Национализм как защита окружающей среды.

Семён Резниченко.
Национализм как защита окружающей среды.
Под национализмом мы понимаем отнюдь не какую-либо ксенофобскую идеологию или принципы межнациональной вражды, но мировоззрение и принцип действий, направленных на выживание этноса.
Весьма продуктивным можно назвать деление видов национализма, предложенная В.И. Лениным: «национализм малых наций» и «национализм больших наций». Конечно, в отличии от Ленина, я не склонен считать какой-то национализм «законным», а какой-то «незаконным».
Однако национализм малых наций и диаспоральных народов действительно имеет ряд немалых преимуществ. Формировался он в тяжелых условиях восточных и восточноевропейский многонациональных государств. В условиях межнациональной конкуренции буквально во всех сферах жизни, когда на то же государство рассчитывать бесполезно, да и сами бонусы от государства – следствие успеха в конкурентной борьбе. Такой национализм непосредственно связан с обеспечением собственной безопасности и добыванием хлеба насущного. Он глубоко укоренён в личных и семейных отношениях, крепко связан с коллективами выживания. Такой национализм крепок и может функционировать помимо любой политической идентичности.
Национализм «национальных государств» Запада наиболее сильно проявил себя в межгосударственных конфликтах XIX –XX веков. Он теснейшим образом связан с государственностью, гражданской идентичностью, системой образования, прессой и политическими идентичностями. И крайне недостаточно связан с добычей пропитания, обеспечением повседневной безопасности, семейными, дружеским отношениями. И чрезмерно связан с политикой. За исключением периода войн он оказывался недостаточно востребованным. Таким образом, полиэтнические империи способствовали появлению национализма, а национальные государства его маргинализации через вытеснение в сугубо политическую сферу.
Специфична ситуация у исторически слабо интегрированных русских. В нашей национальной жизни огромную роль играла межгрупповая внутриэтническая конкуренция на разных уровнях. Где группы играли роль квазиэтносов. А этнос во многом оставался оборонительным военным союзом, эффективно функционирующим только в случае масштабной внешней угрозы.
Таким образом, национализм «больших наций», в частности, русской подобен защите экологии, окружающей среды! И дело тут не в «разных биологических видах», о которых заявлял Шендерович. Окружающей средой для современных людей является прежде всего социальная, а не природная среда.
Просто противоречия между различными группами русских, французов и пр. весьма велики. И защита соотечественников для реальных националистов – слишком часто защита тех, кто ничем не отблагодарит и в ответ защищать не будет, кто, может не признаёт и не признаёт существование народов и национализма как такового. Либо это защита тех, с кем просто по-человечески затруднительно вести дела и общаться. И кого, положа руку на сердце, очень трудно считать своим. И, до недавнего времени предпочтительными деловыми партнёрами, различными контрагентами выступают отнюдь не соотечественники. Это и учёные уезжающие на Запад, и партнёры кавказских ОПГ из полиции, и строительные подрядчики, нанимающие выходцев из Средней Азии. Значительная часть русских психологически и в бытовом плане не заинтересованы и заинтересованы незначительно в своих соотечественниках. Или эксплуатируют их хищнически, без возможности последующего возобновления.
Понятно, что здесь, как и в случае с охраной окружающей среды, защита этноса становится прерогативой субкультуры, для представителей которой важно всё, что связано именно с ним.
Но защита окружающей среды может стать актуальной, когда возникает массовая угроза населению по причине недостатка или порчи какого либо необходимого ресурса, как воздух или вода. Так же необходимо массовое освещение этого вопроса в СМИ, благодаря чему экопропаганда добилась успеха на Западе. Так же из-за позиции СМИ существуют проблемы с пропагандой национализма.
Наиболее благоприятными окружающими социальными средами для русского человека объективно являются мир созданной в советский период мир государственной и социальной инфраструктуры. А так же социальная среда западного либерального общества, куда эмигрировали либо так или иначе использовали «дистанционно». Второй вариант был и остаётся менее массовым, но нередко более эффективным для человека, не связанного с российской властью. И для связанного с властью – чем дальше, тем больше – тоже.
Дело в том, что в этих средах наблюдается наибольшая терпимость к человеческому многообразию и специфике отдельной личности. Что абсолютно необходимо разнообразным и индивидуалистичным русским. Конечно, и в постсоветской России, на Западе с этим масса проблем. Но в «других местах» их ещё больше. В подобной системе все легче выжить одинокому, мало защищённому окружающими современному человеку.
Однако обе эти окружающие среды разрушаются и становятся всё менее ёмкими, способны включить в себя всё меньше бенефициаров. В западной социальной среде от русских вообще мало что зависит. В постсоветской российской – смотря от кого. Причём не только от представителя власти или силовика, предпринимателя. Но и от рядового врача, педагога, электромонтажника, шофера или фермера. Профессионализм и добросовестная, результативная работа каждого из нас крайне важны для каждого из нас.
Вне пределов нынешней социальной среды, где есть школы вузы, больницы, дороги и транспортная инфраструктура практически все, за исключением статистических погрешностей, русские люди выжить неспособны. И подавляющая часть нерусских – точно так же.
Но для сохранения инфраструктуры совершенно необходим другой, несовковый, образ жизни и мышления, чем тот, что мы наблюдаем сейчас. Необходима активная кооперация, объединение людей, прежде всего – русских. И активные, самостоятельные действия снизу. Так как от русских, как от большинства и большинства квалифицированных специалистов, прежде всего, зависит сохранение инфраструктуры. Но кооперация существует и сейчас, коррупционная и многая другая. Но она во многом направлена на передел и присвоение уже созданного. Этим грешит и большая часть неславянских этнических диаспор, и русских элитных групп.
Но необходима другая самоорганизации, направленная на обеспечение пропитания, поддержание инфраструктуры и обеспечение безопасности. Пре6жде всего, безопасность и комфортные условия, тех, от кого зависит сохранение инфраструктуры, врачей, фермеров и пр. Передел и присвоение должны отойти на второй план, так делить скоро будет нечего.
Пусть русский человек не может быть «другом и братом» большинству соотечественников соотечественникам. Но должен быть «этим самым» вполне опредёлённым людям, которые реально и добровольно будет делать ему добро, а он – им. (См. смотрим в строке поиска «коллективы выживания»).
В этой связи русские должны активно взаимодействовать с теми представителями других этносов, которые готовы вложиться в сохранение инфраструктуры, а не просто её эксплуатировать. Взаимодействие русских и представителей других этносов должны строится на основе единых взаимовыгодных принципах. Что обеспечивает национальной самоорганизацией тех и других. Необходимо ликвидировать специфические права «малых» этносов, «титульных» этносов автономий, аффирмативных действия. Причина в том, что они создают возможности для паразитирования и безвозмездной эксплуатации инфраструктуры. Необходимы единые правовые принципы, регулирующие существования всех этносов России. Крайне вредно и антиэтническое «гражданское общество» как не способное себя воспроизводить физически и культурно. Многонациональность, когда русские получат все правовые и практические возможности для этнической самоорганизации и развития по соседству и во взаимодействии с другими народами ради сохранения инфраструктуры, поможет стимулировать русскую этничность и сохранить Россию.

1783 – поворотный год истории России.

1783 – поворотный год истории России.
В этом гуду к России был присоединён Крым и ликвидирована угроза нападений кочевников на центр России.
Через 18 лет начался XIX век. Век, когда Россия вошла в перманентный кризис государственности, из которого не вышла и по сей день. Не прошло и сотни лет, а государственное устройство Россия оказалось под вопросом. В нём сформировались сильные территориальные субэтносы и враждебные друг другу социальные и идеологические квазисубэтносы.
Победа на кочевой угрозой лишило российского государства и в некоей степени сам великорусский народ смысла существования и изрядной доли легитимности. Но по другому государство поступить не могло, у него не было выбора. У «несправивишегося» легитимности было бы ещё меньше…Поэтому государство превратилось в мавра, сделавшего дело, но не могущего уйти. И «все остальные» уже сами не слишком понимали, как обходиться без мавра. Ему находили то или иное дело, но всё это было уже «не то».

Марксизм: сильные и слабые стороны

Марксизм: сильные и слабые стороны
Сильная сторона: все стороны жизни общества и в самом деле зависят от того, как люди добывают себе пропитание, а не от различных «идей», «духовности» или «государственной политики».
Слабая сторона: представление о линейном, непрерывном и всемирном прогрессе.

Национальный менталитет и культура

Национальный менталитет и культура
Менталитет народа и его культура, как известно, во много противоположны друг другу. Культура рациональна, а менталитет — психобиологичен. Именно поэтому любая национальная культура вызывает у интеллигенции массу восторгов, а менталитет — ужаса.
Культура сильна и достаточно плотно контролирует менталитет в период расцвета этноса. На начальном же этапе жизни этноса культура ещё слишком слаба и находится в стадии формирования. В период упадка этноса она самораспадается и менталитет опять выпирает наружу.

Новые гностические гимны

http://www.topos.ru/article/poeziya/novye-gnosticheskie-gimny
Новые гностические гимны
СЕМЁН РЕЗНИЧЕНКО

Гнозис

Все престолы и силы – чужие вдвойне
Просто давят и лезут внутрь.
Лезут в душу, в тело, в карман …

А вокруг чужаки и остатки жилищ
И своё среди них не найдёшь.
А найдёшь – не сможешь в нём жить …

Мир есть хаос, гигантский москит-кровосос,
В нём и ты себе сам чужой.
Чувства, тело и мысли – как нити в руках,
Держит пьяный их кукловод.

И как нужен покой,
Как свобода нужна!
Нужен к ним какой-нибудь путь.
Неизвестно, куда он ведёт,
Только можно пока терпеть …

***

Выпью виски бутылку, приду к полынье
Положу на край рыбы кусок.
Запою я для льда и для чёрной воды
То, что знаю и хочется петь.

Про что слышать не хочет на праздник родня
Что не хочет знать знать и король.
Их враги из Заморья знать вряд ли хотят,
А кто знает – мечтает забыть…

И пою я на льду возле чёрной воды
Может, слушает драуг во мгле.
Голова – словно тень над водой.

Ну, а песня летит в пустоту надо льдом,
И недвижно чернеет вода.
Кто откликнется плеском на песню мою?
Кусок рыбы исчезнет потом …

Драуг хитрый и тихий, ты слышишь меня?
Или это рыбы возня?
Очень может, тебе моя песнь не нужна.
Ты голодной пучины раб …

Тебе хочется рыбы,
А песня – призыв
Ненадолго почувствовать жизнь.

Может быть, тебя нет.
И пою я для льда
И безмолвных и тёмных глубин.
Они слушают молча и чушь не несут,
Не добавят тулу[2] морщин …

Песню спел,
Рыба съедена,
Можно идти
Сеть чинить и плавник колоть.
И, взглянув на луну в снеговых облаках,
«Круг земной» перед плошкой листать …

Из новых гностических гимнов

Доигрываем старый спектакль
В дырявых чужих оболочках,
Отваливающихся по ходу игры.

Зато в нас кидают яблочными огрызками
Которые можно есть …
Пока зрители лишь догадываются
Что оболочки чужие.

А что под ними – сами не знаем.
Быть может
Что ничего …

Анжелике

Во тьме ночной пепельно-белёсые
Левиафаны на пляже и мелководье
Томно вздыхают.

Ворочаются в дремоте,
Может, отгрызая куски
От соседа.
Или совокупляясь.

Устало и сожаленьем
То и другое.
Давно уж кислорода и пищи
Нет на суше и в море.

Левиафаны доедают друг друга,
И детишек, если родятся.
И кости их потихоньку
Растаскивают крабы …

Рай

Нету в раю меня
И никого другого.
Есть в раю небеса
И больше нет ничего.

Нет там земли и моря,
Нету там облаков.
Нет там живых и мёртвых
Нету добра и зла.

Нет там верха и низа,
Нету дыр и слоёв.
Нет там света и тени,
Нету звуков и слов…

[1] Драуг – персонаж скандинавской мифологии, вредоносный покойник. Нередко является людям в образе тюленя – оборотня.
[2] Тул – предсказатель у древних скандинавов

Рай.

Рай.
Нету в раю меня
И никого другого.
Есть в раю небеса
И больше нет ничего.

Нет там земли и моря,
Нету там облаков.
Нет там живых и мёртвых
Нету добра и зла.

Нет там верха и низа,
Нету дыр и слоёв.
Нет там света и тени,
Нету звуков и слов …

Анжелике

Анжелике
Во тьме ночной пепельно-белёсые
Левиафаны на пляже и мелководье
Томно вздыхают.

Ворочаются в дремоте,
Может, отгрызая куски
От соседа.
Или совокупляясь.

Устало и сожаленьем
То и другое.
Давно уж кислорода и пищи
Нет на суше и в море.

Левиафаны доедают друг — друга
И детишек, если родятся.
И кости их потихоньку
Растаскивают крабы …

Из новых гностических гимнов.

Из новых гностических гимнов.
Доигрываем старый спектакль
В дырявых чужих оболочках,
Отваливающихся по ходу игры.

Зато в нас кидают яблочными огрызками
Которые можно есть …
Пока зрители лишь догадываются
Что оболочки чужие.

А что под ними – сами не знаем.
Быть может
Что ничего …

Подллинный уровень прогресса

Подлинный уровень прогресса определяется данными по периоду, ниже которого уровень развития общества не падает даже после нескольких периодов развития и упадка .

Национализм vs ксенофобия?

Семён Резниченко.
Национализм vs ксенофобия?
Ксенофобия «официально» считается неотъемлемой частью националистического мировоззрения. Но насколько это верно?
С одной стороны, националист чётко разделяет своих и чужих. И интересы своих для него всегда на первом месте. И он последовательно ведёт борьбу против врагов своего народа.
Но вот именно что врагов. А отнюдь не против всех чужаков.
Здоровая ксенофобия направлена против реального противника или группы противников. Которые объективно враждебны в настоящее время.
Настрой на борьбу с врагами не может быть самоцелью. Главное – защита реальных интересов своего народа. Но отнюдь не нанесение вреда врагам. Ради него нельзя жертвовать пользой своих.
К сожалению, ксенофобия нередко эмансипируется от национализма. Приобретает самостоятельное значение. Нанесение вреда врагам, реальным или мнимым, становится самоцелью. Которой приносится в жертву польза своих.
Классический пример такой ситуации – Адольф Гитлер. Его антикоммунизм, славянофобия и антисемитизм явно превосходили немецкий национализм.
В отличии от Отто фон Бисмарка. Этот отнюдь не мирный человек не столько кого-то люто и постоянно ненавидел. Сколько любил немцев и Германию. В результате Бисмарк создал великую Германскую империю.
А Гитлер её разрушил. Впустую погубил миллионы немцев. Жестоко подставил всех белых националистов и консерваторов. Вознёс до небес своих врагов, левых и либералов. Последствия гитлеровской авантюры мы, русские, немцы и пр., расхлёбываем по сей день. Демографические, социокультурные, гендерные и многие другие.
Талантливого человека подставил кругозор и склад мышления рядового бюргера-штурмовика…
Примеру Гитлера следуют некоторые украинские националисты. Которым, главное, насолить «клятим москалям». И ради этого они готовы превратить Крым в оплот исламизма. Который в случае успеха будет работать против них. Независимо от того, будут они владеть Крымом или нет.
В середине XX века активно действовал и другой националистический лидер. Куда более успешный. Речь идёт о Махатме Ганди. Он, конечно, не был тем добреньким сахариновым дедушкой, каким его изображала пропаганда. Но он был мудрым и волевым лидером. Чётко видевший положительную цель своей деятельности – создание великой и свободной Индии. Идя к ней, он последовательно не отвлекался на выяснение отношений со всевозможными чужаками. Боролся когда необходимо и с кем необходимо. Чего очень многие индусские националисты в упор не понимали. И потому Махатму и убили. Но вот из «индийского проекта» благодаря его усилиям удалось извлечь максимум. Учитывая, мягко говоря, неоднородность Индии, такой страны легко могло и не быть…
В интеллектуальном мире чрезмерно разросшаяся ксенофобия приводит к демонизации некоторых народов. Они наделяются чертами онтологического, предвечного зла. Представители таких народов фактически напрямую приравниваются к злым духам. Особенно такие построения характерны для антисемитов.
Тогда как на деле демоны это демоны, а люди это люди. Бывшие враги регулярно становятся союзниками, а союзники – врагами. А потом опять союзниками. И наоборот.
Конечно, отношения между разными народами складываются очень по-разному. Иногда союзничество или вражда откровенно преобладают. Чаще всего отношения, как говорится, «ни рыба, ни мясо». Всё это влияет на этнические стереотипы, распространённые в самых широких слоях представителей данных этносов. И стереотипы эти достаточно стойкие. И вполне обоснованные ходом истории.
Однако «профессиональные» националисты, особенно интеллектуальные должны над этими стереотипами хотя бы приподниматься. Хотя бы время от времени. Для пользы своего народа крайне важно учитывать веяния конкретного момента.
Ксенофобы интересуются, прежде всего, врагами и нанесением им вреда. Реального или виртуального. Свой народ, к стати, они могут и не любить. И вообще он для них не столь важен.
Для националистов важна польза своего народа. Его выживание, благо, процветание. Они не увлекаются борьбой против какого-либо «мирового зла».
Как говорится, нет у Британской империи вечных врагов. Но есть вечные интересы…