Непредсказуемость в футурологии

Семён Резниченко.

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36342

Непредсказуемость в футурологии.

Трудно сомневаться в том, что неофеодализм уже наступает. Также понятны его общие характеристики. Но как он будет выглядеть в конкретный период времени в конкретном месте, предсказать весьма затруднительно. Как известно из истории, когда-то великие города и империи не раз превращались в пустоши. К тому же современные люди стали ещё более мобильны и подвижны.

Понятно, какие качества нужны для выживания при неофеодализме народам и отдельным людям. Но кто конкретно выживет – неизвестно. Необходимые качества (такие как технические и инженерные, биоинженерные знания и коллективизм, сплочённость) сосредоточены в разных народах и группах людей. Но они должны быть задействованы единым сообществом людей одновременно.

Тенденции человеческой истории в целом предсказуемы, хотя периодически появляется несколько вариантов развития. С большой высоты и отдаления они выглядят вариациями одного и того же. Но для отдельных людей и их групп этот выбор может изменить всё. Такой выбор определяется действиями конкретных личностей и отдельными событиями. А действительно предсказать появление или отсутствие в истории той или иной личности, возможность или невозможность события практически невозможно.

Когда одно и то же делают разные люди в разных условиях, результаты могут быть самые разные. Тенденции представляют собой некий «трубопровод» истории, по которому может прокачиваться совершенно разное содержание….

Можно с достаточной долей достоверности предположить, что в будущем вполне могут продолжать существовать как этнос русские, евреи, китайцы и некоторые другие современные народы. При этом сохранившиеся этносы претерпят коренные изменения. Например, продолжатся генетические линии лишь какой-то части данного этноса, вероятно – совсем небольшой. Для самых разных народов возможна ситуация генетического «бутылочного горлышка». Могут существенно и очень скоро измениться культура и менталитет этих народов, их физиологические характеристики.

Всё это достаточно достоверно.

А вот кто конкретно (отдельные люди, конкретные группы людей внутри этноса) продолжат свои генетические линии – неизвестно. Поскольку всё это зависит и от очень разнообразных объективных факторов, и от непредсказуемых случайностей.

Даже самые изощрённые математические методы дают лишь вероятностные результаты. Любые выводы, хоть математики, хоть гуманитаристики близки к реальности лишь тогда, когда при расчётах учтены все влияющие на ход истории факторы, их реальная значимость и её изменения. В оценке значимости факторов и её изменчивости регулярно ошибаются. Учитывать все могущие влиять на исторические события факторы также ещё не научились. И не научатся, поскольку их бесконечное количество. Учитывается лишь доступное пониманию и то что кажется важным. Потому огромные погрешности неизбежны.

Также абсолютно неизбежны сознательные и полуосознанные искажения по самым разным причинам. Футуролог – человек, желающий принести радость и пользу себе и ли своему заказчику. Люди также неизбежно стремятся искажать в своих интересах выводы, полученные другими людьми. Причём разные люди вносят совершенно разные искажения в рассмотрение одного итого же вопроса. Кому-то это необходимо для выживания, кому-то – для творческого самовыражения и т.д.

Относительная объективность возможна лишь при оценке значимых событий, происходящих здесь и сейчас. И такая объективность доступна далеко не для всех.

Поэтому ложь либо полуправда практически неизбежна. При познании будущего точно так же, как при познании прошлого…

Чтобы избежать ошибок и лжи, футуролог должен знать наперёд все факторы, значимые для того или иного события или явления. Он не должен нуждаться в действиях, направленных на принесение себе и другим пользы и удовольствия. Никто не должен иметь возможность помешать такому футурологу.

Таким образом, объективный и точный в прогнозах футуролог не должен быть человеком и вообще смертным живым существом. Объективность и всеведение не свойственна живым существам, поскольку они вынуждены постоянно заботится о поддержании своей жизни. И для этого видеть и понимать лишь необходимое для временного поддержания жизни, а не реально существующее.

Искусственного разума, сопоставимого с человеческим в разных своих проявлениях, пока не существует. Машинный интеллект, даже самообучающийся, вмещает не больше, чем доступно людям.

Остаётся лишь божественный разум, вполне незаинтересованный и объективный, владеющий нужным количеством информации для любых оценок…

Большевистский эксперимент в России как попытка сближения сакрального и профанного

Семён Резниченко.

Большевистский эксперимент в России как попытка сближения сакрального и профанного.

В мышлении человека сакральное отделено от профанного, и одновременно содержится в профаном, определяет его схему. Во взглядах разных мыслителей, разных национальных культурах акцент сделан либо на различие сакрального и профанного, либо на их сходство. Хотя всегда присутствует и то, и другое.

Например, Платон настаивал на разделении сакрального и профанного, Аристотель – на единстве.

Одна из важнейших особенностей русской культуры – акцент на разделение сакрального и профанного. В то время как самым разным западным и восточным культурам присущ акцент на единство того и другого.

По своей философской сути большевистский эксперимент был попыткой изменить акцент русской культуры с различия сакрального и профанного на их сходство.

Причиной этого был как «пример развитых стран», так и насущная необходимость сделать русское общество более единым и управляемым сверху. Обществом с более сильными внеличностными социальными регуляторами на основе идей    и принципов. Сила внеличностных социальных регуляторов как раз и определяется степенью близости сакрального и профанного.

Первоначально большевики планировали полностью подчинить себе сферу сакрального и, сблизив его с профанным, эффективно управлять единым и монолитным обществом. Где принципы и идеи, спускаемые сверху, воздействовали на человека не извне, а непосредственно из его ума души.

Однако коммунистическая элита, начиная с позднесталинской, сама стала  противиться ограничению себя внеличностными регуляторами. Что объясняется как спецификой национального менталитета, так и политикой И.В. Сталина, которого в поздний период правления окружали достаточно эффективные, но не слишком принципиальные менеджеры.

Слабость внеличностных регуляторов в начале способствовало крушению «старого режима» и воцарению большевиков, а потом точно также способствовало крушению и коммунистического государства. Та же специфика, например, способствует многочисленности среди русских изобретений и открытий, которые потом внедряются где-то в другом месте…

Точно также жители стран Восточной Азии, где не поощряется креативность и сравнительно сильны внеличностные социальные регуляторы, сохранили у себя власть коммунистический партий. Точно также, как и внедрили другие чуждые изобретения…

В результате в русской культуре были нарушены границы и структура сакрального и профанного, при том, что сближения не произошло. И та, и другая сфера оказались ослабленными и одновременно ещё больше отдалились друг от друга. Ослабленное сакральное ещё больше отдалилось от практики и переместилось в сферу эстетических удовольствий и психологической разрядки. Сфера профанного зачастую лишилось какого-либо принципиального регулирования, потеряла форму и структуру, стала активно разлагаться (будь то межличностные отношения, профессиональные среды и пр.).

В погоне за единообразием и управляемостью были погублены русские коллективы выживания и их сети.

Русские: индивидуализм и единство

Семён Резниченко.

Русские: индивидуализм и единство

http://rueuro.ru/item/35-russkie-individualizm-i-edinstvo

Русские издавна жили маленькими группами, прежде всего – семейными. А также создавали различные братства, артели, другие малые группы, состоящие преимущественно из мужчин. В основном такие группы были самодостаточными и самообеспечивающимися. На таких принципах строились не только дальние хутора, но усадьбы в крупных городах.

При этом была отлично налажена система взаимодействия русских в особых случаях: праздника, войны, проведения общественных работ, помощи попавшим в беду родным и соседям и пр.  Но за исключением этих особых случаев русские избегали активного взаимодействия с множеством людей. Взрослые родичи предпочитали жить на расстоянии друг от друга, как пространственном, так и социальном. Что не мешало им поддерживать многообразные отношения.

Попытка сбить русских в единые крупные однородные коллективы с ослабленным внутренним членением всегда приводило, прежде всего, к моральным потерям: социальному иждивенчеству, стремлению жить за счёт других, безответственности, постоянным внутренним конфликтам, русской русофобии – стремлении части во что бы то ни стало обособиться от целого.

Как уже говорилось, русские могут весьма эффективно действовать сообща. Но только в тех случаях, когда стоит конкретная общезначимая цель, достижение которой подразумевает восстановление и укрепление самодостаточности отдельных групп. Т.е., единство экстраординарно и конечно, хотя и возобновимо.     Полноценное единство русского народа подразумевает чёткую дистанцию между отдельными субэтносами, квазисубэтносами, территориальными, социальными и родственными группами русских. Без чрезмерного сближения или удаления, при взаимном уважении границ и автономности, но и выполнении взаимных обязательств. Последние могут быть разными по отношению к различным группам русских: это могут быть взаимные обязательства между властью и группой людей, двумя или более группами людей, образующими сеть коллективов выживания.

Количество взаимных обязательств между разными коллективами может быть разной. Больше всего их может быть между группами родственников, соседей, единомышленников.  В рамках одного коллектива русским не помешают чёткие принципы личных и мелкогрупповых прав и обязанностей, шаблоны для ограничений на контакты между некоторыми членами группы без необходимости (наподобие избегания в старой кавказской семье). Что может сделать отдельные коллективы выживания более крупными и жизнеспособными.

Конечно, в прежние времена русский менталитет во многом основывался на гибкости и свободе импровизации, способности меняться в зависимости от условий, качеств конкретных людей. Хотя в наше время русские по-прежнему весьма талантливы, уровень владения полезными для выживания навыками, здоровье и выносливость не в пример хуже прежнего. Всё это понижает автономность отдельной личности, требует более последовательного соблюдения правил, принципов, взаимных обязательств.  Способность к гибкости и импровизации в значительной степени могут сохранить наиболее технически оснащённые группы русских, хорошо освоившие робототехнику, 3д-технологии, имеющие под рукой много легко доступной информации по самым разным вопросам.  Между сторонниками правил и импровизаторами желательна взаимная поддержка. Одни обеспечивают устойчивость, другие — гибкость.

Другой важнейший момент – правила сравнительно безболезненного отпочкования от общностей  разных групп и создания новых общин, правила выхода из общности отдельного члена. Эти правила должны быть чёткими, разработанными, должны учитывать права обеих сторон.

Понятно, что такие принципы могут меняться с изменением обстоятельств. Однако должна соблюдаться преемственность и сохраняться святость принципов.

Современный русский также должен заботиться о сохранении необходимой ему для жизни антропогенной среды: инфраструктуры, современной системы социальных отношений, интеллектуальной среды.

Дело в том, что в этих средах наблюдается наибольшая терпимость к человеческому многообразию и специфике отдельной личности. Что абсолютно необходимо разнообразным и индивидуалистичным русским. Конечно, и в постсоветской России, на Западе с этим масса проблем. Но в «других местах» их ещё больше. В подобной системе все легче выжить одинокому, мало защищённому окружающими современному человеку.

Вне пределов нынешней социальной среды, где есть школы, вузы, больницы, дороги и транспортная инфраструктура практически все, за исключением статистических погрешностей, русские люди выжить неспособны. Точно также — подавляющее большинство граждан РФ других национальностей.

Но для сохранения инфраструктуры совершенно необходим другой, несовковый, образ жизни и мышления, чем тот, что мы наблюдаем сейчас. Необходима активная кооперация для сохранения инфраструктуры. Но кооперация существует и сейчас, коррупционная и многая другая. Но она во многом направлена на передел и присвоение уже созданного. Этим грешит и большая часть неславянских этнических диаспор, и русских элитных и совсем неэлитных групп.

Но необходима другая самоорганизации, направленная на обеспечение пропитания, поддержание инфраструктуры и обеспечение безопасности. Прежде всего, безопасность и комфортные условия, тех, от кого зависит сохранение инфраструктуры, врачей, фермеров и пр. Передел и присвоение должны отойти на второй план, так делить скоро будет нечего.

Русский человек должен быть «другом и братом» большинству сограждан. Но прежде всего он должен быть «этим самым» вполне определённым людям, которые готовы реально и добровольно будет делать ему добро, а он – им.

Но для сохранения совместно используемой инфраструктуры люди из совершенно разных коллективов должны осуществлять совместные действия. Например, для ремонта местной муниципальной дороги. В этой связи весьма интересен опыт функционирования американских комьюнити, либо самоуправления в Италии – стране с хорошо организованной местной жизнью и ментально русским людям более близкой. Но здесь важно не впадать в слепое подражательство и выбирать отдельные конкретные элементы и принципы, которые могут быть воплощены в российских условиях. Принципы местной самоорганизации как таковой необходимо вырабатывать самостоятельно, сообразуясь с реалиями конкретной территории.

Полноценная местная самоорганизация и самоуправление могут существенно снизить расходы государственного и региональных бюджетов.

В перспективе самим местные жителям придётся содержать необходимые им храмы и другие религиозные учреждения, как это и было в старину. Для чего духовенству традиционных конфессий желательно озаботиться проповедью среди них действий, направленных в помощь объектам местной инфраструктуры, защиты природной среды. Тогда они могут рассчитывать на ответный тёплый отклик земляков…

Однако поддерживать местную инфраструктуру «старыми» способами отдельные малые группы и местные жители в целом не могут. Прежние способы чрезмерно затратны, материало- и энергоёмки. Поэтому для малых групп и местных сообществ перспективно использование новых технологи. Например, разных видов альтернативной энергетики (ветряная и солнечная энергетика, биоэнергетика, малые каскадные ГЭС и пр.), а также применение в производстве 3D-технологий. В принципе, эти и другие технологии в перспективе позволяют эффективное местное самоуправление, вполне сопоставимое с дореволюционным, но при этом с гораздо большими возможностями.

Работая для поддержания инфраструктуры, русские должны активно взаимодействовать с теми представителями других этносов, которые готовы вложиться в сохранение инфраструктуры, а не просто её эксплуатировать. Взаимодействие русских и представителей других этносов должны строится на основе единых взаимовыгодных принципах.

Таким образом, необходимо повышение экономической и социальной значимости малых групп русских: семейных, дружеских коллективов и пр., а также их включённость в систему местного самоуправления. Необходимо активное сотрудничество и взаимопомощь самых разных групп населения, заинтересованных в сохранении местной инфраструктуры.

 

Русское православие: ретроспектива и перспектива

Русское православие: ретроспектива и перспектива/

Семён Резниченко

http://rueuro.ru/item/29-russkoe-pravoslavie-retrospektiva-i-perspektiva

Роль православия в жизни русских – предмет различных мифов и спекуляций самой разной «идейной направленности», но одинаково ложных. Попытаемся же рассмотреть этот вопрос объективно.

Некоторые утверждают, что русские – самый православный народ в мире. Другие, что русские — самый  неправославный народ из всех православных. На деле в православии у русских как всегда и во всём – различия, неровности и перепады. Киево–Печерская лавра прославилась на весь православный мир ещё в практически языческой стране. Подчёркнутое благочестие первых московских царей сменилось расколом и петровской европеизацией.

Влияние православия на быт и поведение русских можно охарактеризовать выражением «где густо, а где пусто». «Социологическая» религиозность русских всегда была очень неоднородной. В этом отношении православные Восточной Европы выглядят иногда более предпочтительно…

Однако неровность имеет и оборотную, положительную сторону. Подлинное православие у русских всегда оставалось ранним христианством. Иногда гонимым и непонятым, замкнутым в «малом стаде». Иногда идущим к людям с яркой проповедью.

Православие у русских (ели брать собственно великорусскую историю) всегда жило неоплатоническими циклами. Крупных цикла было два или три, проблема требует более детального рассмотрения и учёта конкретики. От центрального ядра (вечных ранних христиан) расходились круги проповеди. Одних они касались сильнее, других – слабее. Потом внешние слои отпадали от ядра и обращались против него. И русские ранние христиане следовали пути своих римских предшественников. Как те же новомученики времён большевистских гонений.

Что дало Руси принятие православия? Допустим, православие не принесло на Русь управленческие принципы, новые технологии, новый уклад жизни. Всё это у русских нередко неплохо развивалось и без влияния православия вплоть до прихода к власти большевиков. Например, в России вообще не утвердились традиции византийского права. За исключением узко церковного применения. А в целом право из древнерусского постепенно стало европейским.

Но основная социальная составляющая мировой религии – обеспечение единства большого количества людей на больших территориях. Вот с этим православие справилось хорошо. Оно дало легитимность киевскому единодержавию. Которое, хоть и было достаточно условным, очень способствовало обороне Руси от кочевников. Что помогло расцвести блестящей древнерусской городской жизни.

Но в гораздо большей степени православие способствовало древнерусской городской жизни в ментальном плане. Через утверждения представления о «своих» в широком смысле слова. Благодаря православию это понятие резко расширилось за пределы узкой родственной или территориальной общины. Что было совершенно необходимо для организации мирной и полноценной городской жизни. Вот почему православие утверждалось, прежде всего, в городах.

Православие с древнейших времён и по сей день выполняет ещё одну важнейшую функцию. Оно помогает людям самореализоваться и обрести подлинное человеческое счастье в религии. Прежде всего, в религии, когда всё остальное вторично. Православие помогло это сделать самым разным людям: от государя и митрополита до нищего на паперти.

В язычестве же человек может самореализовываться и обретать счастье исключительно в цельном бытовом комплексе. Включающим и хозяйство, и социальный статус, и семейную жизнь. И многое другое. И в случае чего мирскую составляющую языческая религия заменить может очень слабо. Разве что для особо продвинутого волхва или шамана. Но для «обычного человека» — это уровень индуизма и даосизма, которым древнерусское язычество явно уступало.

Монголо-татарское нашествие, последующее собирание земель Москвой и создание Русского централизованного государства привели к подлинному крещению Руси и изживанию существовавшего ранее православно-языческого равновесия. И не потому, что «подлые попы» якобы наводили отряды ордынских карателей на лесные капища. А потому, что полетела в тартарары основа язычества – старый, устойчивый быт. Сначала – по причине жесточайшего разорения и террора захватчиков. Потом нормальная жизнь постепенно возродилась. Но уже на других основаниях и фактически в другом мире. Где стало гораздо меньше свободы, но больше иерархии и дисциплины. В таких условиях многие народы хирели и ассимилировались. Но не русские. В православии они нашли мощный механизм психологической адаптации и компенсации. Православие позволило очень многим подняться над «бытом» и обрести полноценную внутреннюю свободу, не зависящую от внешних обстоятельств.

В Московской Руси и Российской империи православие играло важнейшую роль, хотя и его положение было противоречивым. Светская власть в России была очень сильна и постоянно «ревновала» к православию, боролась с ним за влияние на народ. Это и поддержка осифлян, и экзерцисы Ивана Грозного, и раскол, и фактическое гнобление церкви в XVIII столетии.

Уровень религиозности русских не был при этом низким. Он был, скорее, неровным. Обрядоверие, светскость и равнодушие одних искупалось подвижничеством других. «Петровщина», вольтерьянство и масонство XVIII – начала XIX. И блаженная Ксения Петербуржская, глубоко верующие крупнейшие полководцы Суворов и Ушаков. При нарастании светских тенденций противоречивое равновесие сохранялось и позже. Нигилисты, марксисты, толстовство. А с другой стороны – св. Иоанн Кронштадский, святые царской семьи, многочисленные новомученики.

Православие оставалось мощнейшей этнообразующей основой русскости. Например, прежде всего благодаря вере сохраняли русскую идентичность старообрядцы, Российскую государственность на дух не переносившие.

Много пишут о том, что в Российской империи был слабо унифицирован быт. И разные народы в ней жили совершенно по-разному. Но великороссов это касается едва ли не в большей степени. Даже русские крестьяне, их быт, устои и ментальность в разных уголках страны имели друг с другом мало общего. Даже живущие по соседству общины «великорусских пахарей» иногда были напрочь не сходны друг с другом! Совершенно разный был и уровень их религиозности. Он сильно различался у разных групп и в разных местах и в разные временные периоды.

Но это ни в коей мере не умаляет роль православия для русской идентичности. Но даже значительно её повышает. Православие было одним из немногих сильных этнообразующих признаков русского народа. По причине слабой интегрированности этноса как такового. Отчасти ситуация сходна с испанской, где испанская идентичность фактически разных этносов держалась во многом на общности вероисповедания. И эта идентичность стала «сыпаться» с ослаблением религиозности… Так же ослабление православной религиозности стала одной из многих причин, приведших к революции и Гражданской войне в России. Великороссов связывало мало что другое…

Вот приезжает на Нижегородскую ярмарку владелец мастерской из Тулы сбывать товар. И договаривается с торговцами-волгарями. Жителями иного региона и иного ментального склада. И те, и другие, быть может, люди не сильно набожные. Но православные. И на вере во многом держится их доверие друг к другу в сугубо мирской сделке. И механизм этот работал достаточно эффективно. Иначе ярмарка попросту перестала бы работать.

Советско-постсоветский востоковед и религиовед Л.С. Васильев в своих популярных учебных пособиях нередко критиковал православие в России. Дескать, не выработало оно у русских единого, чёткого, стабильного стереотипа поведения. Отчасти критика эта верна. Стереотип поведения русских изрядно разнообразен и не стабилен и по сей день. Но православие в эпоху наибольшего влияния по конец XIX столетия играло другую роль, очень важную и своеобразное. Оно не навязало русским единого железобетонного стандарта поведения. Как ислам или конфуцианство. Но оно весьма эффективно примиряло очень разных, по-разному себя ведущих русских друг с другом. Учило их взаимной терпимости и взаимоподдержке при всех различиях. Доброму отношению и взаимному уважению.

Сравнительная толерантность русских к «чужому» происходит не от пресловутого «интернационализма». А от базирующихся на православии принципах внутрирусской терпимости. Необходимой для сохранения единства в условиях очень больших различий как между разными группами русских, так и между разными русскими внутри одной группы.

В советское время православие было мало заметно. Но функционировало, как в виде непримиримых подпольных общин, так и в среде людей, так или иначе принимавших новый образ жизни. Но в большей степени – в виде светской этики. Которую обзывали «коммунистической», «бытовой» и пр. По крайней мере, продолжали цениться альтруизм, помощь людям и пр. Однако западно-буржуазный образ жизни позднесовесткого времени наряду с подавлением любой самоорганизации к началу 1990-х годов эти принципы из жизни фактически выдавил.

И когда православие было полностью легализовано и получило статус «полугосударственной» религии, был очень подорван его фундамент. Стереотип поведения, основанный на русских коллективах выживания (общинных, семейных), которые к концу советского времени были разрушены.

В настоящее время русское православие находится в некоем подвешенном состоянии. Имеет место возрождение внешнего блеска и социального статуса. Статус священника и уровень его благосостояния самый высокий с момента крещения Руси! Выросло число верующих и пр.

Только это во многом златые купола без фундамента. Традиционный стереотип поведения, включающий альтруизм, коллективизм, приверженность традициям присущ хорошо если одному проценту русских. Церковь сверху донизу наполнена современными постмодернистами. Атомизированными, далёкими от традиционного уклада и не всегда верящими в Бога…

Церковь изнутри поглощена современным обществом и современным бытом. И её членам очень трудно подняться над ним. А ведь возможность жить помимо быта и мирских условностей, хоть как-то отдаляться от них – основная сила мировой религии. Которая помогла христианству укрепиться на Руси после монголо-татар. А сейчас это развито слабо. И так многие люди, пережившие крушение быта и старого уклада в постсоветский период не нашли в церкви ничего, кроме того же полуразвалившегося уклада. Так же, как у каких-нибудь позднеримских язычников. Которые известно чем закончили…

Церковь очень подвёл наплыв в 1990-е годы массы людей с позднесоветской ментальностью. Атомизированных, неспособных к самоорганизации и полностью зависимых от государства.

Является ли современное православие этнообразующим элементом русского народа? Опять подвешенное, половинчатое состояние. Возможности современного православия в этом отношении очень ослаблены. Во многом этнообразующим элементом для русских теперь является советское наследие. Именно коммунисты русских в большой степени унифицировали и подогнали под единый стандарт. Который до сих пор худо-бедно работает. Но советскость тоже очень ослаблена и постепенно размывается. В «плане религии» на месте православия ничего не видно. Надежды хоть баптистов, хоть исламистов, хоть родноверов жизнь не оправдывает. Отнюдь не «замоленный» пограничник Евгений Родионов отдал жизнь за крестик… Так что православие безальтернативно. Хотя и «справляется» из рук вон плохо.

Если быть объективным, современное русское православие является важным элементом системы постсоветского религиозно-идеологического синкретизма, включающего в себя элементы разных мировых религий, магии и оккультных учений, различных светских идеологий вроде социализма и либерализма. Более всего это напоминает религиозный синкретизм в Китае, где элементы традиционных учений даосизма, конфуцианства и буддизма сочетаются с вполне религиозным культом Мао Дзэдуна и Дэн Сяопина (им, наряду с предками, китайцы поклоняются на своих домашних алтарях) влиянием различных синкретических сект.

В религиозном возрождении 1990-х годов сыграло свою роль и интерес к идеологической и жизненной новизне, и распад прежнего быта, отсутствие у людей средств и возможностей для того, чтобы придаваться «мирским удовольствиям» для одних. Опасности «дикого капитализма» – для других.

В течение же нулевых с любыми религиозными доктринами очень успешно конкурировала открывшаяся возможность активно потреблять и получать удовольствия от товаров и услуг. Ко второй половине десятых годов религиозное возрождение, во многом усилиями исламистов, было существенно дискредитировано. Как оказалась дискредитирована идея религиозности вообще. В российских города и сёлах теперь не редкость протесты против строительства храмов традиционных конфессий. Наиболее знаковым стал массовый протест против передачи церкви Исаакиевского собора в Санкт – Петербурге. Вновь входит в моду атеизм в его новейшей и весьма примитивной американской интерпретации. Взять, к примеру, активные продажи книг Ричарда Докинза.

В 2013 г. руководители Левада-центра привели ряд характеристик российского большинства, которое считает себя православным. В числе «сильнейших парадоксов» исследователь называет, во-первых, то, что только 2/3 (55%) из православных (здесь и далее указывается доля в процентах именно от этих 70-72% россиян) верят в Бога. Последние замеры показывают, что 34% из них (из 55%) не сомневаются в существовании Бога, а 21% – верят, но сомневаются. Эта пропорция сохраняется в таком виде последние 8-10 лет. По данным соцопросов, регулярно в богослужении участвует менее 10% православных, более половины бывают в храмах лишь дважды в год – на Рождество и Пасху. Большая часть православных не молятся, не знают основных христианских молитв, а из таинств или обрядов Церкви для них являются значимыми только крещение и отпевание. Менее 1/3 православных родителей говорят с детьми на религиозные темы. Как добавил Б. Дубин, не причащаются 62% из этого большинства. Численность активно практикующих православных упала, при том, что отдельные элементы православной традиции «пошли в народ». Некоторые молодые люди приобрели привычку креститься, проезжая мимо храма, куда они, вполне возможно, никогда и не войдут…

Последователи любой мировой религии делятся на сравнительно небольшое ядро, для членов которого религия гораздо больше, чем часть быта. И на огромную периферию, для представителей которой религия не более чем его часть.

Полноценно мировая религия может существовать только в обществе, где массово распространены коллективы выживания и многоуровневая самоорганизация. Потому что они объединяют и представителей ядра, и периферии в единое целое.

Наше общество атомизировано, не обладает развитой системой коллективов выживания. Поэтому ядро русского православия и его периферия всё больше обособляется. Одновременно ядро дробится.

Потому что объединять современных русских в единое целое у православия не получается. Наоборот, нарастает отчуждение «религиозных русских» от «просто русских». Кто-то заявляет, что они – православные и к «национальностям» не относятся. Кто-то, что саудовские ваххабиты им ближе русских атеистов…

Да и сами православные РПЦ МП активно друг с другом размежевались. Тут и уранополиты, и диакон Андрей Кураев, и «движение Кочеткова – Привалова». В своё время многие православные активно заявили о желании реорганизоваться на основе компактных общин и союзов общин «для своих». Громоздкая и холодная иерархия патриархата стала для них фактически чужой. И очень многие русские православные для других русских православных — никакие не братья. Существует прямая перспектива переформатирования в течении XXI века единой монархической структуры в несколько фактически независимых движения наподобие старообрядческих согласий. Патриархат уже – чисто административная структура, не имеющая духовного и идейного единства.

Патриарх Кирилл это очень остро осознаёт. И поэтому насаждает в церкви жесткое администрирование и «вертикаль власти». Популярных священников и их общины зачищают. Гнобят видного идеолога о. диакона Андрея Кураева.

Только это – не выход. Административные меры могут дать только временный, косметический эффект. Тем более, что они ослабляют ядро церкви, подавляя коллективы наиболее активных и энергичных прихожан. Тем более что многие нынешние исполнители патриаршей воли начнут вести самостоятельную политику при малейшей возможности. Ибо зачастую честолюбивы до крайности…

О. Андрей Кураев всё чаще пишет в социальных сетях о нарастающем «революционном движении» приходских священников и мирян…

Нынешняя церковная жизнь очень зависит от государства. И в случае смены режима нынешнее подвешенное состояние закончится. И вертикаль церковной власти неминуемо пойдёт в разнос. Как бы не силился её укрепить нынешний патриарх. Тем более, что его деятельность нередко дискредитирует церковь и открывает простор честолюбцам. Это может закончиться полной и окончательной дезинтеграцией вместе с резким падением влияния православия на русский народ. Если, конечно, не появятся подвижники, равные св. Сергию Радонежскому или Иоанну Кронштадскому…

В любом случае, сообщества православных людей в России будут продолжать существовать. Исчезнут только те его составные части, которые тесно связаны с советско-постсоветской системой. Продолжат существовать и развиваться живые полноценные христианские общины.

 

Как возникают национальные традиции и почему они такие?

Семён Резниченко.

Как возникают национальные традиции и почему они такие?

Традиции какого-либо рождается как ответ на сразу несколько вызовов, которые должны действовать в течении долгого времени. Это:

  1. Воздействие природной среды: порождаемые ею трудности и предоставляемые природой же возможности.
  2. Внешнее воздействие со стороны других народов: те же трудности (исходящая опасность) и возможности, например, в сфере заимствований.
  3. Внутренний вызовы: необходимость борьбы с пороками (нравственными и/или физическими), появившимися у этого народа как побочный эффект ответов на природные и внешние вызовы, побочный эффект от возможностей. Например, удобные пути сообщения, развитые внешние связи порождают алчность. Появление таких пороков практически неизбежно в любых условиях и борьба с ними всегда крайне важна.

При ответах на любые вызовы традиции народа выполняет функцию  обеспечения единства во времени и пространстве. Имеется в виду единство народа вне зависимости от места проживания и единство его представителей со своими предками. Такая функция традиции очень часто воплощается в национальных эпосах (былины, «Илиада»). Кроме эпоса, у большинства народов существует целый перечень символов единства. Этот сегмент этнической традиции менее рационален, чем приспособление к вызовам. Выбор символов единства зависит от очень многих обстоятельств (исхода борьбы носителей разных мировоззрений, личной позиции некого человека в определённый момент и пр.) и в большей степени случаен. Символы нередко наделяются нужными качествами postfaktum. При этом качества, с которыми соотносятся эти символы, универсальны: патриотизм, преодоление трудностей, заботы об общем благе, неукоснительное следование принципам и пр..

Почвенники и традиционалисты немало писали о внерациональном: интуитивном, эстетическом постижении национальной традиции. И они во многом правы! Не только при выборе символов единства, но и при ответе на природные внешние и внутренние вызовы всегда возникает масса внерационального и незапланированного. Ведь любой человек, любая ситуация в жизни уникальны и неповторимы! И многие моменты в любой национальной культуре и эстетике имеют незапланированный и глубоко индивидуальный характер. Поскольку в культуре закрепляется не адаптивный признак в чистом виде, а целый «кейс» различных элементов культуры, «прикреплённых» к нему в силу обстоятельств и по воле конкретных людей и их групп. Например, эстетические предпочтения известных людей нередко влияют на современников.

И поэтому любая национальная культура как целое – неповторимый и во многом не познаваемый рационально фено

Похвала асфальтовым страусам

Похвала асфальтовым страусам.

Есть своя правда в том, что нынешние мало к чему приспособленные люди верят в сохранение существующего образа жизни. Так они избегают лишних страданий…

Суть русскости -2

Суть русскости — 2.

  1. Менталитет: индивидуализм, авторитаризм, анархизм.
  2. Разнообразие, изменчивость, отсутствие стабильных рамок, структур и форм. При этом постоянное возрождение прежнего в новых формах.
  3. Жесткое разделение мира значимых идей и реального бытия. Эти миры нераздельны, но и не слиянны; взаимозависимы, но не подлежат объединению. Отсюда – взаимозависимость при невозможности единства между русскими – носителями идеалов и «земными» русскими. При всём разнообразии конкретных форм тех и других.

Почему не будет «традиционной» революции и что может быть вместо неё?

Почему не будет «традиционной» революции и что может быть вместо неё?

Надежды на новые массовые революции в духе XIX – XX вряд ли оправдаются. У представителей одних народов либо слишком ослабли горизонтальные связи, у других – навыки эффективного хозяйствования.

Поэтому вместо борьбы против чего-то за что-то получится борьба против друг друга и почти полное обособления сегментов нынешнего общества завершится. Сведение личных и деловых счётов всегда играло огромное значение при любых революциях. Но теперь, скорее всего,  заменит собой революцию из-за недостатков взаимных связей и солидарности.

Что относительное похожее учёные проследили на примере археологических памятников древнего Перу. Местные жители периодически свергали деспотические режимы, воплощённые в гигантских пирамидах. Пирамиды частично разрушали и расходились жить независимыми семейными хуторами. Эти «революции» вызывались жестокими экологическими и социокультурными кризисами, население резко сокращалось. Потом вновь разросшемуся населению приходилось предотвращать жестокие конфликты, решать проблему водных и других ресурсов, вести масштабные ирригационные работы. Деспотия возрождалась, пирамиды снова строились.

Однако доколумбовые цивилизации известны своим медленным техническим прогрессом. У нас же идёт массовое внедрение в жизнь результатов последней научной революции (информатизация, роботизация, 3D – технологии, альтернативная энергетика). Всё это делает  небольшие группы людей во много раз более самодостаточными. И нынешние функции государства вряд ли возродятся. Государство перестанет быть инфраструктурным. Его основной функцией станет защита территории и предотвращение на ней крупных внутренних конфликтов.

Вот только пережить период войны всех против всех для нынешних  людей с их индивидуализмом, инфантильностью либо отсутствием знаний будет очень трудно…

 

Программное обеспечение и 3D- технологии как основа человеческой жизнедеятельности

Семён Резниченко.

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36199

Программное обеспечение и 3D-технологии как основа человеческой жизни

Сейчас уже начали забывать о том, что помимо продавцов и производителей, есть ещё потребитель, покупатель. Покупательский спрос, которого продавцы – производители стараются всеми силами контролировать и управлять им. Чем дальше, тем такое управление становится всё более полным и всеобъемлющим.

Однако собственные интересы покупателя – потребителя никуда не исчезли. Они так же, вслед за интересамирыночных игроков, становятся всё более самостоятельными и чётко сформулированными. Тем более, что многие покупатели так же изо всех сил стремятся стать продавцами – производителями.

И в этом им усиленно помогают новейшие технологии.

К тому же сложившаяся к настоящему времени экономика становится всё менее эффективной, всё больше усилий тратит не на «результат», а на «подпорки» для сохранения и поддержания своей громоздкой, чрезвычайно затратной инфраструктуры. В лабиринтах которой безвозвратно теряется всё больше энергоресурсов, другого сырья, финансовых средств и интеллектуальных усилий.

В одном сравнительно небольшом помещении или нескольких помещениях может работать не только 3D- принтер, но и минилиния для переработки различных минеральных и органических веществ в материал для работы такого 3D- принтера. Такой органический материал при более грубой обработке, так же может служить для производства топлива, применяемых в печах, основанных на тлении.

Со временем на 3D- принтере можно будет напечатать и линию для производства его самого, солнечные панели, ветрогенераторы и многое другое. Конечно, для этого нужен будет весьма совершенный и многофункциональный 3D- принтер, либо сразу несколько таковых.

Аргентинцем Гастоном Аккарди уже создан сверхдешевый 3D- принтер для печати металлом, дешевизну обеспечивает «традиционная» металлизация электрическим способом. Активно используются смеси металлов и неметаллических элементов (например, латунь как сплав меди и цинка). Для 3D-принтинга такие сплавы пропускаются через экструдеры и наматываются на катушки подобно нити. Нержавеющая стальиспользуется в порошковом виде. Формы сплавляются вместе с использованием жидких связующих элементов и затем затвердевают под воздействием высоких температур. Не ржавеет.

 

Активно применяются цементные полимеры, керамический порошок, Штукатурка помещается в строительный отсек 3D принтера в виде сухого порошка. Затем экструдерные головки смачивают порошок, размещаемый в форме, связывающими жидкостями пласт за пластом. Песок может быть переплавлен в стекло при наличии достаточно мощных нагревательных источников. Так, для получения нескольких стеклянных объектов была использована экспериментальная солнечная батарея. Гипсовый порошок (также известный как алебастр) для последующего изготовления из него предметов с помощью лазера. Соль экспериментальный материал для 3D-принтинга. Насыщенные растворы соли распыляются на основу. По мере испарения воды, соль формирует основу объекта. Дерево используется в пульповых растворах в экспериментальных процессах. Наслоение форм создает интересные эффекты[i].

Определённые сложности в применении некоторых технологий представляет необходимость обеспечить нужный нагрев и значительные энергозатраты. Развитие многофункциональности недорогих и небольших 3D- принтеров засчёт более разнообразных температурных режимов позволит более получать разнообразную продукцию из простых обиходных материалов, вроде штукатурки. Многообразие использования наиболее простых материалов неизбежно будет быстро расширяться.

Хотя немалая часть усовершенствований будет доступна лишь тем, кто будет располагать достаточным количеством электроэнергии. Так же для самых разных целей надо существенно повышать ёмкость аккумуляторов и скорость их зарядки.

Максимальное использование вторичного сырья, добываемого из отходов, позволит резко сократить использование продуктов металлургических и химических производств непрерывного цикла, а так же топлива, получаемого из углеводородов. Возможно, его научатся получать для определённых целей мелкими порциями также из вторсырья.

Ещё более важно программное обеспечение для разного типа производственных процессов. Либо программы – конструкторы, которые помогут создавать непрофессионалу нужные для него производственные программы в зависимости от потребностей.

При этом нужны разные конструкторы для программ разного типа. Крайне важно избежать зависимости от продукции одного производителя. Что не получилось как с производством на Западе различных «умных домов», которые ставят под полный контроль своих жильцов.

Конечно, для всего этого предстоит сделать ещё множество новых инженерных разработок. Но теоретическая основа для них уже давно есть.

Конечно, если многое люди будут производить «на месте», объёмы рынка сократятся. Однако он никуда не исчезнет – за пользование программами – конструкторами, её установку, также надо будет платить. Точно также – за отдельные программы по производству чего либо.

Таким образом, основной ценностью, кроме некоторых видов сырья для 3D-устройств, станет программное обеспечение. Которое имеет все шансы стать основой социальных связей. Производитель программного контента сможет получать значительную часть конечного продукта.

Не говоря уже о том, что от наличия возможности пользоваться цифровыми технологиями уже почти полностью зависит получение необходимой информации, знаний. Они абсолютно необходимы для обучения чему-либо, медицинского обследования, научной и конструкторской работы.

Производство и распределение программного обеспечения, контроль за ним, постепенно превращается в основу жизнедеятельности человеческих сообществ. Которые уже постепенно «стягиваются» вокруг производства необходимого контента.

Кроме него столь же важным продолжает оставаться наличие воды и воздуха.

 


[i]Деккер Б. Материалы для 3D принтеров – что сегодня используют для 3D печати? // http://3dprintingplasticstore.com ( дата обращения 08. 03. 2017); Домашний 3D-принтер, печатающий металлом — уже реальность // www. 3d-today.com (дата обращения 08. 03. 2017).

 

 

Культура выживания и культура достижения (дополненный вариант)

    Семён Резниченко.

«Культура выживания» и «культура достижения».

(Дополненный вариант).

«Нормальной» целью традиционного общества является физическое и культурное воспроизводство, сохранение идентичности. В традиционном обществе всё подчинено этому. К таким «культурам выживания» относится подавляющее большинство этносов, когда-либо живших на Земле. Например, кавказцы.

Но существует и «культура достижения». К которой относятся современные европейцы и русские. И в определённой степени относились античные греки и римляне.

«Культура достижения» базируется на великих идеях Осевого времени. О полном прекращении страданий в мире, всеобщем единстве и равенстве, исчезновении «своего» и «чужого», установлении бесконечной и вечной гармонии, ничем не омрачённого совершенства. Достигнутый результат здесь становится по настоящему значимым, вечным, неизменным, самодавлеющим.

Европейцы заимствовали эти идеи в христианстве. Которое, однако, постулировало достижения всего этого только после прекращения «обычной» физической жизни. Как отдельного человека, так и человечества. В этом христианство было солидарно с другими учениями Осевого времени.

Однако европейцы оказались единственными, кто стремился воплотить эти принципы в мирской, социально-политической жизни. И последовательно делал это из столетия в столетие. Суть такого мировоззрения была наиболее откровенно и концептуально сформулирована коммунистами. Коммунизм есть идейная квинтэссенция новоевропейского мировоззрения. В других западных идеологиях эти принципы сформулированы не столь откровенно. Однако достаточно последовательно реализовывались на практике.

Особым очагом практической борьбы за бесконечное счастье, совершенство и гармонию в реальном земном мире стал Китай (оригинальные философские системы Осевого времени, квазикоммунистические движения и пр.).

Что и предопределило последовательную европеизацию таких стран китайского культурного региона, как Япония и Южная Корея. Устойчивость коммунистических режимов в Китае, Северной Корее, во Вьетнаме.

Поэтому новоевропейское (российское) общество ориентировано на достижение целей. Экономического процветания, творческой самореализации, военной победы, получения удовольствия. Цели имеют совершенно самостоятельное значение. И не подчинены принципам физического воспроизводства и сохранения культуры и идентичности. Например, западные (русские) воины ещё в середине XX  века решительно жертвовали собой ради победы страны. Очень многие художники, после смерти признанные великими, напряженно занимались творчеством, не имея с этого никакого дохода. Подобные установки ещё в древности существовали у различных индоевропейских народов. И транслировались во вне. Однако были существенно ограничены традиционной культурой. Но именно в период Нового Времени в среде европейских народов ставка на результативность стала основой культуры.

Что позволило решительно двинуть вперёд все сферы европейского общества.

Современный постмодерн и модерн в Европе оказались гораздо более выраженными и рельефными, чем были в эпоху Античности. (Тогда во многом сохранялся традиционный уклад сельской жизни, по крайней мере по сравнению с европейской современностью; к тому же переход к неотрадиционализму происходил под влиянием христианства – внутриимперской религии). И не была столь широко растиражированная идеологема «рая на земле». В период Античности постмодерн был более проходным, несамостоятельным явлением. В нем практически сразу стали прорастать побеги неотрадиционализма. В античное время на развалинах одних коллективов выживания сразу начиналось строительство других. Именно неотрадиционную модель общества несли в мир крепнущие меньшинства, такие как христианство.

Разум по-настоящему поверил в себя, в свою способность открыть и найти всё что угодно. Эта убеждённость освободила его от оков и в сотни раз увеличила силу и эффективность. Огромные духовные и материальные ресурсы, до этого уходившие в другие сферы, поступили в распоряжение науки.

Результат не заставил себя ждать. Открытия посыпались как из рога изобилия. Они оказались настолько важными и многочисленными, что качественно в небывалом за всю историю объёме изменили жизнь миллиардов людей.

Средневековье было временем традиционного, устойчивого образа жизни. Мир средневекового человека был чётко очерчен, пространство делилось на своё и чужое. Каждая сфера жизни имела для человека строго определённое значение в соответствии с его социальным статусом, этничностью и пр. И отдельный человек, и сферы его деятельности были чётко оформлены и ограничены. Над всем главенствовали интересы целого, его гармония, будь то отдельная сельская община, или христианский мир, или вселенная. Смыслом обществ было физическое и культурное воспроизводство, воспроизводство идентичности

Но появляется культура Нового времени. Важнейшая причина её возникновения – антично-полисные корни, характерные для всех европейцев, не только для прямых наследников античности, но и для германцев и славян. Для такого общественного устройства и сопряженного с ним менталитета характерны самоуправление, свобода личности, соревновательность. Современная европейская государственность (так же как и средневековая) фактически является гибридом полисного устройства с военно-бюрократическим (с основой на полисном). Синтез полиса и деспотии был уже характерен для Древнего Рима. В новой Европе он стал ещё более глубоким.

Как показала та же Античность, развитое полисное начало приводит к чрезвычайно резкому росту уровня развития экономики и культуры, свободы нравов и самовыражения, росту политической активности. Всё это приводили к росту потребностей. А рост потребностей – к росту экономики.

Рост экономики требовал повышения эффективности производства. В отличие от Античности, в новой Европе не было дешевой трудовой силы рабов, поэтому стали появляться и приживаться технические новинки. Стали развиваться прикладные и естественные науки, всё быстрей и мощней.

Развитию науки в огромной степени способствовало христианство. Оно постепенно десакрализировало материальную Вселенную, разрушило представление об иерархии населяющих её богов и духов. Это способствовало появлению естественно-научного интереса к миру, появлению научного эксперимента. К тому же в зрелом средневековом христианстве получило развитие система логического обоснования религиозной истины – истины единственно верной. Это вызвало огромный всплеск внимания к точности и достоверности доказательства, что впоследствии перешло в науку.

Наука, культура и экономика поддерживали рост друг друга в небывалом в истории человечества масштабе, что позволило кардинально изменить жизнь людей. И появилась надежда, что блаженства и гармонии можно будет достичь средствами улучшения земной жизни.

С началом Возрождения и Нового времени все проявления человеческой жизнедеятельности стали обретать самостоятельное значение. Все они стали бурно развиваться независимо от влияния этого развития на интересы социального и культурного целого. Эти достижения обрели самостоятельную ценность. Независимую от интересов целого и его воспроизводства.

Всё это решительно доминировать над носителями традиционной культуры. Не обладающими новыми, совершенными достижениями науки и техники, социальной организации. И порой не имеющими столь мощного боевого духа.

Одновременно резко индивидуализировался и стал терять связь с целым и отдельный человек. Он, как и сферы человеческой жизни, приобрёл самостоятельное значение. Человек принялся бурно удовлетворять собственные потребности, реализовывать личные качества. И всё это – без оглядки на интересы целого. Оно стало распадаться. Стабильные границы своего и чужого стёрлись или стали проводиться произвольно и быстро меняться. Социокультурное и национальное целое стало постепенно распадаться, ведь разделение на «своё» и «чужое» ведёт к созданию границ, очерчиванию целого, а это целое подавляет и организовывает отдельного индивида. Уничтожение границ деления на «своё» и «чужое» освобождает человека от контроля целого. Человек и реализация его целей и потребностей так же обрели самостоятельное значение.

Сначала настал черёд местных общин, сословий. Они приносились в жертву пока ещё общему: государствам и нациям. В эпоху постмодерна настал и их черёд. Наступила эпоха полной атомизации.

«Культура достижения» подорвало жизнеспособность европейских этносов. В жертву социально-экономической эффективности были принесены институты, обеспечивающие физическое и культурное воспроизводство (община, семья). В жертву достижению целей (военной победы, карьерного роста и пр.) были принесены лучшие представители общества. Кто-то из них погиб, кто-то не оставил потомства. К тому же в комфортном и богатом обществе альтруизм и высокая компетентность, способности перестали быть востребованными. Всё можно было получить и без них. К тому же современная западная (российская) элита ради сохранения власти и увеличения прибыли преспокойно уничтожает собственный народ ( культурная парадигма, развившаяся до абсурдного уровня). Поэтому в наше время западное общество потеряло способность попросту воспроизводить себя.

Фактически развитое традиционное земледельческое общество с городами, письменностью и мировыми религиями стало вершиной развития человечества. Оно могло гибко приспосабливаться к различным резким изменениям, воспроизводить в самых непростых ситуациях свою идентичность, обеспечивать физическое воспроизводство. «Надстройка» такого общества в виде высокой культуры и политических институтов опиралась на разветвлённую систему коллективов выживания.

Такое общество действует как единая система, направленная на выживание. Прежде всего – на него. И на выживание не только физическое, но и духовно-идеологическое. Этому способствовала ведущая в таком обществе роль земледельческого труда, военного дела и религии: земледельцы добывали пропитание для всего общества, священники обосновывали божественность, незыблемость и святость традиционной организации общества, воины защищали социум.

Все сферы такого социума были соразмерны и подчинены единому замыслу. Не допускались ни чрезмерное «утяжеление» отдельных частей, ни чрезмерное ослабление. Такое общество могло что-то недополучить в плане благосостояния, политических свершений и достижений культуры, но оно сохраняло гибкость и «многофункциональность».

С началом Нового времени европейцы пошли по другому пути – пути самостоятельного развития различных сфер общества. Результаты их развития приобрели самостоятельно значение. Так произошёл переход от культуры выживания» к «культуре достижения».

Составляющие общества перестали развиваться, исходя из необходимости укрепления стабильности системы жизнеобеспечения, религии и сельского хозяйства. Сферы социума теперь развивались по собственной логике и стали считаться самоценными. Теперь они могли вступать в конфликт друг с другом, общей системой общества и жизнеобеспечения. Объявление всей Вселенной «своим» миром привело к разрушению границ и внутренней структуры мира собственного.

В какой-то мере также поступили древние греки. Они перестали мыслить об обществе как о развитии сельского хозяйства и укреплении традиционных институтов и стали приобретать богатство непосредственно, само по себе на основе развития ремесла, торговли и военного наёмничества.

Самостоятельное развитие сфер общества, профессий, наук и искусств потянуло за собой резкую индивидуализацию человеческой личности. Наряду с обвальным ростом могущества и богатства это способствовало развалу коллективов выживания.

Самостоятельное развитие разных сфер человеческой жизнедеятельности приводило ко всё более быстрому, массовому и непосредственному удовлетворению различных человеческих потребностей и способов их удовлетворения и в пище, и в престижных предметах, и в самореализации. Причём это удовлетворение происходило не в системе физического и духовного самовоспроизводства общества, а всё больше и больше – вопреки ей.

В эпоху модерна на место священников пришли интеллектуалы и деятели искусства, которые вместо незыблемости и вечности стали отстаивать и создавать новшества и изменения, на смену воинам – буржуа, на место крестьян – рабочие. Люди, вместо того, чтобы защищать и кормить общество, теперь производили богатство. Они изрядно расшатали систему выживания общества, заменив самое важное второстепенным, хотя и значимым. Но общество модерна ещё способно было воспроизводить материальные и духовные ресурсы и защищать себя.

При постмодерне на место интеллектуалов пришли шоумены и спортсмены, на место промышленной буржуазии – финансовый капитал и компании, работающие в сфере Интернета, на место рабочих – бармены, проститутки и аниматоры. При постмодерне только распределяют, но больше ничего не производят. Система жизнеобеспечения окончательно разрушается. Европейское общество больше не способно воспроизвести и защищать себя. Вообще продуцировать что-либо.

«Культура достижения» развилась до самоубийственного абсурда. На место масштабных целей, достижение которых требовало планомерного труда и лишений, пришло массовое «обожествление» сиюминутного удовольствия, власти или богатства. Жизнь строится по принципу «пира во время чумы». О будущем большинство западных людей по настоящему не заботиться. Полностью потеряно ощущение исторической перспективы.

Конечно, влияние глобального европеизированного мира на неевропейские культуры нельзя сбрасывать со счетов. Ведь глобализм в последние десятилетия несёт не столько новые идеалы и жизненные ориентиры, но более удобные и эффективные бытовые практики. Которые помогают реализовывать потребности, общие для всех людей. С которыми редко борются даже последовательные ретрограды.

И эти практики исподволь разрушают традиционный уклад. Поэтому, например, постепенно снижается рождаемость во многих исламских странах. Пусть и не до западного уровня. Но всё же.

Европейские лидеры и идеологи, отказавшись от самих себя ради эффективных бытовых практик, могли даже рассчитывать на постепенную победу надо всеми и вся. Однако такая политика слишком быстро уничтожает европейские народы – основу глобализма. А вместе с ними – и эффективную экономику. Социальная система общества глобального потребления слишком быстро пожирает саму себя. Насущным становится появление нового.

Такая ситуация должна была рано или поздно сложиться среди хотя бы части разумных существ. Разум приводит к тому, что некий предмет обретает собственную ценность. Независимую от его утилитарного назначения. Или значимости в жизненном мире в целом. Это и привело к появлению искусства как такового. Даже каменные топоры в неолите делались как настоящее произведение искусства.

С появлением производящего хозяйства и государственности люди достигли действительно масштабных достижений, поднялись над природой. И им теперь постоянно приходится бороться со злом, порождённым не природой, а собственным разумом и собственными успехами. Дальнейшее развитие человечество происходило по инерции, вынужденно.  И совершенно не обусловлено стремлением человека к выживанию. Развитие бобернулось военной угрозой, жестоким социальным неравенством, деградаций единства общности «своих». Чем больше были успехи, тем больше – опасности и уродство жизни. И тем более изобретательными приходилось быть для их хотя бы частичного преодоления. Человеческая жизнь не становилась лучше. И  к улучшению не способна. Любой успех – лишь короткая передышка в самоубийственной гонке разума. Который порождает только новые опасности.

Но в целом различные цивилизации всё же ограничивали значимость единичного: вещи, человека, социального института и пр.. В новой Европе и России это ограничение впервые было радикально отброшено. Разум добился максимального воплощения одного из своих основных качеств. И стал представлять реальную опасность для выживания общества. Неминуемо жесткое ограничение разума и значимости всего единичного. Если общество хочет выжить. Европейская цивилизация как притча продемонстрировала все те возможности и опасности, которые открыты для разумных существ.

Ещё на заре эпохи просвещения такую судьбу цивилизации предсказал известнейший разработчик философии истории Джамбаттиста Вико: «Наиболее значительная идея заключалась в том, что именно различная душевная организация людей, сначала почти животная, а затем постепенно гуманизировавшаяся, порождала соответствовавшие ей нравы, социальные и государственные институты на каждой ступени  – от безгосударственной разъединенности гигантов до народной республики и абсолютной монархии. Сила творческой фантазии идет на убыль, её место занимают рефлексия и абстракция. Прокладывают себе дорогу справедливость и естественное равенство, разумная природа людей, «которая только и является человеческой природой». Но человеческая слабость не позволяет полностью достичь совершенства или удержать его. Народ, приближающийся к совершенству, оказывается жертвой внутреннего нравственного распада, возвращается в прежнее варварство и начинает тот же жизненный путь»[1].

Итальянский философ опирался на разработки античных мыслителей, которые уже имели опыт наблюдения за взлётом и последующим крахом культур. И на этой основе пришли к выводу о циклическом развитии цивилизаций.

Относительно короткие циклы становятся частью более длительных: например, становление и крушение античности укладывается в «осевое время», так же как и развитие европейской цивилизации – от Средневековья к Новому времени и постмодерну. Оба этих цикла укладываются в общий цикл повышенной культурно-исторической активности «осевого времени». Возможно, «осевое время» – часть более крупного глобального цикла.

Каждый цикл только в самой общей схеме повторяет предыдущий. В конкретно-историческом измерении история никогда не повторяется. Исчезают и появляются новые народы, необратимо изменяется техника, религиозные и этические представления.

В рамках Европейского осевого времени сохраняется общая схема. Бедное, жестко организованное, коллективистское и консервативное общество постепенно развивается в богатое, высокоразвитое, ориентированное на инновации и индивидуализм. Последнее уничтожает само себя, уничтожая национальные коллективы выживания и доводя до опасной степени развития свои особенности. Потом всё возвращается к изначальному, консервативно-коллективистскому состоянию, но на основе новых этносов, религий и ценностных систем.

Такова система развития цивилизаций европейского типа: затяжной и чрезмерно активный подъём, за которым следует резкое и жестокое крушение, потом начинается развитие во многом новой цивилизации, которая усваивает только самые эффективные и необходимые достижения предыдущей.

Есть восточный вариант исторической эволюции, когда период бурного развития более короток и менее интенсивен. Отбор перспективных достижений и «ужатие» цивилизации происходит в рамках одной и той же культурной парадигмы без разрыва преемственности. Таким образом развивались китайская и исламская цивилизации. Такое «ужатие» этих цивилизаций произошло после и под влиянием монголо-татарского нашествия. Надстройка «цивилизованного» уклада не опиралась, в отличие от Европы, на «сверхсильную» надстроечно-государственную машину и оказалась относительно легко деформируемой на «верхнем» уровне и подлежащей переформатированию, ограничению креативного потенциала. При этом активизировались и актуализировались общинные и родственные связи, коллективы выживания. Их система во многом заменяла государство.

Нашествия кочевников не породили ничего нового, однако они резко ослабили «верхний» уровень культуры – культуры индивидуалистов и одновременно актуализировали традиционные, консервативные тенденции: например, в Средней Азии переход кочевых общин к земледелию способствовал укреплению общинного начала.

В этих цивилизациях не было полноценного постмодерна. Этап быстрого роста и развития достаточно быстро переходил в неотрадиционный уклад. Всё неспособное к биологическому и социальному воспроизводству сразу уничтожалось, а не искусственно поддерживалось, как это было в рамках европейской цивилизации.

Мощной  преградой на пути идеологии «земного рая», земной «результативности» был и является ислам. Достижение гармонии, счастья, блаженства в нём решительно выносится в иной мир. Регулирование же земной жизни направлено не на трансформацию в соответствии с идеалом счастья и гармонии. Но на сохранение традиционных установок. Пусть и не дающих счастья и самореализации. Но способствующих сохранению и передаче традиции. Которая, в свою очередь, может помочь человеку достичь блаженства в ином мире.

Современный агрессивный политический ислам совмещает установки традиционного ислама на загробное блаженство с новоевропейскими идеалами установления идеальной социальной и политической гармонии в этом мире. Так называемая справедливая жизнь «по шариату». Политический ислам активнейшим образом использует идейные наработки и ментальные образы фашизма и коммунизма. Он – наиболее мощный наследник тоталитарных идеологий XX века. Через него в культуру выживания проникают элементы культуры достижения. Активизирующие социальные процессы. Одновременно политический ислам типичный постмодернистский политический проект. При этом активно ведущий человечество к неофеодализму.

На Северном Кавказе не было и собственного (отличного от российского) модерна. На определённом уровне развития, представляющий традиционный уклад архаичных «общин без первобытности», на Северном Кавказе очень быстро включались архаизирующие механизмы. При этом на Северном Кавказе коллективы выживания веками выполняли функции государства. Так же очень часто под влиянием нашествий кочевников.

Немалую роль играл и играет на Северном Кавказе и ислам. Во многом – как опора для сопротивления европейскому (российскому) модерну и постмодерну. При этом агрессивный политический ислам во многом продолжает дело европеизма в разрушении замкнутых кавказских идентичностей. В глобализации кавказцев. Одновременно он помогает нести базовые кавказские ценности и ментальные установки «в мир».

Европа же (за исключением России) не знала столь разрушительных завоеваний, испытывала «блистательную изоляцию». Местные кандидаты в «потрясатели Вселенной» получили также жестокий отпор, и в первую очередь – от России… Но и Россия не знала полноценной длительной иноземной оккупации.

Но в обоих случаях первоначально цивилизация развивается и усложняется, потом начинается упадок и стагнация. Достижения цивилизации разделяются на актуальные и неактуальные. Последние исчезают, а актуальные получают дальнейшее развитие. Бурный рост после этого прекращается. Цивилизация только воспроизводит наработанные шаблоны.

На Востоке модернообразные всплески культуры быстро привели к появлению неотрадиционализма, очень близкого к традиционализму обычному. Коллективы выживания сохраняются.

В Европе же возникли полноценные модерн и постмодерн. Сначала в период Античности, потом в эпоху «современности». Современные модерн и постмодерн оказались несоизмеримо сильнее античных. Европейская культура развивается по схеме «традиционализм – модерн – постмодерн – неотрадиционализм». Модерн и постмодерн способствуют резкому развитию и обогащению общества. Они наиболее последовательно стремятся к созданию единой Вселенной без своего и чужого и разрушают границы своего мира, структуру, коллективы выживания.

Сейчас мы находимся на стадии перехода от постмодерна к неотрадиционализму. Богатое, индивидуалистическое общество превращается в бедное коллективистическое. «Культура достижения» в мировом масштабе вновь заменяется на «культуру выживания».

Многие традиционные общества при этом сохранили способность  к культурному и физическому воспроизводству. Хотя и значительно трансформировались. Выжило больше их лучших представителей. И они оставили потомство. Одновременно представители этих общество усвоили наиболее полезные достижения европейцев.

Неевропейские культуры сохранили прежде всего систему своей самоорганизации. При этом их традиционная система хозяйствования и жизнеобеспечения чаще всего разрушена. Как не могущая быстро удовлетворять потребности в богатстве и самореализации, отчасти приблизившиеся к европейским. Или же система жизнеобеспечения не справляется с демографической нагрузкой.

Поэтому неевропейские народы не могут самостоятельно себя обеспечивать. И должны так или иначе прикрепляться к западной глобальной экономике. В связи с ослаблением западной социально-экономической системы и западных народов, с одной стороны, незападные народы пытаются добиваться более высокого статуса в ней. С другой стороны, возможности системы снижаются. И чтобы сохранять прежний уровень преференций, представители незападных народов стараются подчинить это систему себе.

Одновременно сильнейшие политические силы Запада заинтересованы в дешевой рабочей силе, лояльном электорате. В случае России – ещё и в посредниках – «откупщиках», позволяющих извлекать из населения прибыль в кратчайший срок.

Всё это создаёт дополнительную мощную поддержку притязаниям неевропейских народов. Которые стремятся к наиболее полному овладению западными территориями и западными богатствами.

Культура выживания ориентирована на максимально длительное воспроизводство и неизменность целого. Культура достижения акцентируется на частном, значимости кратковременного и единичного.

Отдельные элементы общества культуры выживания нередко несовершенны и недостаточно развиты. В обществе невысокий уровень комфорта и богатства. Однако общество культуры выживания компактно и эффективно. Его отдельные части успешно взаимодействуют друг с другом. И оно воспроизводит себя физически и культурно.

Общество культуры достижения имеет очень развитые отдельные элементы, высокий уровень комфорта и богатства. Временное и единичное такая культура стремиться превратить во всеобщее и вечное. Например, расширить мир европейца до размеров космоса. И сделать европейскую культуру общечеловеческой. Однако это достигается ценой разрушения и общества как целого, так и его необходимых составляющих – коллективов выживания. Поэтому и высочайшая культура и всевозможные богатства и достижения лишаются смысла. Они не способны         обеспечить обществу элементарного воспроизводства. Крайне эффективное в частностях исторической жизни, общество культуры достижения бесполезно в основном. Все его успехи дают бурный сиюминутный эффект и оборачиваются провалом.

Поэтому доминирование в мире стало переходить к этим традиционным обществам. А представителям западных обществ приходится думать о восстановлении своей системы физического и культурного воспроизводства. Что сделать им будет очень и очень трудно…

Культуры достижения в итоге дают массу наработок в сфере управления, техники и пр. для культур выживания. При этом сравнительно долго существовавшие культуры достижения склонны к самоликвидации. С одной стороны, многочисленные цели превращаются в самоцели, что разрушает единство культуры. Также самоцель поглощает энергию, нужную для физического и культурного воспроизводства. Одновременно культуры достижения достаточно эффективно и быстро решают задачи и устраняют породившие их вызовы. И необходимость в существовании культур достижения отпадет…

 

 

 

[1] Джамбаттиста Вико // www. wikipedia.org