Евразийские кочевники — роль в истории

http://www.apn.ru/special/article33654.htm
Семён Резниченко

Между народами. Часть 5. Евразийские кочевники: роль в истории.
Сейчас много пишут о историософском значении кочевников евразийской степи. О кочевых империях как предшественниках России. Какую же действительно роль сыграли представители кочевой цивилизации?

Создателями этой цивилизации были индоевропейцы – иранцы. Культура и идентичность которых почти не сохранились до нашего времени. Единственное исключение представляет осетинский народ.

Кочевыми иранцами были созданы основы. Само кочевое скотоводство. Пригодные к нему породы скота, система и методы его выпаса на равнинах и в предгорьях. На начальном этапе заселения какой-либо территории кочевники непрерывно движутся большими группами туда, где есть корм для скота и военная добыча. По завершении освоения территории скотоводы кочуют уже отдельными родами по чётко установленным маршрутам, подолгу остаются на одном месте. Где иногда возникали и постоянные поселения. В предгорьях скотоводы с наступлением тепла поднимались в горы. С началом похолодания – спускались в долины. Существовали развитые скотоводческие религиозны культы.

Воинская культура кочевников. Включающая в себя способы ведения боя (искусное применение как лёгкой, так и тяжелой кавалерии). А так же система подготовки, мировоззрение и психология кочевого воина. Человека, живущего и кормящегося войной. Гордого, спесивого, презирающего труд, комфорт и достижения цивилизации. При этом ценящего яркость и богатство как признаки превосходства и доминирования. Появились и специфические воинские культы. Самый ранний из известных – куль скифского бога-меча.

Сложилась кочевническая этика, основой которой стали благотворительность и помощь собрату, попавшему в беду во что бы то не стало. А так же правдивость и верность слову. Эти основы этики были напрямую продиктованы нестабильностью жизни и постоянным движением. Где прежде богатый человек оказывался на грани голодной смерти, а постоянно передвигающийся кочевник всегда сталкивался с чем-то новым, о чём нужна была точная информация.

Сложилась и кочевническая социо — политическая традиция. Приспособленная к жизни в крайне нестабильных и тяжелых природно-хозяйственных и политических условиях. Основой которой стало сохранение коллектива выживания – кочевого рода. Выживание рода подразумевало набор весьма гибких и разнообразных поведенческих стереотипов. Жесточайшая агрессия, подавление соседей, сопровождавшаяся объединием в крупную общность могла сравнительно легко и быстро смениться союзничеством и даже подчинением. Так же общность распадалась и роды выживали каждый сам или объединялись в новую общность. С достаточно быстрым изменением идентичности и даже языка. В зависимости от ситуации. Род был всем. Всевозможные орды – чем-то временным и служебным.

Дело в том, что система жизнеобеспечения кочевников не была самодостаточной. Они постоянно нуждались в продуктах земледелия и ремесла, которые сами не производили.

Иранцы создали и многое другое. Традиционную одежду кочевника, средства передвижения, материалы и пр.

При этом кочевники – иранцы преуспели в деле создания кочевых империй гораздо меньше, чем их последователи. Да, они создавали обширные и мощные объединения. Но они были сравнительно рыхлыми и не централизованными. Попытка создания Великой Скифии царём Атеем провалилась.

Иранцы были своеобразными греками степей.

На их место на рубеже н. э. пришли римляне. Т.н. алтайские народы. По преимуществу тюрко — монголы. Отчасти тунгусо — манчжуры и близкие им по образу жизни угры.

По своей глубинной сути алтайские народы – один из вариантов дальневосточной цивилизации. Как бы они не враждовали с оседлыми китайцами. Основа традиции была и оставалась общая. Она подразумевала очень развитую способность к заимствованию. Охотники – алтайцы, жившие в лесостепях юга Сибири, заимствовали у иранцев традицию кочевого и полукочевого скотоводства. А у противников-китайцев – идею могучей и священной центральной власти.

Вот тогда-то и появились настоящие кочевые империи, централизованные и огромные. Такие, как Тюркский и Хазарский каганаты, империи Чингизидов, манчжурские государства в Китае, Венгрия. Иранские кочевые роды по большей части влились в эти империи, передав им свою культуру и генофонд. И заимствовав язык и идентичность. Хотя некоторые тюрко-монгольские общности продолжали жить по старинке, децентрализованными союзами родов. Например, печенеги и половцы.

Потом способность к заимствованию превратила Венгрию в европейскую страну. Угро-алтайцы так же создали Японию. Способность к заимствованию вместе с дальневосточными принципами рациональной организации жизни сделали Японию самой европейской страной Азии. На другом конце Азии большую способность заимствовать как у мусульман, так и у европейцев проявили турки. Однако их способность растворяться в заимствованиях ограничена исламом.

Кочевники соприкасались с другими народами прежде всего в ходе военных конфликтов. Поэтому они оказывали влияние на сферу, так или иначе соприкасающуюся с военным делом. В своё время скифы и сарматы очень плотно соприкасались с народами Северного Кавказа. Например, кавказцев хоронили вместе со скифскими аристократами. И, по сути, фиксирующийся позднее кавказский воин – социопсихологически весьма сходен с представителя скифской воинской касты. Вряд ли кочевники принесли кавказцам сам институт мужского воинского союза. Но контакт с ними развил и довёл до высокого уровня этот социальный институт.

Таким образом, кочевники несли соседям милитаризацию общества. И тесно связанные с нею глубинные социо — культурные изменения. Влияющие далеко не только на военную сферу.

В борьбе с кочевниками у земледельцев оказывались востребованными наиболее жесткие, патриархальные и авторитарные формы социальной организации. Когда кочевники сами становились земледельцами и горожанами, они приносили с собой гораздо более традиционный, простой и коллективистский уклад жизни.

Воздействие кочевников породило восточный вариант исторической эволюции. Когда период бурно развития более короток и менее интенсивен. Отбор перспективных достижений и «ужатие» цивилизации происходит в рамках одной и той же культурной парадигмы. Без разрыва преемственности. Таким образом развивались китайская и исламская цивилизации. Такое «ужатие» этих цивилизаций произошла после и под влиянием монголо-татарского нашествия. Надстройка «цивилизованного» уклада не опиралась, в отличии от Европы, на «сверхсильную» надстроечно-государственную машину. И оказалась относительно легко деформируемой на «верхнем» уровне. И подлежащей переформатированию, ограничению креативного потенциала.

Нашествия кочевников не породили ничего нового. Однако они резко ослабили «верхний» уровень культуры. Культуры индивидуалистов. И одновременно актуализировали традиционные, консервативные тенденции. Например, в Средней Азии переход кочевых общин к земледелию способствовал укреплению общинного начала.

В этих цивилизациях не было полноценного постмодерна. Этап быстрого роста и развития достаточно быстро переходил в неотрадиционный уклад. Всё неспособное к биологическому и социальному воспроизводству сразу уничтожалось. А не искусственно поддерживалось, как это было в рамках европейской цивилизации.

Таким образом, воздействие кочевников на оседлые народы порождало «неофеодализм в феодализме». Ну, или в «восточном способе производства», который становился от этого ещё более восточным….

Европа (за исключением России) не знала столь разрушительных завоеваний. Испытывала «блистательную изоляцию». Местные кандидаты в «потрясатели Вселенной» получили так же жестокий отпор. И в первую очередь – от России…

Можно согласиться с Л.Н. Гумилёвым в том, существует Евразия, территория от Японии до Польши и Венгрии, на которую оказали влияние кочевники. На этой было нарушено естественное развитие, изолированное и поступательное. Было создано во многом принудительное единство, созданное ответами на сходный вызов. Без воздействия кочевников кавказцы гораздо больше были бы похожи на этрусков, славяне – на древних греков, жители Средней Азии – на провансальцев. Если бы всем им позволили развиваться в соответствии с изначальными ментальными установками и внутренними тенденциями…

У славян соприкосновение с тюрко — монголами привело к развитию другого военно ориентированного социального института – верховной власти. Болгарам тюрки принесли его на прямую. У других славян резко укрепилась местное монархическое начало. Верховный священный правитель у них в своё время нередко назывался каганом. И не только на Руси, активно соприкасавшейся с тюрками. Каганом назывался священный правитель острова Рюген, от тюрок весьма далёкого. Весьма вероятно, что восточные славяне заимствовали у тюрок принцип «быстровозводимого» военизированного государства, которое не затрагивало внутреннюю специфику составных частей, их значительную самодостаточность и автономию. Только у славян помимо кровно- и квазиродственных родов и племён имели место территориальные объединения в виде славиний и городов-государств.

Оборона от тюрко-монгольских кочевников породила принятие восточноазиатских управленческих принципов в Московской Руси. Которая появилась и существовала ради обороны засечных черт. В гораздо большей степени, чем Китай – ради Великой стены.

Но перед этим кочевой мир Евразии был жестоко подорван «изнутри» войнами и политикой Чингисхана и Тамерлана. С одной стороны, в этих войнах погибло много кочевников, как противников великих завоевателей, так и их сторонников. Великая Степь «надорвалась» в их масштабных и по сути бессмысленных свершениях. Одновременно присущие Чингисхану и Тамерлану, многим их сторонникам этатизм вместе с рационализмом и циничным индивидуализмом подорвали этическую основу кочевого быта. (Фактической идеологий Чингисхана и Тамерлана был китайский легизм). Были резко ослаблены солидарность, коллективизм и другие нравственные устои. Таким образом, Чингисхан, чингизиды и Тамерлан стали для кочевников тем, чем Ленин и Сталин для русских…

Переселения, подвиги и «обретение родины» у калмыков были не столь устрашающими и масштабными. Но гораздо более результативными и эффективными …

Россия, порождённая агрессией кочевого мира, ликвидировала кочевой уклад жизни. Не в смысле уничтожения народов, а в смысле ликвидации образа жизни, основанного на кочевом скотоводстве и перманентной войне.

И, с уничтожением этого образа жизни, неустойчивые конгломераты родов и племён стали превращаться в полноценные хорошо интегрированные народы. Стабильные, имеющие чёткую территорию проживания.

Например, за время пребывания в составе Российской империи и СССР, за постсоветский период с казахами произошло то, что происходило с мадьярами в период «обретения родины» и переходу к оседлости. Появился оседлый урбанизированный народ с развитым собственным государством. Который, как и мадьяры, использует память о кочевом прошлом для поддержания и формирования этнической самобытности.

Циклы еврейской истории

http://www.apn.ru/special/article33778.htm
Семён Резниченко

Между народами. Часть 8. Циклы еврейской истории.
Историческая жизнь еврейского народа циклична. Так же, как историческая жизнь другого древнего и успешного народа – китайцев. Только исторические циклы еврейского народа несколько длиннее. И, начиная с эпохи эллинизма, привязаны к историческим циклам европейской цивилизации.

Чрезмерно успешное общество, долгое время идущее от победы к победе, постепенно теряет необходимые для выживания качества. Оно деградирует и гибнет. Народ, становящийся совершенно неуспешным, чаще всего так же исчезает с лица земли.

Другое дело – циклическое развитие. Оно помогает избегнуть обеих крайностей и сделать народ долгоживущим. При этом циклическое развитие – весьма жесткий процесс. В результате него иногда гибнут миллионы. Но при этом активизируются механизмы самоорганизации этноса, укрепляются социальные институты, необходимые для выживания. При этом есть и достижения, питающие национальную гордость и положительную идентичность.

Первый цикл начался с завершения расселения древних евреев на территории Израиля. Создания достаточно сильных еврейских государств. Присоединения к еврейскому народу громадного числа местных аборигенов – ханаанеев. Очень сильно повлиявших на самих евреев. После этого последовал разгром еврейских государств Ассирией и Вавилоном, Вавилонское пленение евреев. Огромное их количество было уничтожено либо ассимилировано. Уцелевшие евреи в плену и в послепленный период значительно укрепили свою национальную религии – иудаизм. И вместе с ним – этнические границы, отделяющие их от других народов. Появился феномен еврейской диаспоры, живущей вне Израиля.

Следующий цикл начался с появления нового еврейского государства Хасмонеев. При них еврейская государственность укрепилась, некоторые народы были завоёваны и обращены в иудаизм. Например, идумеи. Одновременно на евреев сильнейшее воздействие оказал эллинизм. Появилась масса грекоязычных и гречески образованных евреев. Очень многие евреи жили в диаспоре. Сама диаспора нередко была богата и влиятельна. Еврейский образ жизни и религия так же приобрели популярность. Представители разных народов или принимали иудаизм, или чаще становились некими «околоиудеями», т.н. «чтящими Бога». Большое значение тут играли мощные сетевые связи и взаимная поддержка разных еврейских общин друг другу. А так же отличная самоорганизация внутри общин.

Откуда специфическая способность евреев создавать вокруг себя «околоеврейскую» среду? Ответить на этот вопрос не так легко. Возможно, дело в том, что одним из источников формирования древнееврейского этноса были так называемые хапиру. Изгнанники из среды кочевых и полукочевых семитских племён. Типологически очень похожие на самых ранних казаков. В особенности – тюркских. Например, и для тех, и для других были характерны такие виды деятельности, как военное наёмничество, работа по найму. Хотя о хапиру мы знаем явно недостаточно.

В рамках общностей хапиру представители неродственных племён могли вступать друг с другом в весьма тесные отношения. Например, искусственного родства. И объединять их могло, например, поклонение некоему божеству. Т.е., можно сказать, некая идея.

Кульминация цикла пришлась на появление христианства и разрушение римлянами Второго храма. В ходе борьбы с Римом громадное количество евреев погибло. Ещё большее число вынуждено было покинуть историческую родину. Христианство очень быстро эмансипировалось от иудаизма. И стало с ним очень активно и эффективно соперничать. Большая часть «околоиудейской» среды оказалась в рядах христиан. Так же как и очень многие из этнических евреев. Впоследствии очень многие евреи становились адептами мировых религий, «находящихся у власти». Как то христианство после признания его мировой религией Римской империи. А так же ислам после арабских завоеваний.

Произошло новое «сжатие» еврейского народа, сопровождающееся новым витком развития иудаизма и укреплением этнических границ. Появился Талмуд. Талмуд и талмудические установления можно назвать классическим примером целенаправленного проведения этнических границ. Во многом так, как этот описывает классик этнологии Ф. Барт. Из достаточно однородного населения тогдашнего Ближнего Востока, где были распространены общеизвестные языки, виды экономической и общественной деятельности, сходные религиозно-идеологические устремления талмудические предписания вновь резко выделяют евреев.

Они были резко и специфически маркированы путём многочисленных предписаний, серьёзно влияющих на повседневную жизнь. Причём у этих предписаний был свой круг авторов – талмудических мудрецов. Далеко не всегда анонимных.

Сам Талмуд – книга написанная не для посторонних. Порой кажется, что она сделана намеренно менее привлекательной для неевреев. Перед глазами мудрецов был пример корпуса текстов, позднее ставшего христианским Ветхим Заветом. Захватывающая эпопея патриархов, «викингская сага» о царе Давиде, глубоко экзистенциальные тексты пророков… Всё это оказалось чрезмерно привлекательным. И привело, в числе прочих обстоятельств, к размыванию этнической границы евреев. Которую талмудические мудрецы старательно восстанавливали.

В течение средних веков имели место многочисленные пертурбации. И изгнания евреев из некоторых стран, и их господство в Хазарском каганате. Однако коренным образом они ситуацию не меняли. Евреи оставались стабильной, замкнутой и закрытой общностью. Опять таки, определённое исключение представляла из себя мавританская Испания.

С развитием европейского капитализма и модерна начался новый цикл еврейской истории. Весьма идентичный античному. Так же, как сами процессы в европейском обществе были сходными с аналогичными в период античности.

Трудно вместе с Вернером Зомбартом переоценивать значение евреев, наряду с некоторыми другими этническими группами, активно занимавшихся предпринимательством, в появлении европейского капитализма. На востоке была масса таких же этнических групп. Армяне – в торговых городах Ирина. Парсы – в портах западного побережья Индии. Китайцы – в крупнейших городах Юго-Восточной Азии. Только вот никакого капитализма в этих регионах не возникло. Несмотря на значительные экономические успехи.

Евреи сыграли значительно большую роль в более поздний период. В период распада традиционных сословий, коллективов выживания, подготовки и проведения некоторых европейских революций. Когда появилась масса европейски образованных и воспитанных евреев. Подобных эллинизированным евреям античности.

В течении XIX – XXI веков не прекращается крайне бурный спор о роли евреев в тот период. Кто-то называл и называет это борьбой за неотъемлемые права и средоточием всего самого лучшего. Другие называют это грязным и подлым заговором с целью захвата власти.

Наблюдение за этим спором меня жестоко утомило. Замечу только, что в той или иной степени европеизированные евреи, нередко активные либералы или социалисты, притягивали к себе людей, желающих иметь дополнительную поддержку в быстро меняющемся обществе. Это были самые разные люди. Они покровительствовали евреям и евреи покровительствовали им. Среди них встречались беспринципные карьеристы и авантюристы. Встречались гонимые поэты. И менее экзотические личности разных чинов и званий. Которые в той или иной степени оторвались от старых сословий и коллективов выживания. Но, пустившись в «свободное плавание», продолжали нуждаться в некоей силе, имеющей развитые навыки самоорганизации, создания «своей» социальной среды. Тем более, что эти люди прекрасно знали их язык инее были слишком далеки от них по культуре.

Евреи опять резко европеизировались и появилась обширная «околоеврейская» среда. На этот раз – подчёркнуто светская. Состоящая из либералов и левых. На этот раз евреи связали свою судьбу с наиболее перспективными, динамичными и успешными силами западного модерна и постмодерна. И потому успех был гораздо более грандиозным, чем в период античности. Евреи получили возможность влиять на значительный сегмент мировой политики, экономики, культуры. Было создано процветающее и сильное государство Израиль. Соответственно, и противодействие было сильнее. Несколько миллионов евреев (сколько – общего мнения нет) погибло во время холокоста.

Однако кое в чём окружение светских европейских либералов и левых оказалось гораздо опаснее и вреднее христианского окружения.

Христиане стояли на позициях коллективизма, традиционализма, семейных ценностей, чёткого деления людей на своих и чужих. Эти принципы гармонировали с общими установками «культуры выживания». И, соответственно, со многими еврейскими ценностями. Окружение из полноценных христиан, несмотря на опасность нередких конфликтов, способствовало сохранению еврейских ценностей, этнических границ и идентичности.

Околоеврейское окружение из либералов и левых, основывающееся на принципах стирания этнических и культурных границ, немало способствовало еврейской ассимиляции, утрате евреями многих этнических признаков, вступлению в смешанные браки, утрате самой национальной идентичности.

Но эта не единственная опасность, которая угрожает евреям от их «лучших друзей». В своё время они создали для евреев среду наибольшего благоприятствования. Которую они же теперь не менее успешно уничтожают. Толерантные европейцы в западных странах постепенно заменяются на выходцев с Юга и Востока. Которые не слишком толерантны и, в лучшем случае не питают к евреям ни малейшего пиетета. А очень часто это откровенно антисемитски настроенные радикальные мусульмане. Последние уже превратились в объект первостепенной защиты и поддержки со стороны «еврейских друзей».

«Официальное юдофильство» всё ещё демонстрируется. Например, поддерживается «культ» жертв холокоста. Однако на практике как европейские, так и заокеанские политики, как раз из тех же левых и либеральных кругов всё более негативно относятся к Израилю. И стремятся всё больше делать ставку на мусульман.

Между евреями и, условно говоря, «либералами» нарастает неприязнь. Обе силы получили от долговременного союза по максимуму. А национальные ценности евреев, сохраняющих еврейство, и западных элитарных кругов диаметрально различны. Разрыв проходит по линии приверженности первых «культуре выживания».А вторых – поздней, вырождающейся «культуре достижения». При этом многие влиятельные и образованные евреи в большей степени интегрированы именно в этот безнациональный эстеблишмент. Чем собственно в еврейство. И если еврейство не будет способствовать сохранению их социального статуса, они от него откажутся. Возьмут, например, и примут ислам.

В самом Израиле идут процессы, призванные превратить национальное модерное государство евреев в постмодернистское безнациональное. Развивается гей-движение, в том числе среди религиозных евреев. Развивается феминизм и интренационализм. Характерный представитель которого – профессор Шломо Занд. Убеждённый этнофоб, противник любой этнической идентичности, он призывает заменить еврейскую национальную идентичность на израильскую гражданскую.

В то же время в Израиле растёт влияние консерваторов и религиозных ортодоксов. Они так же укрепляют свои позиции. В той же системе образования. Растёт и их общая численность благодаря многодетности. Рост влияния ортодоксов объясняется и необходимостью этнокультурной мобилизации перед лицом угрозы радикального ислама. Но при этом укрепляются и внутриэтнические границы между светскими и религиозными евреями. Таким образом, ликвидация израильского национального модерного государства происходит в сразу в двух плоскостях: постмодернистской и неофеодальной. Это напоминает отнюдь не Европу. А современную ситуацию в другой стране древнейшей цивилизации – Индии.

Понятно, что евреи вряд ли сами откажутся от союза с либералами и левыми. Сами они в массе не пойдут на резкое обострение. Еврейство слишком зависит от либералов. Особенно самое богатое и образованное. Всё будет идти своим чередом до тех пор, пока «друзья» не займут однозначную и агрессивную антиеврейскую позицию. Так же, как русские не откажутся от «ымперии», пока та сама не развалится…

Зависимость современных евреев от международного лево — либерального пула сродни зависимости современных русских от русского же государства. Созданная давно «защитная оболочка» принесла немало пользы. Но теперь стала вредить, превратившись в свою противоположность. Так, русское государство было создано для защиты от агрессии с Юга и Востока. А теперь само является проводником этой агрессии. Однако «отказаться от услуг» оболочки уже трудно. Она чрезмерно разрослась и усилилась за счёт содержимого. Отчасти это содержимое заменило и стало выполнять массу ранее не свойственных ему функций. Государство подменило систему жизнеобеспечения русских, лево — либеральный пул подменил систему еврейской самоорганизации. Хотя во втором случае — и не полностью.

Еврейская история представляет из себя циклы, начинающиеся с укрепления и роста еврейства, в том числе и через прозелитизм. Появляется достаточно сильное еврейское государство. Этнические границы еврейского народа становятся менее строгими. Вокруг евреев образуется этническая периферия, состоящая из неевреев, так или иначе связанных с евреями. Потом эта периферия и значительная часть еврейства отпадает от еврейского народа. Вновь укрепляются этнические границы, и иудаизм делает новый виток развития. И после этого ситуация долгое время относительно стабильная до начала следующего всплеска активности. Последние два цикла, античный и современный, совпадают со взлётами западного модерна и постмодерна.

Во второй половине XX века евреями была пройдена высшая точка успешности очередного цикла. Теперь начинается спуск вниз…

Несомненно, при крушении общества постмодерна евреям придётся сильно ужаться. Их может просто-напросто стать в несколько раз меньше. Если не вообще очень мало. Будет потеряны социальный вес и влияние. Но у евреев всё же больше шансов уцелеть как этнос, чем у многих западных народов. Благодаря разветвлённому этноконфессиональному комплексу иудаизма. А так же наличию сравнительно большого количества национально мыслящих людей. Особенно в самом Израиле.

Что такое социогнозис

Социогнозис.
Большая часть этнических культур базировалась и базируется до сих пор на принципах культуры выживания. Которая ставит своей целью физическое и культурное воспроизводство этноса. Любое общество культуры выживания основывается на коллективах выживания. Минимальных коллективах, способных обеспечить (в идеале) автономное выживание своих членов. Речь идёт о семейно-родовых группах, территориальных общинах и пр. Коллективы выживания существуют из поколения в поколение. И на практике объединяются в разветвлённые сети и образуют иерархии. Именно коллективы выживания выполняют основную нагрузку в физическом и культурном воспроизводстве этноса.
В рамках культуры выживания этническая культура выступает как единая система, где всё подчинено потребностям физического и культурного воспроизводства. Каждый элемент культуры, каждый коллектив выживания, каждый человек имеет своё чётко обозначенное место и функцию. Его развитие и возможности для изменения и совершенствования ограничены. Ограничены чётко установленной функцией в деле разных видов воспроизводства.
Этим принципам в корне противоречит западная культура, культура достижения. В рамках европейской цивилизации происходит резкий взлёт культуры и уровня жизни, растёт значимость личности. Различные сферы культуры развиваются всё более самостоятельно от культурного целого. Эти процессы предшествуют модерну. И соответствует позднему Средневековью и эпохе Возрождения. На следующем этапе размывается внутренняя структур европейского общества. Уничтожаются сословные группы, падет значение коллективов выживания. Происходит их размывание. Развивается вертикальная мобильность, принципы жизни элиты, основанные на индивидуализме, активно проникают в народную массу. Происходят революции. Бурно развивается наука и культура. Различные сферы общественной жизни окончательно получают самостоятельное значение от целого (экономика, культура, наука и пр.).
Эмансипируется отдельная человеческая личность. Границы европейской цивилизации резко и стремительно расширяются. Это характерно для периода модерна. Соответственно это XVII – первая половина XX веков. Этот процесс основывается на разных разновидностях утопических идей ликвидации несовершенства земной жизни. Освоения и, соответственно, так же ликвидации любого пространства, маркированного как чужого. Так же каждый отдельный результат какой-либо деятельности осмысляется как самоценный. Вне зависимости от полезности для выживания общества.
Следующий этап развития европейского общества характеризуется тотальной атомизацией. Европейцы лишены коллективов выживания и абсолютно зависимы от государства и его структур. В обществе господствуют немногочисленные организованные меньшинства. Чаще всего – деструктивные. Самостоятельные сферы культуры и социальной жизни дряхлеют и вырождаются. Они «приносятся в жертву» экономической сфере. Которая так начинает деградировать. Разрушена не только внутренняя структура, но и внешняя граница европейского общества. Для громадного числа европейцев больше не существует «своего» и «чужого». Реальное производство заменяется различными видами делания денег из воздуха. Западные страны заселяются иноэтничными мигрантами. Социальные лифты и другие возможности для «среднего человека» резко сокращаются. В качестве идеологии используется либерализм. Во многом уже не соответствующий реальным условиям общественной жизни. Любая социальная и идеологическая борьба превращается в видимость, симулякр. Симулякр поглощает самые разные сферы общества. Любая реальная деятельность заменяется имитацией и виртуальными аналогами. В том числе в значительной степени – деятельность органов государственной власти.
Всё это характерно для постмодерна. Само его появление обусловлено в том числе и боязнью новых революций, стремлением закрепить господство элит. Поэтому общество больше не способно к дальнейшему поступательному развитию. Это период второй половины XX – начала XXI века. На смену обществу постмодерна идёт гораздо более бедное и консервативное общество. Однако основанное на коллективах выживания и реальном промышленном и сельскохозяйственном производства. Это будет общество неофеодализма. Который синтезирует в себе различные аспекты культуры выживания и культуры достижения.
В его создании большое значение будут иметь неевропейские, незападные народы. Которые находились на периферии социальных изменений эпохи модерна и постмодерна. Относительно мало участвовали в процессах роста различных сфер культуры и индивидуализации человеческой личности. Чему способствовали и масштабные завоевания и периоды иноземного господства, которых не знали в таком масштабе страны Европы. И потому эти народы сохранили коллективы выживания и другие виды традиционной самоорганизации. У многих из них образ жизни элиты не распространился в народные массы. Для многих неофеодальных этносов характерен интерес к политическому исламу, синтезирующему установки культуры выживания с установками тоталитарных идеологий, возникших в рамках культуры достижения. Чтобы сохранится в этих условиях, русскому народу необходимо воссоздать систему коллективов выживания, связанных друг с другом в сети. Современным русским это не свойственно. Зато русским свойственна пластичность и способность менять свой образ жизни в зависимости от обстоятельств. Что и внушает надежду.
Принципы организации в коллективы выживания могут помочь всем русским, желающим выжить самим и помочь выжить другим, своему народу. Вне зависимости от мировоззрения и идеологических предпочтений». Основные термины «Социогнозиса»: социогнозис, культура выживания и культура достижения, коллективы выживания, неофеодализм, постмодерн, поствеликороссы (крысочеловек), «византия», осевое время. Некоторые термины оригинальные, другие заимствованы, но употребляются в оригинальном значении.

Семён Резниченко считает, что создание сетей коллективов выживания, зажиточных и способных платить налоги, весьма укрепили бы государственность…

***

Наиболее обсуждаемыми и спорными являются тезисы о неофеодализме и коллективах выживания. Первый (иногда вместе со вторым) вызывает неприятие у части сторонников возрождения тотального этатизма, а так же у тех, кто продолжает верить в «классический либерализм». Т.е., люди, склонные к идеализации исторического периода научно-технической революции ( в широком смысле), и надеющиеся на его повторение в недалёком будущем.
С. Резниченко возражает им, что исчерпаны самые разные виды ресурсов, от человеческих до природных. А так же разрушена самоорганизация наиболее развитых народов, ранее присущие ей организационные и духовные элементы. Поэтому для возрождения реалий того периода не хватает материальной и духовной основы.
Противники коллективов выживания делают акцент на то, что коллективы выживания разрушают национальные и государственные, масштабные религиозные идентичности, способствуют обособлению людей от «большого общества». Что может привести повышению агрессивности коллективов с внешней социальной средой. А так же криминализации неподконтрольных государству отношений внутри коллектива. Другие критики гораздо более лояльно настроены по отношению к самой идее. Однако сомневаются в возможности её реализации в современном обществе.
Первым Резниченко отвечает, что масштабные, государственные и национальные идентичности у наиболее развитых народов уже во многом формальность. Они всё больше лишаются хоть каких-то механизмов практической актуализации. Всё это быстро исчезает и без коллективов выживания. Так же население наиболее развитых стран всё более подвергается различным формам эксплуатации и паразитирования со стороны самых разных сил. И что самое важное, такое общество уже не реформируемо ни революционных ни эволюционным путём. Неизбежные революции и реформы ведут к неизбежной же деградации системы. И что спасти хоть что-то, например, жизни людей, в скором будущем можно будет только с помощью коллективов выживания.
При этом автор концепции признаёт все указанные недостатки системы коллективов выживания. Однако считает, что польза от них со временем многократно превысит вред. Не верящим в быстрое развитие системы коллективов выживания С. Резниченко говорит, что массово коллективы выживания действительно появятся только с приходом неофеодализма. А при позднем постмодерне – сама идея и «опытные образцы».
Автор старается дистанцироваться как от антиправительственного, так и охранительного дискурса, так оба считает исторически малоперспективными.
Между 2010 и 2015 годом концепция значительно эволюционировала от пафоса отдельного и максимально автономного коллектива, включённого в горизонтальные связи, к идее необходимости увязывания системы коллективов выживания с государственностью, чёткого разграничения и уважения полномочий того и другого.

Византия — территория при неофеодализме в постосевой период. На ней относительно хорошо сохраняются образ жизни и ментальность людей осевого времени. Иногда сохраняются «старые» народы. Но для «Византии» так же характерно наличие коллективов выживания.
коллективы выживания — минимальное объединение людей, способное существовать автономно. Коллектив выживания существует постоянно, в течении многих поколений. Коллектив выживания – первичная ячейка, из которых состоит полноценный, жизнеспособный народ. Коллектив выживания может быть семейно-родовой общностью, территориальной или религиозной общиной. Коллектив выживания – основа бытования национальных и религиозных ценностей и устоев. При переходе общества к модерну коллективы выживания разрушаются. Их функции во многом берёт на себя государство. При постмодерне общество окончательно атомизируется. С наступлением неофеодализма коллективы выживания снова начинают играть в социуме ведущую роль.
Неофеодализм – устройство общества, которое идёт на смену постмодерну. Основано на коллективах выживания. Отличается бедностью, жестокостью, авторитарность, чётким различением «своих» и «чужих». Наука, культура и общество в целом перестают развиваться. Понижается социальная и другие роли государства.
Общество модерна – массовое общество, где исчезают (уничтожаются) коллективы выживания. На их место становится государство. При модерне бурно развивается культура, наука, экономика. Создаются национальные государства, и модерные нации. Широко распространяются единые для всего общества ценности и идеи. Отчасти противоположные традиционным, отчасти им родственные
Общество постмодерна – общество атомизированных индивидов. Возглавляется привелегерованными меньшинствами, враждебными большей части населения. Создаётся масса субкультур. Единые ценности и мораль исчезают. Начинается массовая деградация и развал общества. Происходит полное уничтожение наследия традиционного общества. Деградирует экономика, культура, наука и все сферы социальной жизни.
Осевое время – период, когда люди стремятся преодолеть и освоить Бездну, уничтожить двойственность мироздания. Примерно с первого тысячелетия до н.э по XX век. Бурно развиваются религия, наука, философия. Развивается общество в целом.
Осевые религии и идеологии – развитые мировые религии, яркие философские концепции, появившиеся в осевое время. Стремятся освоить всю вселенную, стереть различия между «своим» и «чужим». На их основе образуются обширные человеческие общности
Постосевой период – наступает в наше время. Восстановление представлений традиционных древнейших представлений о своём и чужом, об организации общества. Прекращение развития науки и культуры. Деградация основ цивилизованной жизни. Основой общества вновь становятся коллективы выживания.
Традиционное общество – общество, построенное на основе коллективов выживания. Отличается стойким и стабильным набором ценностей и идейных представлений. Такое общество стабильно. Зачастую резко социально стратифицировано и полиэтнично, не единообразно.
Этнос – прежде всего, способ организации и взаимодействия друг с другом различных коллективов выживания, объединённых общей этнической идентичностью, языком и культурой. С переменой способа взаимодействия таких коллективов выживания друг с другом фактически появляется новый этнос. Учение вырабатывалось как нечто среднее между национал-демократией и традиционным почвенничеством. С одной стороны – самоорганизация и отсутствие примата государства, с другой – почитание традиционализма и коллективизма.

Коллектив выживания

http://www.wikiznanie.ru/ru-wz/index.php/Коллектив_выживания
Коллектив выживания – минимальная группа людей, могущих совместно обеспечить своё автономное существование. Т. е, не привлекая для своей поддержки какие-либо другие группы людей. Другая важная характеристика коллектива выживания – это коллектив – посредник между семьёй (отдельным человеком) и обществом в целом (народом, государством). Коллектив выживания амортизирует давление на человека государственный и прочих структур. Помогает человеку защититься от произвола сильнейших, пережить трудные времена, экономические и социальные кризисы и пр. Коллектив выживания требует от человека соблюдения неких установленный в нём моральных норм, совместной деятельности на благо всего коллектива и других его членов.
Коллектив выживания служит мобилизатором отдельных людей и семейств на какую-либо массовую деятельность, направленную на благо общества, народа, государства. Коллективы выживания, как правило, объединены в какие-либо более крупные структуры. Например, этносы, церкви.
Существует масса различных традиционных видов коллективов выживания. Это роды, племена, общины, тейпы, кланы, религиозные сообщества. Так же модерные виды коллективов выживания. Такие, как организации, ставящие своей задачей защиту юридических прав своих членов, территориальные органы самоуправления и самоорганизации (типа американских комьюнити). Это и другие организации, составляющие гражданское общество. Таким образом, коллективы выживания формируются по родственному, земляческому принципам. В них объединяются единомышленники, друзья, знакомые. Стабильно существующий коллектив выживания с течением времени нередко меняет основу, на которой в него объединяются его члены. Сообщество друзей или единомышленников приобретает специфику территориального коллектива, живущие по соседству люди начинают восприниматься как родственники и пр..

Специфика современной ситуации в том, что традиционные коллективы выживания в среде европейских народов (в том числе и русского) разрушены, находятся в стадии деградации либо мало эффективны. Основная масса населения защищена ими далеко не достаточно.

Русские коллективы выживания — постановка вопроса

http://www.apn.ru/publications/article23836.htm
Уже не первое десятилетие говорится о необходимости объединения русских. Но объединение людей просто так невозможно. Необходима какая-либо специфическая структура, организационный костяк, в который бы вливались люди. Необходима ячейка общества, которая занимала бы промежуточное положение между отдельным человеком (семьёй) и народом (государством). Без такой структуры не возможна нормальная жизнь народа. Этнос не может мобилизоваться для выполнения каких-либо общих задач. Люди не имеют действенной защиты своих интересов. Не могут развернуть самостоятельную, независимую от государства систему жизнеобеспечения. Именно такая промежуточная ячейка общества и есть коллектив выживания. В идеале он может наладить автономное жизнеобеспечение своих членов. Без участия каких-либо других структур.

Но на практике коллективы выживания объединены в этносы и активно взаимодействуют друг с другом. Это роды (племена), кланы, общины. Этносы занимаются решением тех вопросов, с которыми не могут справится отдельные коллективы выживания. Преимущественно – политическими. Они составляют основу самоорганизации всех жизнеспособных этносов. Они – системообразующая структура последних.

Одной из основных бед русского народа является разрушение традиционных коллективов выживания – общин, большесемейных коллективов. Поэтому нынешним русским крайне сложно организовать внегосударственную систему социального обеспечения, додержать попавших в беду соотечественников, подняться на поддержку своих общенациональных интересов.

Изучение проблемы показывает, что в некоторых местах большесемейные коллективы русских всё же существуют. Речь идёт в основном о малых городах, райцентрах.

Что способствует, а что препятствуетсозданию в среде современных русских коллективов выживания?

Коллективы выживания могут взять на себя функцию помощи больным, престарелым и утратившим работу. Помощи в строительстве, ремонте, судебных делах. На основе коллективов выживания могут быть организованы частные детские сады «для своих». При возможности коллективы выживания могут организовать оптовые закупки продовольствия для своих членов.

Но им не так просто это сделать. Традиционные коллективы выживания распались. Русские пока не готовы к созданию новых. Мы просто-напросто боимся друг друга. И подвержены тотальному эгоизму. Современные социальные практики поощряют тех, кто во всём тянет одеяло на себя. Соотечественники видят себя либо потенциальными хищниками, либо жертвами друг друга. Все не без основания бояться стать жертвами мошенников, манипуляторов и честолюбцев. Бабловерие и культ удовольствий делает людей безразличными друг к другу.

К тому же современным русским часто не хватает социальной активности, лидерских качеств, самодисциплины, способности работать в команде. Брать на себя ответственность и совершать решительные, подчас непривычные действия.

Что же нужно для создания коллектива выживания? Группа людей, которая доверяет и относится с симпатией друг к другу. Возможно, это группа каких-либо единомышленников. И эти люди должны быть способны воплотить своё неравнодушие в действиях. Подчас весьма решительных.

Другое, что абсолютно необходимо – это наличие лидера ( или лидеров).

Третье – наличие материальных средств. На которые, помимо своих собственных, могли бы рассчитывать члены коллектива выживания.

***

Нужно смотреть правде в глаза. Массовая самоорганизация русских в коллективы выживания возможна только в случае полного всей нынешней социальной системы.

Но что же можно сделать сейчас? Можно пропагандировать саму идею коллективов выживания и отдельные успешные коллективы ( если это не пойдёт им во вред). Коллектив выживания необходимо сделать мэмом, хорошо известным всем термином. Желательно создание Интернет – ресурса, где различные коллективы выживания, организации по защите прав граждан могли бы обмениваться опытом, пропагандировать свою деятельность. Знание идеи и возможных путей её реализации поможет потом воплотить её на практике.

Книга «Русские коллективы выживания»

Русские не делятся на сторонников или противников каких-либо идеологий и верований. Они делятся на тех, кто что-то делает ради собственного будущего и для соотечественников, и на тех, кто не делает ничего. К сожалению, первых – абсолютное большинство.
Зато способные приносить пользу могут помогать друг другу и объединяться в коллективы выживания, вести образ жизни, благодаря которому человечество до сих пор существует…
В этой книге вы не найдёте традиционные рассуждения о «взятии власти», государственном строительстве и пр. Здесь предложена концепция поэтапного строительства этноса и общества «снизу».

http://golos.ruspole.info/node/4746

 

Национальная идея России

http://svpressa.ru/blogs/article/129028/
Что нужно всем людям, живущим в России? Мы, мягко говоря, очень разные. Во всех смыслах этого слова. Но есть кое-что, без чего ни один из нас жить не сможет. И это — так называемая инфраструктура современного общества.

Это и здравоохранение, и образование, и коммунальные службы, и электросети, и транспорт, и промышленное и сельхозпроизводство. Без этого современный россиянин попросту не может физически существовать. Включая жителей самых отдалённых аулов и стойбищ оленеводов. Если без каких-то конкретных элементов инфраструктуры они и обходятся, то большинство промышленных изделий, плоды этой инфраструктуры, они ничем не смогут заменить.

Тем более горожане — люди, зависимые от инфраструктуры до степени больных, подключённых к искусственной вентиляции лёгких. Это характерно для горожан любых мировоззрений, национальностей и материального достатка. И именно это, при всех различиях, нас и объединяет.

При этом инфраструктура — это не булки, самозарождающиеся на деревьях. Она была создана огромными усилиями многих поколений и нуждается в постоянных огромных усилиях для её поддержания. А без этих усилий мы попросту не сможем существовать.

А вот понимания этого нам явно недостаёт. Хоть властям, хоть рядовым гражданам. К инфраструктуре у нас относятся абсолютно потребительски, как к чему-то самовосстанавливающемуся, для сохранения которого не требуется никаких усилий. И что можно спокойно использовать безо всяких ограничений.

Это уже привело к крупнейшей аварии на Саяно-Шушенской ГЭС 17 августа 2009 года, бесчисленным авариям на транспорте в самых разных регионах страны. Совсем недавно, 4 августа 2015 года в Краснодаре из-за массового отключения электроэнергии жители города перекрывали проезжую часть. Несмотря на это, электроснабжение удалось восстановить только к утру 5 августа. По причине крайнего износа электросетей восстанавливать их после аварий всё трудней и трудней. Обслуживание их становится всё дороже и дороже.

Всё это напрямую связано с ухудшением работы систем здравоохранения и образования. Слабые и неподготовленные люди не могут на должном уровне поддерживать работу инфраструктуры и предотвращать техногенные катастрофы. Ослабление и деградация школьно-больничной сети ведёт к общему понижению привлекательности для людей этой территории, эмиграции наиболее социально состоятельных и активных граждан, упадку остальных сегментов инфраструктуры. Не менее важным в этом отношении фактором является состояние и возможности транспортной сети.

Книга «Неофеодализм»

http://golos.ruspole.info/node/6028
Понятно, что нынешнему укладу жизни осталось уже не долго. А что же идёт ему на смену? Неофеодализм.
Общество бедное, экономное, жестко организованное. Где люди вновь привыкнут ценить любую пригодную для чего-нибудь вещь. А больше всего – поддержку и помощь друг друга. Те, кто сможет выжить.
В этой книги вы сможете прочесть, что это за общественный строй и что ждёт при нем людей. Каким будет новый образ жизни. Какие качества будут востребованы, а какие – смертельно опасны. У кого больше шансов выжить, у кого – гораздо меньше.
Так же вы сможете узнать, почему неофеодализм регулярно повторяется в человеческой истории, и что ведёт к его появлению.

Что такое неофеодализм

http://www.apn.ru/publications/article30623.htm
Термин «неофеодализм» активно используется в прессе. Однако настоящей концептуальной ясности, что этот термин означает, нет. Потому как используется он в основном не в научных изданиях, а в злободневных публицистический статьях. Чаще всего разоблачающих фальшивую сущность каких-либо режимов на постсоветском пространстве. Где за институтами западного общества модерна скрывается некая архаика. Это наиболее часто встречающиеся формы применения термина «неофеодализм».

Однако его значение постепенно расширяется. Неофеодализм, начинают находить, например, в США. Строятся прогнозы о переходе к неофеодализму всего цивилизованного западного мира. И то, что имеет место в нынешней России – отнюдь не предел «неофеодализации».

Обычно под «неофеодализмом» публицисты понимают некоторые черты, которые сближают современное политическое устройство РФ, Казахстана, Украины, Кыргыстана, США и др. с «классическим» феодализмом. Который имел место в Европе в первой половине второго тысячелетия нашей эры.

Прежде всего – это замыкание правящей верхушки в некую несменяемую и никому не подконтрольную касту. Обладание властью в которой неразрывно связано с обладанием собственностью. В этом обществе всё более активно применяется внеэкономическое принуждение. Размывается и выводится из политической сферы «средний класс». В верхних социальных слоях всё большее значение начинают играть личные и родственные связи. Коррупция постепенно легитимизируется, превращается в нечто обыденное, законное, необходимое.

И всё это – на фоне экономического, культурного, социального застоя и деградации. Ползучей архаизации общества и ликвидации «социума всеобщего благоденствия».

«Неофеодализмом» в самом узком смысле слова нередко называют социально-политическую ситуацию, когда некие «сильные» фигуры больше не подконтрольны закону, общественному мнению, вышестоящим легитимным инстанциям.

Однако различия с классическим феодализмом тут налицо. И не только в уровне развития экономики, науки, техники. Неофеодализм обладал чётко артикулированной системой ценностей и других общественных ориентиров, мощной религиозной подоплёкой. Он был рафинированным и вполне сформировавшимся.

А то, что называют «неофеодализмом» большинство публицистов, пользуется отнюдь не «своей» идеологией и риторикой. А заимствует её из идеологического багажа либерального общества второй половины XX столетия. Которая крайне архаична и уже не соответствует потребностям общества. Как будто бы с 1968 года ничего не изменилось…

Постсоветские «неофеодалы» менее держаться за старые тренды. И смелей идут по пути архаизации. Обращаются к «народным корням», «светлой памяти империям», религии. Однако и они отнюдь не обходятся без «западных брендов». В их представлениях они должны сочетаться как стильная одежда и обнажённое тело в облике красавицы-модели.

И «западнизм», и традиционализм играют здесь сугубо служебную, во многом чисто пропагандистскую, виртуально-игровую роль. Они должны помогать достичь сиюминутных целей. Таких, как удержание власти, увеличения богатства. Никакой же самостоятельной роли они не играют.

Общество, «старое», «прежнее» по форме быстро приобретает новое содержание. А сама форма стремительно теряет актуальность. Понятно, что таким как сейчас описанный публицистами «неофеодализм» останется не на долго.

Как мы видим, это переходная стадия. К чему-то действительно длительному и фундаментальному. И эту стадию скорее можно назвать не неофеодализмом, а поздним постмодерном. Потому как господствует старая идеология. И прежняя форма организации общества в целом. Организации государством и крупными корпорациями атомизированных, индивидуализированных индивидов.

Подлинный неофеодализм ещё только впереди.

Это будет общество с абсолютно новой идеологией. Уже откровенно в большей степени опирающейся на традиционализм, архаику и религию. Большая часть общества вынуждена будет объединиться в коллективы выживания (территориальные, родственные, религиозные и пр). Которые возьмут на себя многие функции государства. Особенно относящиеся к защите, поддержке, социальному обеспечению людей. Удовлетворению культурных, эстетических потребностей.

А власть оставит себе функции прямого принуждения, войны, обеспечения интересов верхушки и сохранения государственности в целом.

Таким образом – неофеодализм – «формация будущего». Для него будет характерно наличие и массовое распространение коллективов выживания. Коллективистской и маскулинной этики. Более «простое» и «бедное» общество по сравнению с современностью. Возможно, масштабное распространение религиозного мировоззрения и картины мира. Исчезновение нынешней этнополитической карты мира. И появление новой.

Техногенная византия и её периферия

http://meyhenmgh.com/index.php?q=aHR0cDovL3d3dy5hcG4ucnUvcHVibGljYXRpb25zL2FydGljbGUzMzkzOC5odG0%3D
Как будет выглядеть общество устоявшегося неофеодализма примерно в 22 веке? Понятно, многое мы не можем прогнозировать. Например, практически всё конкретную фактуру и географическую локализацию этой фактуры, конкретные сроки. Но можем говорить о некоторых общих принципах.

Средневековье, вероятно, могло бы сносно обойтись без Византии. А вот неофеодализм вряд ли обойдётся без техногенных византий. Ведь люди не могут жить без техники. А при неофеодализме, когда её доступность уменьшится, роль производителей техники возрастёт в разы! Так же будет ещё более значимой роль инженерных центров, которые будут обеспечивать адаптацию технических устройств к реалиям неофеодализма, т.е. будет делать их более экономичными и долговечными.

Почти всё человечество навечно оказывается привязанной к ноосфере и искусственной социальной окружающей среде. Изменится в сторону уменьшения норма потребления ресурсов и благ на душу населения. Именно контроль над их ограниченным потреблением станет основой нового традиционного уклада.

Тем более, что все сферы жизнеобеспечения человека, от производства продуктов питания до обороны и безопасности, целиком зависят от техники.

Однако техногенная византия не обязательно будет копией нашего общества. Её социальное устройство может быть ужато до необходимого для производства изобретения и обслуживания минимума. Хотя могут быть и предприняты более или менее последовательные попытки «замораживания» общества позднего постмодерна.

Но в принципе, техногенная византия может быть весьма компактной – научно-производственное объединение с хорошей охраной и обслуживающих персоналом. По причине ресурсосбережения, экономии, эффективного сельского хозяйства и относительной малолюдности ей не понадобится и большая периферия. Тем более, что из-за недостатка природных ресурсов рождаемость будет чётко регулироваться. Не будет допускаться ни её резкое снижение, ни увеличение.

Так что техногенная византия может иметь несколько проявлений. Необходимость сохранения большого количества населения, снабжения технологических центров сравнительно удалёнными ресурсами, необходимость контроля за аналогичной сельскохозяйственной территорией может породить территориальное государство.

Неофеодализм автоматически не подразумевает авторитаризма, клерикализма или же общинной демократии. Хотя всё это может иметь место в его рамках.

Значимыми будет скрупулёзная и последовательная экономия ресурсов, их максимально эффективное использование. А так же резкое перераспределение занятости людей из сферы, потребления, распределения и контроля в сферу производства материальных и духовных ценностей, поддержания инфраструктуры. Но это будет гораздо менее массовое и экономное чем сейчас производство, направленное ещё большую экономию. И предназначенное для меньшего, чем сейчас, количества людей. Иногда – значительно меньшего.

Для практической реализации этих принципов будет иметь значение самоорганизация в виде коллективов выживания и их сетей. Самоорганизация позволит снизить ресурсные и другие траты на поддержание социальной системы. Функционирование самоорганизации в условиях экономии ресурсов подразумевает разветвлённую систему запретов и правил, пусть и не сходных с «классическими» средневековыми. Хотя бы потому, что они будут касаться техники и сложных технических устройств.

Её основой может стать крупная собственность, срощенная с властью. И представленная либо фактическим монархом или несколькими олигархами. Обладание имуществом и властью будет неотделимо друг от друга. Такой общественный строй взаимозаменяем с социалистическим укладом и государственной собственностью на основные активы. Слишком крупные территориальные государства вряд ли будут возникать надолго по причине их ресурсоёмкости.

Подобное устройство общества может породить необходимость содержания громоздкой инфраструктуры и многочисленного населения при существенном недостатке ресурсов.

Другой вариант техногенной византии напоминает античный или средневековый город – государство. Он компактен и в нём гораздо более значимы горизонтальные связи и самоорганизация. При этом будет существовать социальное неравенство и стратификация. Такая структура возможна при отсутствии необходимости контроля за обширными территориями и достаточном количестве ресурсов для небольшого количества людей.

В этих двух вариантах возможно возникновение общества, подобного кастовому.

Третий вариант техногенной византии – небольшая коммунистическая община с весьма радикальным равенством между членами. Она вероятна при серьёзном недостатке ресурсов и небольшом числе людей в сочетании с достаточно высоким уровнем технического развития и инженерных знаний.

Кроме описанных выше «идеальных типов» неофеодальных византий, могут существовать различные переходные формы и гибридные варианты.

«Варварский», нетехнологический, образ жизни так же возможен. Но без техники он не может иметь самостоятельной демографической, производственной и политической значимости, так как большинство традиционных навыков самообеспечения утеряны, либо исчезли доступные ресурсы для их приложения. «Варвары» либо исчезают, либо влачат весьма скудное существование на никому не нужных территориях.

Варвары, обладающие вооруженной силой либо нужными ресурсами, так или иначе сливаются с ближайшей византией. Самостоятельное и отдельное значение могут сохранять только те варвары, которые будут жить удалённо, но при этом обладать нужными ресурсами и использовать противоречия между византиями.

Наряду с технологически и политически значимыми территориальными государствами, «городами- государствами» и коммунистическими общинами могут существовать так или иначе кооперированные с ними небольшие общности жестко иерархического либо, наоборот, эгалитарного типа. Полное включение которых в более крупные общности было бы слишком затратным. Такие сообщества будут поставлять более крупным необходимые ресурсы, преимущественно пищевые, и получать в замен необходимую технику.

Мировоззрение людей неофеодальной эпохи будет испытывать большое влияние фетишизации и мифологизации техники и технологий, а так же символов, объединяющих «свои» общности, те самые отдельные общины и территориальные государства. Глубина исторической памяти (по крайней мере, актуальной) может «обмелеть» до XX века. Ныне существующие мировые и этнические религии, светские идеологии могут траснформироваться до неузнаваемости…

Так же под влиянием недостатка пищевых ресурсов и преимущественного значения техники может произойти весьма радикальная дегуманизация. Вплоть до вполне легального каннибализма и пр…

Но все эти процессы могут затронуть разные неофеодальные общности весьма в разной степени.