Наш маленький Макондо

http://rbardalzo.narod.ru/news/semen_reznichenko_nash_malenkij_makondo/2016-08-01-127

Семен Резниченко

Наш маленький Макондо

Путешествие дилетантов

Небольшая кампания менеджеров и поэтов собралась у поворота шоссе. Они ждали микроавтобус водилы – шабашника, и за одно двоюродного брата одного из них. Все они, кроме ожидаемого водилы, когда писали стихи или что-то другое. И иногда делали это и сейчас, когда позволяла работа в невнятном офисе или шабашки, от рекламных текстов до электросварки. Они давно не собирались вместе и решили прокатится в закубанские горы.

Неженатые и бездетные вызывали бурную зависть у двоих разведенных, которые законопослушно выплачивали алименты. И те, и другие предпочитали детям котов.

Из женщин в кампании была поэтесса Манька, когда-то красивая брюнетка. Так и не растолстевшая, но ставшая похожей на прокопченную воблу. У Маньки не было мужа и детей, иона не знала, радоваться или грустить по этому поводу. Зато она знала, что любит абсент. Но на него не всегда были деньги. Тогда можно было и водку с пивом.

Все это уже было принесено и куплено, когда подъехал микроавтобус. В предвкушении с шутками загрузились. Покати по шоссе, окруженному когда-то полями. А теперь зарослями мелких кустов с круглыми кронами. Это продолжалось недолго, приблизились горы.

Иногда можно было увидеть бодрые кирпичные новостройки. И на небольшой холмистой гряде высились величественные буро-красные особняки, похожие на египетские пирамиды. Неподалеку выглядывали из бурьяна турлучные развалюхи. Иногда встречались бодрые небольшие дворики, сверкавшие яркой краской и оцинковкой. Они вырастали прямо из зарослей камыша и кустов, которые разрослись на месте бывших огородов.

Почти нигде не было видно людей или машин. Дома были брошены или служили дачами. Но за несколькими подчеркнуто высокими заборами слышался какой-то гомон иногда музыка. Там жили недавно переехавшие кавказцы.

Но скоро домов не стало видно, они отступили в лес на склоны холмов.

Водила повеселел. Вокруг дороги уже рос лес и не было пустых домов. Которые напоминали ему, как его все жизнь кидали и унижали. Теперь повеяло свежим ветерком и водила вспоминал, как все жизнь кидал и унижал кого-то еще…

Поднялись густо-зеленые холмы, в два ряда разлаписто навалившиеся друг на друга. Вдали за ними поднимались уже серо-фиолетовые горы, по цвету похожие на облака, неподвижно лежащие в синеве на верхушках гор.

Показалась дача, а точнее дом, унаследованный Мишкой от кого-то. Обвалившаяся глина на стенах кое-где обнажала турлук. На длинной деревянной веранде пол шел волной. Двор упирался в лесистый горный склон, его покрывала густая высокая трава. А внутри кое-где был евроремонт. Там и расположились.

Самый приятный момент поездки был тогда, когда на стол стала выпивка и закуска. Но к ней еще никто не притрагивался…

Сели, выпили и закусили. Захотелось поспрашивать о чем-нибудь интересном. За этим подступили к Жене, работавшему казаком.

Женя пытался торговать, писал стихи, чтоб как-то объяснить, что торговать не получается и любил поговорить о кубанской старине. Под эти разговоры вступил в казачество. Занимался спортом и попал в дружину. В ней – нашел постоянный заработок и душевный покой.

– С полицией патрулируем. У нас Наська, сержант. Четко сразу указывает, куда и кому.

– Жень тебе ж по голове в начале года дали! – напомнил ему Мишка.

– Ну, да из-за нее, когда бесится, не думает.

– Так это ж хреново! –

– Так мне и тем более думать не надо!

Женя улыбнулся и сладко зевнул. Он впадал в приятно – заторможенное состояние служивого человека не на службе.

Пошутили насчет Госпожи в полицейской форме, поставили БДСМ – порно на ноутбуке. Попросили друг – друга почитать стихи, потом посетовали, что читать уже никто не хочет. Вспомнили старые времена, когда «хотелось и моглось», выпили за их возращение. Выпили еще, захотелось сделать что-нибудь интересное. Достали раскурили кальян. Закурили какую-то смесь, которую Манька называла одуванчиком.

Прикурив, Женька тихо прикорнул. А вслед за ним стали придремывать и все остальные. Постепенно закемаривали под бульканье кальяна. «Мертвые, ну мертвые!» – иногда взвизгивала Манька по поводу БДСМ-порно. Садисты с мазохистами казались Маньке скучающе – отстраненными, и вялыми.

После реплик Маньки некоторые из курящих лениво поворачивались к экрану и тут же снова начинали придремывать. «Заплатил алименты – и посидеть можно спокойно!» – с ласковой ехидцей пошутил Мишка, отворачиваясь к кальяну.

Стало еще спокойней и проще, никто не обратил внимание, когда экран ноутбука потемнел и погас. С полумраке стала видна маленькая голубая лампочка. Это оказалось чуть интереснее порно. Вспомнили отсутствующего Петьку, гея, хотя и больше «в душе». Пожелали ему маленького путеводного огонька в жизни.

После чего появилось ощущение, что пьянка так или иначе удалась.

Все уже расползлись по диванам и матрасам, где иногда тихо посапывали или всхлипывали. Некоторое время еще шебуршала Манька, они с Мишкой покормили остатками закуски прохожего кота. Потом затихла и Манька.

Мишка вышел на веранду. Уже почти смерклось и высокая серебристо-зеленая трава стала еще серебристей. Горы из синих сделались черными, небо темно-синим, каким еще час назад были горы.

В голове роились праздные и никчемные мысли. Что все вокруг – огромный памятник неизвестно кому. Кому-то большому, кто жил неизвестно когда. И которому потом начали строить памятник. Тоже очень большой. И когда построили, успели забыть, кому он предназначался.

И в складках памятника гавкали бродячие собаки. Тихо доживала их кампания со своими родителями и редкими детьми. Приезжие мигранты что-то грызли и перетаскивали в щелях памятника, словно осенние ежи. Они словно готовились к чему-то большому и неизвестному как тот неизвестный, кому построили памятник.

 

Последний станичник

Старик смотрел на угол щебнистой улицы, сварной забор с покосившейся краской, темно-синий зад машины.

Он был один из последних старожилов, потомок дореволюционных казаков, того времени, когда поселок еще был станицей. Старик когда-то учился, служил в армии, уезжал работать, подолгу жил в чужих городах. А ближе к старости жил вдовцом в чужом поселке. Потому что поселка его детства и юности давно не было. Когда-то в нем еще оставались воспоминания о бывшей станице, от которых уже не осталось и следа.

Теперь по соседству со стариком жили гомосексуалисты. Один уже тоже немолодой бывший массовик-затейник, и двое помоложе. К ним нередко приезжали гости, но в целом геи были соседями тихими и незлобивыми. В поселке они были не единственными, так и жили по соседству с одинокими угрюмыми бабами…

И те и другие пили. Но здесь, на юге, много кто и не пил и пить бросал. Ездил шабашить или занимался бизнесом, было несколько фермеров. Мишке, например, бросить пить помогли баптисты. И денег заняли на подъем стройбригады. Потом Мишка баптистов кинул. Брал строительные подряды, женился и завел двоих детей. Купил две машины. И только сейчас в кризис, стал хмурится. Баптистов вообще многие кидали. Хорошие же они вроде люди…

Старик и старший гей как обычно беседовали через забор.

– А да, Ген, не то было в наше время. Никакого уважения нет у молодых. Ни к старшим, ни к друг другу. Детей не любят и воспитывать не хотят. Работать не хотят. Лишь бы эт самое…

– Точно, Михалыч, так и есть! Никакого уважения не стало! Все эти тюремные придури и понты. Алкашня с наркоманами, бездельники! Тока футбол смотреть да матюкаться могут! Молодые еще пареньки, а наглые такие, жадные! Одни эгоисты равнодушные. Не, не такие мы были в молодости.

– Конечно! Смотришь иногда, вроде нормальный приличный парень чи девка. А как пустой, не хочет ничего, не надо ему вроде даже и жить…

– Не хотят! Точно деревянные чи резиновые! Шмотки им все да бабки! А зачем? Да просто так. Сфоткать в соцсетях понтоваться! До чего дошли, стали группы в Интернете создавать, чтоб к самоубийству склонять друг друга! Больше ни на что не способны, что ли? Хоть старших бы, нормальных людей спросили бы, как жить!

– Да им хоть говори, хоть нет!

– И то верно! Эх, куда мир укатится?

– В задницу, Гена…

– Эх…Ладно, надо поглядеть там…

Посмурневший старший из геев заторопился в свой дом. Старик же продолжил смотреть на то место, где он только что был Гена. Смотреть ему больше не на что не хотелось. Из-за дома стучали молотки смуглых гастарбайтеров – строились младшая дочь с мужем. Огород обрабатывать было больше некому, и старик отдал землю младшей дочери под строительство. У нее хотя бы были дети. Хотя после начала муторной, прерывистой и неопрятной стройки уже хотелось видеть и слышать как можно меньше.

Наконец вернулся Гена. Стал привычно жаловаться на расточительность и модничание своего молодо друга Димы.

– Шмотка, то ладно! А то всякие бирюльки, привески. Хрень всякую тягает.

– Он у тебя не казачество засобирался? А то у казаков-то нынешних все разные привески на форме, как говоришь, бирюльки.

– Да не, Михалыч, до казачества не дошло пока – с некоторым испугом ответил Гена.

Негромко подкатила и плавно остановилась большая белая машина. Это приехала старшая дочь Михалыча, стареющий менеджер с крашеными волосами. Привезла пакеты с едой, минералкой и китикетом.

Когда Михалыч одевал очки и смотрел на свою старшую вблизи, она казалась ему похожей на помятого жизнью, но еще не дряхлого мужичка. Или на Карлсона из мультфильма. А издали и без очков выглядела тенью молодой и бойкой девушки, какой и была когда-то. Благо, не растолстела…

Дочь дала Михалычу самый легкий пакет, и он поковылял в дом следом за ней…

 

Швейцарец

Черный дирежабль джипа парил над пустым шоссе. Ровному и неразбитому, потом что ездили по нему не часто. Было темно, но в окнах добротных станичных домов нечасто можно было увидеть свет. Тут почти уже никто не жил постоянно.

Поворот на боковую ветку, ехать среди тенистых деревьев между высоких заборов. Вот и собственные ворота открылись по сигналу. Дальше в гараж на пять машин. Потом можно, постоять, покурить и полюбоваться.

Дом по специально фирменному проекту, немного эклектичному. Что-то от внешне непритязательного швейцарского шале, что-то сдержанно роскошной древнеримской виллы. Темно-бурое с белым и бежевым.

Уже взошла луна. Ближе к дому горы кудрявились лесом, а дальше и выше на них прикорнули сиренево белые тучи. Из-за них луна, как торшер. Горы, небо, деревья, дорога. Из дома не было видно ничего лишнего. Не хуже, чем в Швейцарии, Италии или Испании, но без тупых европейских правил и ограничений.

Только зачем-то эти пустые дома на подъезде. Как будто валяются раковины съеденных устриц или скорлупа кедровых орехов. Надо вроде выкинуть, а возиться не досуг.

Хотя вот с Дагестана приехали, поселились. Езидов из Армении больше стало.

А то еще фермер Михалыч ерундой страдает. Курку-млеко-яйко экологичное толкает. Например, ему, жена тоже покупала. И строит Михалыч, все что-то пристраивает. Навесик новый, ворота. Сыну его на земледелие плевать, сисадмин он или менеджер в городе. Или официант.

– Михалыч, кому пристраиваешь! Дагестанцам, что ли!? То они домик и купят!

– Ну, хоть и дагестанцам – отвечает Михалыч. И лыбится как-то так…

Русский консерватизм

Русский консерватизм.
Среди русских очень много ярких креативов во всех областях жизни. Но они очень индивидуальны и плохо складываются в систему. Их поддерживает недостаточно много людей, либо не достаточно последовательно и постоянно.
Но эти креативы а также присущие русским индивидуализм, анархизм и авторитаризм создают страх непостоянства и изменчивости. Что приводит к возникновению сильного консервативного течению во всех сферах жизни.
Описанное выше соотношение креативности и консерватизма приводит к относительно лёгкой смене форм и вывесок при сохранении подчас весьма архаичной начинки.

Что может спасти русский менталитет

Что может спасти русский менталитет.
Одна из основных проблем русской культуры — достижения и инфраструктура могучего каменного города держатся на менталитете городак деревянного. Где все быстро меняется и начинается сызнова,старое прерывается ине доводится до конца.
При неофеодализме традиционный русский менталитет,основанный на индивидуализме и текучести,непостоянстве может сохранится в случае возникновения небольших спаянных групп людей, оснощённых по последнему слову техники. Независимых и мобильных. Которые сравнительно легко в новых условиях и/или на новом месте смогут создавать стартапы в сфере технологий,сельхозпроизводство и многое другое. Для этого они, сохраняя автономию, должны координировать свои усилия

Никто не хотел переходить к феодализму.

Никто не хотел переходить к феодализму. Но жили в Европе при нём полторы тысячи лет. Так и с неофеодализмом….

Что может спасти русский народ?

Семён Резниченко.

Что может спасти русский народ?

Условно говоря, необходим переход с «китайско –немецкой», централистской  модели организации связей в обществе на индийскую. Поскольку первая с треском провалилась после крушения Советского Союза и восстановлению не подлежит. При всех своих достоинствах, она себя исчерпала.

Нескольким активным квазисубэтносам и субэтносам русских, социально –профессиональным группам необходимо договорится о регулярном обмене услугами. Не через некоего посредника, а напрямую. Услуги должны охватывать наиболее важные сферы: обеспечение продовольствием и техническими устройства, защиту, медицинское обслуживание. А так же досуг.

Сами субэтносы и квазисубэтносы должны структурироваться через коллективы выживания и их сети.

В процессе такого взаимодействия квазисубэтносы и субэтносы могут приобрести некоторые черты индийский каст. Хотя нарочитый иерархизм и абсолютная наследственность статуса русским вряд ли нужны. Статус должен в большей степени зависеть от способностей и наклонностей, и все участники взаимодействия должны чувствовать себя и считаться полноценными людьми. Хотя без иерархии обойтись тоже не получится…

Представители групп, русских, вступающих во взаимообмен, должны открыто признавать существование друг друга, относится друг к другу терпимо. Даже в случае существенных различий в образе жизни и системе ценностей.

В Индии относительно схожим образом различные племена и народы становились кастами в рамках единого общества. В древности на Руси схожим образом отдельные поселения объединялись в сравнительно крупные и жизнеспособные славинии.

Но для этого необходимо появление у русских чётких и исполняемых принципов и правил. В первую очередь – что отдельная община должна другим (вместе или по отдельности) и что эти общины должны ей.

А так же в каких случаях и в какой форме общины должны действовать сообща.

Понятно, что такие отношения не могут быть всегда абсолютно равноправными, но должны быть взаимовыгодными. А так же всем известными, разделяемыми и соблюдаемыми.

Другой важнейший момент – правила сравнительно безболезненного отпочкования от общин  разных групп и создания новых общин. Правила выхода из общины отдельного члена (более простые – для молодого, более сложные для полноправного взрослого). Эти правила должны быть чёткими, разработанными, должны учитывать права обеих сторон.

Понятно, что такие принципы могут меняться с изменением обстоятельств. Однако должна соблюдаться преемственность и сохраняться святость принципов.

Наш ответ марксистам

Наш ответ марксистам.

Высокоразвитые общества: эволюция.

Архаика.

Характеризуется стабильностью и традиционализмом общества, медленными темпами изменений.

Длинный переходный период (модерн)

Иногда включает до трёх этапов (ранний, средний и поздний). Характеризуется массовым и быстрым созданием материальных и культурных ценностей.

Кроткий переходный период (постмодерн).

Иногда может включать до двух периодов: ранний и поздний. Характеризуется разделом и усвоением накопленных ценностей.

Неофеодализм

Включат в себя переходный период и развитый неофеодализм. Наступает после уничтожения и исчезновения значительной части материальных и культурных ценностей. Характеризуется возвращением многих элементов традиционного уклада, но уже в новом историко-культурном контексте.

Примечание 1

Некоторые периоды в истории конкретных обществ могут растягиваться, другие — сужаться. Иногда периодов модерна и постмодерна могут быть весьма кроткими. Особенно – постмодерна.

Примечание 2.

Один из предшественников «Социогнозиса» итальянский философ Джамбаттиста Вико считал, что все народы в последовательно проходят три стадии развития

 «Божественную» эпоху (безгосударственную при господстве жречества) Примерно соответствует архаики

Героическую эпоху (отображенную в героических эпосах) Примерно соответствует переходу от архаики к модерну.

Человеческую эпоху(описанную в традиции историографии). Примерно соответствует зрелому и позднему модерну, постмодерну

Государство возникает в героическую эпоху как система аристократического правления. Ее сменяют представительная монархия или демократия в эпоху человеческую – эпоху «естественной справедливости».

Достигнутое прогрессивное состояние общества, по Вико., необходимо сменяется стадией упадка к первоначальному положению. Практически полностью соответствует неофеодализму.

При этом Вико справедливо полагал, что степень разрушения предшествующего общественного организма тем значительнее, чем более высокий уровень зрелости и совершенства был им достигнут.

Джамбаттиста Вико // http://www.bibliofond.ru

 

Демократия, авторитаризм и тоталитаризм: слабые и сильные стороны.

Демократия, авторитаризм и тоталитаризм: слабые и сильные стороны.
Демократия может дать быстрый всплеск развития, переходящий в быстрый же упадок. Тоталитарные и авторитарные режимы эпохи модерна могут дать то же самое, а могут и не дать.
А вот близкие к авторитаризму режимы периода традиционного общества не могли дать столь быстрого роста. Но они были долговечны и способны к хорошей регенерации

Национализм

Национализм есть защита долговременных интересов конкретного этноса, направленных на их физическое и культурное воспроизводство, сохранение идентичности.

Патриотизм

Патриотизм есть защита долговременных интересов жителей конкретной территории, направленных на их физическое и культурное воспроизводство, сохранение идентичности.

Духовность: что это?

Семён Резниченко.

Духовность: что это?

Духовность, крайне часто обсуждаемая в России конца XX XXIвв. Однако это понятие нередко использовалось в сиюминутной публицистической полемике. Либо при его раскрытии использовались нечёткие квазихудожественные образы.

Определение духовности решила дать русскоязычная  «Википедия»: «Духо́вность — в самом общем смысле — совокупность проявлений духа в мире и человеке. В социологиикультурологии и публицистике «духовностью» часто называют объединяющие начала общества, выражаемые в виде моральных ценностей и традиций, сконцентрированные, как правило, в религиозных учениях и практиках, а также в художественных образах искусства. В рамках такого подхода, проекция духовности в индивидуальном сознании называется совестью, а также утверждается, что укрепление духовности осуществляется в процессе проповеди (увещания), просвещения, идейно-воспитательной или патриотической работы.

В современном западном религиоведении духовность в наиболее общих чертах характеризуют как «жизнь, проживаемую в полноте уникального опыта внутренних переживаний человека, в которых могут присутствовать традиционные западные культурные символы» и другие значимые для человека образы. Как отмечает Айлин Баркер, духовность отличается от религиозности тем, что источником последней является внешний мир в виде предписаний и традиций, тогда как источником духовности является внутренний опыт человека».

Мы же коснёмся феномена духовности в историко –культурном контексте. Здесь мы можем назвать духовностью использование исторической памяти о событиях прошлого либо о традициях и социальных практиках, уже вышедших из обихода. Однако остающихся в народной памяти и продолжающих сохранять символическую значимость.

Духовность служит укреплению идентичностей и единства различных человеческих общностей. Духовность так же способствует созданию значительных произведений искусства. В меньшей степени – исследованиям в области гуманитарных наук. Духовность порождает существенно изменённые образы прошлого, освящающее настоящее.

Яркими проявлениями духовности можно назвать «Илиаду» и «Одиссею» «Библию», книги конфуцианского канона. Причём здесь имеется ввиду не только литературные тексты, но и яркие и мощные идентичности, связанные с ними: этнические религиозные, культурные. Духовность, удалённая от насущной повседневности, художественно трансформированная историческая память, может подниматься над сиюминутными интересами мелких групп и отдельных личностей. Основанные на ней идентичности могут объединять значительное число людей в течении долгого времени.

В нынешней России наиболее значимыми элементами духовности является память о Великой Отечественной войне.

При этом духовность – явление ментального и идеологического порядка. Без крепких и эффективных социальных практик, осуществляемых как государством, так и самими людьми независимо от него, духовность легко оказывается бесполезной.

Практики должны быть направлены на физическое и культурное воспроизводство народа в длительной перспективе. А не на сиюминутные, пусть и яркие цели.

Пусть эти практики почти всегда не слишком соответствуют  тем образцам, которые преподносятся в сфере духовности. Чаще она освящает явления, от образов духовности существенно отличные. Однако без достаточно эффективных, пусть и не идеальных практик духовность легко приводит к фарисейству бессмысленному начётничеству, уходу от реальности и геймерству.

Наглядным примером этому служит результат деятельности т.н. «строй русской партии» или, как их ещё называют, старопатриотов или позднесоветских почвенников. Нередко ориентированных на ценности православия.

С одной стороны, результаты их деятельности блестящи и грандиозны. Были созданы замечательные художественные произведения, проведены разнообразные глубокие изыскания в сфере русской истории, филологии, этнологии, искусствоведения. Было немало сделано для популяризации и проповеди православия. «Духовная составляющая»  была сделана ярко и весьма привлекательно.

Однако позднесоветско – постсоветская духовность так и осталась весящими в воздухе «куполами облаков». Не нашлось социальных практик, на которые она могла бы опереться. И дело даже не в последовательной деградации государственности. Самое главное, низовая самоорганизация русских уже была разрушенной. Люди так же уже не могли создавать и обеспечивать себя, но лишь получать и делить. Народ с верху до низу занимается делёжкой и усвоением уже накопленных духовных и материальных богатств, не желая создавать новые. В таких условиях духовность стала инструментом сиюминутных идеологических и коммерческих манипуляций, а так использоваться для отдыха и развлечения.

И дело не в том, плоха или хороша духовность. Как и всё в этом мире, она хороша, когда используется по назначению. И может заменить отсутствия «всего остального».