции наиболее социально состоятельных и активных граждан, упадку остальных сегментов инфраструктуры. Не менее важным в этом отношении фактором является состояние и возможности транспортной сети.

Книга «Неофеодализм»

http://golos.ruspole.info/node/6028
Понятно, что нынешнему укладу жизни осталось уже не долго. А что же идёт ему на смену? Неофеодализм.
Общество бедное, экономное, жестко организованное. Где люди вновь привыкнут ценить любую пригодную для чего-нибудь вещь. А больше всего – поддержку и помощь друг друга. Те, кто сможет выжить.
В этой книги вы сможете прочесть, что это за общественный строй и что ждёт при нем людей. Каким будет новый образ жизни. Какие качества будут востребованы, а какие – смертельно опасны. У кого больше шансов выжить, у кого – гораздо меньше.
Так же вы сможете узнать, почему неофеодализм регулярно повторяется в человеческой истории, и что ведёт к его появлению.

Что такое неофеодализм

http://www.apn.ru/publications/article30623.htm
Термин «неофеодализм» активно используется в прессе. Однако настоящей концептуальной ясности, что этот термин означает, нет. Потому как используется он в основном не в научных изданиях, а в злободневных публицистический статьях. Чаще всего разоблачающих фальшивую сущность каких-либо режимов на постсоветском пространстве. Где за институтами западного общества модерна скрывается некая архаика. «Неофеодальным» любят называть и путинский режим в России. Это наиболее часто встречающиеся формы применения термина «неофеодализм».

Однако его значение постепенно расширяется. Неофеодализм, начинают находить, например, в США. Строятся прогнозы о переходе к неофеодализму всего цивилизованного западного мира. И то, что имеет место в нынешней России – отнюдь не предел «неофеодализации».

Обычно под «неофеодализмом» публицисты понимают некоторые черты, которые сближают современное политическое устройство РФ, Казахстана, Украины, Кыргыстана, США и др. с «классическим» феодализмом. Который имел место в Европе в первой половине второго тысячелетия нашей эры.

Прежде всего – это замыкание правящей верхушки в некую несменяемую и никому не подконтрольную касту. Обладание властью в которой неразрывно связано с обладанием собственностью. В этом обществе всё более активно применяется внеэкономическое принуждение. Размывается и выводится из политической сферы «средний класс». В верхних социальных слоях всё большее значение начинают играть личные и родственные связи. Коррупция постепенно легитимизируется, превращается в нечто обыденное, законное, необходимое.

И всё это – на фоне экономического, культурного, социального застоя и деградации. Ползучей архаизации общества и ликвидации «социума всеобщего благоденствия».

«Неофеодализмом» в самом узком смысле слова нередко называют социально-политическую ситуацию, когда некие «сильные» фигуры больше не подконтрольны закону, общественному мнению, вышестоящим легитимным инстанциям.

Однако различия с классическим феодализмом тут налицо. И не только в уровне развития экономики, науки, техники. Неофеодализм обладал чётко артикулированной системой ценностей и других общественных ориентиров, мощной религиозной подоплёкой. Он был рафинированным и вполне сформировавшимся.

А то, что называют «неофеодализмом» большинство публицистов, пользуется отнюдь не «своей» идеологией и риторикой. А заимствует её из идеологического багажа либерального общества второй половины XX столетия. Которая крайне архаична и уже не соответствует потребностям общества. Как будто бы с 1968 года ничего не изменилось…

Постсоветские «неофеодалы» менее держаться за старые тренды. И смелей идут по пути архаизации. Обращаются к «народным корням», «светлой памяти империям», религии. Однако и они отнюдь не обходятся без «западных брендов». В их представлениях они должны сочетаться как стильная одежда и обнажённое тело в облике красавицы-модели.

И «западнизм», и традиционализм играют здесь сугубо служебную, во многом чисто пропагандистскую, виртуально-игровую роль. Они должны помогать достичь сиюминутных целей. Таких, как удержание власти, увеличения богатства. Никакой же самостоятельной роли они не играют.

Общество, «старое», «прежнее» по форме быстро приобретает новое содержание. А сама форма стремительно теряет актуальность. Понятно, что таким как сейчас описанный публицистами «неофеодализм» останется не на долго.

Как мы видим, это переходная стадия. К чему-то действительно длительному и фундаментальному. И эту стадию скорее можно назвать не неофеодализмом, а поздним постмодерном. Потому как господствует старая идеология. И прежняя форма организации общества в целом. Организации государством и крупными корпорациями атомизированных, индивидуализированных индивидов.

Подлинный неофеодализм ещё только впереди.

Это будет общество с абсолютно новой идеологией. Уже откровенно в большей степени опирающейся на традиционализм, архаику и религию. Большая часть общества вынуждена будет объединиться в коллективы выживания (территориальные, родственные, религиозные и пр). Которые возьмут на себя многие функции государства. Особенно относящиеся к защите, поддержке, социальному обеспечению людей. Удовлетворению культурных, эстетических потребностей.

А власть оставит себе функции прямого принуждения, войны, обеспечения интересов верхушки и сохранения государственности в целом.

Но предпосылки перехода к такому обществу существуют уже сейчас. И они постепенно нарастают. Это и деградация экономики и социальной сферы, резкий демографический кризис «белых» народов. При нынешних тенденциях в экономике и демографии для поддержания «общества всеобщего благоденствия» скоро просто напросто не будет ресурсов. А вне такого общества атомизированный индивид существовать не может. Например, вместо пенсии придётся иметь детей, которые, притом, будут содержать человека. Для этого нужна не только насущная необходимость, но подлинная ментальная, идеологическая революция. Следствием которой станет резкое повышение уровня коллективизма и этической саморегуляции общества.

Особую роль в переходе к неофеодализму играют «неофеодальные» народы. Т.е., народы, сохранившие коллективы выживания и достаточно высокий уровень самоорганизации, значимость национальных и религиозных ценностей. В настоящее время такие народы оказались в авангарде. Они постепенно теснят «старых господ мира». Атомизировавшихся, утративших веру и чувство значимости нации.

Потомки представителей «неофеодальных» народов имеют гораздо больше шансов населить бывшие западные страны при переходе к «неофеодализму». Хотя и им придётся несладко. Очень многие из них, сохраняя самоорганизацию, утратили систему жизнеобеспечения. И очень зависят от «общества всеобщего благоденствия». Которое зачастую ненавидят и стремятся разрушить.

Так же в лучшей ситуации окажутся представители западных народов, сумевшие воспитать в себе архаичные ценности: коллективизм, способность к самоорганизации, маскулинность. Особенно это касается нынешнего молодого поколения. Которому, вполне возможно, уже суждено жить при неофеодализме. Что для этого нужно весьма интересно пишет Лоран Озон.

Могут сыграть особую роль и приобрести большую историческую значимость те европейские народы, которые в максимальной степени сохранили свою национальную и культурную идентичность, самоорганизацию. И не утратят их до наступления неофеодализма. Прежде всего, речь идёт о народах Восточной Европы. Таких, как поляки. Именно в таких станах может уцелеть гораздо больше от «старого», «нашего» уклада.

Таким образом – неофеодализм – «формация будущего». Для него будет характерно наличие и массовое распространение коллективов выживания. Коллективистской и маскулинной этики. Более «простое» и «бедное» общество по сравнению с современностью. Возможно, масштабное распространение религиозного мировоззрения и картины мира. Исчезновение нынешней этнополитической карты мира. И появление новой.