Функциональность в обществе и её ограничения

Семён Резниченко.

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36685

Функциональность в обществе и её ограничения.

Любой социальный институт или проект  имеет коэффициент полезного действия. Его эффективность не может быть выше определённого уровня, он требует затрат и усилий также не меньше определённого уровня. Какой либо институт или проект может приносить пользу лишь в ограниченной сфере социальной жизни. Также практический ни один институт или проект не может быть эффективным бесконечно долгое время.

Однако материальные вложения почти всегда недостаточны, а требования, предъявляемые обществом к институту или проекту, почти всегда завышенные. Институт, проект и  пр. нередко объявляется и воспринимается чем-то сверхценным, что позволяет привлечь  в него дополнительную энергию человеческих усилий без дополнительных материальных вложений.

В течении определённого промежутка времени дополнительные усилия засчёт сверхценности социального института либо проекта могут принести существенную пользу всему обществу. Однако со временем на жизнеспособности всего общества может негативно сказаться недостаток усилий и внимания в отношении других институтов или проектов. Также социальный  институт или проект может оказаться чрезмерно зависимым от приписанной ему сверхценности и не сможет существовать без привлечения дополнительных усилий, если даже в данный момент их нужно прилагать в иной сфере общественной жизни.

С подобными трудностями рано или поздно сталкивается практически любое человеческое  сообщество, поэтому вряд ли какое – либо из них может претендовать на бесконечное существование. Как не бывает вечных вещей, приборов, физических тел.

Однако из вещества, оставшегося из после исчезновения физических тел, возникают другие. Из исчезнувших человеческих сообществ традиционно возникали иные, более или менее преемственные по отношению к прежним.

Специфика полноценного традиционного общества (культуры выживания)  заключается в том, что в таком обществе действует принцип относительно рационального распределения средств и усилий между институтами и проектами в зависимости от их значимости для воспроизводства сообщества, действует механизм достаточно быстрого перенесения статуса сверхзначимости с одного социального института или проекта на другой, например, с празднеств и религиозных церемоний, постов, на сельскохозяйственные работы.

Такое общество не может обеспечить очень быстрый и грандиозный кратковременный результат в какой-либо сфере общественной жизни за короткое время. Однако общество культуры выживания способно к долговременному существованию, самовозрождению.

В рамках культуры достижения ( например, новоевропейской культуры) широко практикуется осознание какого-либо социального института или проекта как сверхценного на длительное время для значительной части общества, привлечение для реализации отдельного проекта максимума энергии, ресурсов и усилий. В роли сверхценного проекта может выступать интеллектуальное развитие, потребление материальных благ, принципы либерализма или религия. Тот же современный радикальный ислам  построен на совершенно новоевропейском принципе абсолютизации, причём всеми членами общества, одного компонента жизни человека – религии. Тогда как ранний ислам, при всём своём радикализме и воинственности, был готов мириться с очень и очень многим за пределами ислама как такового.

Принципы культуры достижения могут дать быстрый и грандиозный эффект, но построенное на них общество быстро изнашивается и теряет способность к воспроизводству. Какие-либо социальные проекты и институты слишком часто объявляются панацеей от всех бед, и применяются совершенно не по назначению, по принципу «будем забивать гвозди микроскопом и смотреть гвоздями». Например уровень счастья в обществе очень долго напрямую увязывался с уровнем материального благосостояния, хотя связь того и другого на практике оказалась не столь очевидной. Чрезмерные усилия, особенно на поздних этапах культуры достижения, оказываются совершенно бесплодными…

Однако и общества, основанные на принципах культуры выживания, существуют не бесконечно. Они часто гибнут из-за неспособности  общества сосредоточиться на решении небольшого количества крайне важных задач. Скорее, успешно воспроизводит себя принцип культуры выживания в сообществах, сменяющих друг друга после исчезновения предыдущих.

Поэтому надо иметь в виду, что общество может находиться в гармоничном, если не  идеальном состоянии. Когда усилия, материальные ресурсы и сверхусилия верно распределены между проектами и социальными институтами, деятельность этих проектов и институтов приносит пользу обществу как единому целому. Ярые фанатики и мыслящие рационалисты не слишком мешают друг другу и сообща приносят благо обществу.

Однако описанное выше –отнюдь не константа жизни общества! Наоборот, подобные состояния имеют место не слишком долго, пока окрепшие тенденции, институты и проекты, группы людей не начинают конфликтовать друг с другом.

Состояние относительной социальной гармонии нужно воспринимать  как некое окно возможностей, которое нужно использовать по возможности быстро и эффективно.

 

 

 

Русская и индийская культуры: сходство и различие

Русская и индийская культуры: сходство и различие.

И русская, и индийская культуры по своей сути индивидуалистические. Причём с весьма резким, концептуальным разделением сакрального и профанного, принципов жизни и поведения «людей сакрального» и «людей профанного». Возьмём, например, различие ценностных ориентаций религиозно ориентированных представителей обоих народов и многих других групп русских и индусов.

Однако в индийской культуре гораздо сильнее выражены внеличностные регуляторы социального поведения, в русской же — индивидуальность и антропоцентризм. В индийской культуре больше постоянства, в русской — изменчивости. У индийцев издавна сети коллективов выживания были сильнее государства, у русских же государство было значительно сильнее.

Очень может быть, что русским придётся в недалёком будущем уделять больше внимания внеличностным регуляторам социального поведения и сетям коллективов выживания. Индийскому же обществу зачастую не хватает гибкости и эффективного воздействия государства на его жизнь.

На чём держалась традиционная этика?

На чём держалась традиционная этика?

На чём держалась традиционная этика, отношения между людьми? На принципе «Куда мы денемся с подводной лодки!». В повседневной жизни люди могли получить помощь только от других людей, живущих вместе или рядом с ними. Также люди не обладали совершенной техникой Люди были ограниченны самой жизнью в возможности выбора и объективно зависели друг от друга.

Повторяемость и неповторимость в истории

Повторяемость и неповторимость в истории.

В истории человечества периодически повторяются периоды укрупнения обществ ( античность, Новое Время) и их дезинтеграция (феодализм, неофеодализм). Но в каждом историческом событии всегда есть то, что повторяется в течении всей истории (те же укрупнения и дезинтеграции) и то, что неповторимо (люди, события). Общество и культура в целом также неповторимы.

Культуры выживания и достижения: классификация типов культур

Семён Резниченко.

1 сосна.

«Культура выживания» и «культура достижения». (Дополненный вариант).

Фото http://ivynbee.com

«Нормальной» целью традиционного общества является физическое и культурное воспроизводство, сохранение идентичности. В традиционном обществе всё подчинено этому. К таким «культурам выживания» относится подавляющее большинство этносов, когда-либо живших на Земле. Например, кавказцы.

Но существует и «культура достижения». К которой относятся современные европейцы и русские. И в определённой степени относились античные греки и римляне.

«Культура достижения» базируется на великих идеях Осевого времени. О полном прекращении страданий в мире, всеобщем единстве и равенстве, исчезновении «своего» и «чужого», установлении бесконечной и вечной гармонии, ничем не омрачённого совершенства. Достигнутый результат здесь становится по настоящему значимым, вечным, неизменным, самодавлеющим.

Европейцы заимствовали эти идеи в христианстве. Которое, однако, постулировало достижения всего этого только после прекращения «обычной» физической жизни. Как отдельного человека, так и человечества. В этом христианство было солидарно с другими учениями Осевого времени.

Однако европейцы оказались единственными, кто стремился воплотить эти принципы в мирской, социально-политической жизни. И последовательно делал это из столетия в столетие. Суть такого мировоззрения была наиболее откровенно и концептуально сформулирована коммунистами. Коммунизм есть идейная квинтэссенция новоевропейского мировоззрения. В других западных идеологиях эти принципы сформулированы не столь откровенно. Однако достаточно последовательно реализовывались на практике.

Особым очагом практической борьбы за бесконечное счастье, совершенство и гармонию в реальном земном мире стал Китай (оригинальные философские системы Осевого времени, квазикоммунистические движения и пр.).

Что и предопределило последовательную европеизацию таких стран китайского культурного региона, как Япония и Южная Корея. Устойчивость коммунистических режимов в Китае, Северной Корее, во Вьетнаме.

Поэтому новоевропейское (российское) общество ориентировано на достижение целей. Экономического процветания, творческой самореализации, военной победы, получения удовольствия. Цели имеют совершенно самостоятельное значение. И не подчинены принципам физического воспроизводства и сохранения культуры и идентичности. Например, западные (русские) воины ещё в середине XX  века решительно жертвовали собой ради победы страны. Очень многие художники, после смерти признанные великими, напряженно занимались творчеством, не имея с этого никакого дохода. Подобные установки ещё в древности существовали у различных индоевропейских народов. И транслировались во вне. Однако были существенно ограничены традиционной культурой. Но именно в период Нового Времени в среде европейских народов ставка на результативность стала основой культуры.

Что позволило решительно двинуть вперёд все сферы европейского общества.

Современный постмодерн и модерн в Европе оказались гораздо более выраженными и рельефными, чем были в эпоху Античности. (Тогда во многом сохранялся традиционный уклад сельской жизни, по крайней мере по сравнению с европейской современностью; к тому же переход к неотрадиционализму происходил под влиянием христианства – внутриимперской религии). И не была столь широко растиражированная идеологема «рая на земле». В период Античности постмодерн был более проходным, несамостоятельным явлением. В нем практически сразу стали прорастать побеги неотрадиционализма. В античное время на развалинах одних коллективов выживания сразу начиналось строительство других. Именно неотрадиционную модель общества несли в мир крепнущие меньшинства, такие как христианство.

Разум по-настоящему поверил в себя, в свою способность открыть и найти всё что угодно. Эта убеждённость освободила его от оков и в сотни раз увеличила силу и эффективность. Огромные духовные и материальные ресурсы, до этого уходившие в другие сферы, поступили в распоряжение науки.

Результат не заставил себя ждать. Открытия посыпались как из рога изобилия. Они оказались настолько важными и многочисленными, что качественно в небывалом за всю историю объёме изменили жизнь миллиардов людей.

Средневековье было временем традиционного, устойчивого образа жизни. Мир средневекового человека был чётко очерчен, пространство делилось на своё и чужое. Каждая сфера жизни имела для человека строго определённое значение в соответствии с его социальным статусом, этничностью и пр. И отдельный человек, и сферы его деятельности были чётко оформлены и ограничены. Над всем главенствовали интересы целого, его гармония, будь то отдельная сельская община, или христианский мир, или вселенная. Смыслом обществ было физическое и культурное воспроизводство, воспроизводство идентичности

Но появляется культура Нового времени. Важнейшая причина её возникновения – антично-полисные корни, характерные для всех европейцев, не только для прямых наследников античности, но и для германцев и славян. Для такого общественного устройства и сопряженного с ним менталитета характерны самоуправление, свобода личности, соревновательность. Современная европейская государственность (так же как и средневековая) фактически является гибридом полисного устройства с военно-бюрократическим (с основой на полисном). Синтез полиса и деспотии был уже характерен для Древнего Рима. В новой Европе он стал ещё более глубоким.

Как показала та же Античность, развитое полисное начало приводит к чрезвычайно резкому росту уровня развития экономики и культуры, свободы нравов и самовыражения, росту политической активности. Всё это приводили к росту потребностей. А рост потребностей – к росту экономики.

Рост экономики требовал повышения эффективности производства. В отличие от Античности, в новой Европе не было дешевой трудовой силы рабов, поэтому стали появляться и приживаться технические новинки. Стали развиваться прикладные и естественные науки, всё быстрей и мощней.

Развитию науки в огромной степени способствовало христианство. Оно постепенно десакрализировало материальную Вселенную, разрушило представление об иерархии населяющих её богов и духов. Это способствовало появлению естественно-научного интереса к миру, появлению научного эксперимента. К тому же в зрелом средневековом христианстве получило развитие система логического обоснования религиозной истины – истины единственно верной. Это вызвало огромный всплеск внимания к точности и достоверности доказательства, что впоследствии перешло в науку.

Наука, культура и экономика поддерживали рост друг друга в небывалом в истории человечества масштабе, что позволило кардинально изменить жизнь людей. И появилась надежда, что блаженства и гармонии можно будет достичь средствами улучшения земной жизни.

С началом Возрождения и Нового времени все проявления человеческой жизнедеятельности стали обретать самостоятельное значение. Все они стали бурно развиваться независимо от влияния этого развития на интересы социального и культурного целого. Эти достижения обрели самостоятельную ценность. Независимую от интересов целого и его воспроизводства.

Всё это решительно доминировать над носителями традиционной культуры. Не обладающими новыми, совершенными достижениями науки и техники, социальной организации. И порой не имеющими столь мощного боевого духа.

Одновременно резко индивидуализировался и стал терять связь с целым и отдельный человек. Он, как и сферы человеческой жизни, приобрёл самостоятельное значение. Человек принялся бурно удовлетворять собственные потребности, реализовывать личные качества. И всё это – без оглядки на интересы целого. Оно стало распадаться. Стабильные границы своего и чужого стёрлись или стали проводиться произвольно и быстро меняться. Социокультурное и национальное целое стало постепенно распадаться, ведь разделение на «своё» и «чужое» ведёт к созданию границ, очерчиванию целого, а это целое подавляет и организовывает отдельного индивида. Уничтожение границ деления на «своё» и «чужое» освобождает человека от контроля целого. Человек и реализация его целей и потребностей так же обрели самостоятельное значение.

Сначала настал черёд местных общин, сословий. Они приносились в жертву пока ещё общему: государствам и нациям. В эпоху постмодерна настал и их черёд. Наступила эпоха полной атомизации.

«Культура достижения» подорвало жизнеспособность европейских этносов. В жертву социально-экономической эффективности были принесены институты, обеспечивающие физическое и культурное воспроизводство (община, семья). В жертву достижению целей (военной победы, карьерного роста и пр.) были принесены лучшие представители общества. Кто-то из них погиб, кто-то не оставил потомства. К тому же в комфортном и богатом обществе альтруизм и высокая компетентность, способности перестали быть востребованными. Всё можно было получить и без них. К тому же современная западная (российская) элита ради сохранения власти и увеличения прибыли преспокойно уничтожает собственный народ ( культурная парадигма, развившаяся до абсурдного уровня). Поэтому в наше время западное общество потеряло способность попросту воспроизводить себя.

Фактически развитое традиционное земледельческое общество с городами, письменностью и мировыми религиями стало вершиной развития человечества. Оно могло гибко приспосабливаться к различным резким изменениям, воспроизводить в самых непростых ситуациях свою идентичность, обеспечивать физическое воспроизводство. «Надстройка» такого общества в виде высокой культуры и политических институтов опиралась на разветвлённую систему коллективов выживания.

Такое общество действует как единая система, направленная на выживание. Прежде всего – на него. И на выживание не только физическое, но и духовно-идеологическое. Этому способствовала ведущая в таком обществе роль земледельческого труда, военного дела и религии: земледельцы добывали пропитание для всего общества, священники обосновывали божественность, незыблемость и святость традиционной организации общества, воины защищали социум.

Все сферы такого социума были соразмерны и подчинены единому замыслу. Не допускались ни чрезмерное «утяжеление» отдельных частей, ни чрезмерное ослабление. Такое общество могло что-то недополучить в плане благосостояния, политических свершений и достижений культуры, но оно сохраняло гибкость и «многофункциональность».

С началом Нового времени европейцы пошли по другому пути – пути самостоятельного развития различных сфер общества. Результаты их развития приобрели самостоятельно значение. Так произошёл переход от культуры выживания» к «культуре достижения».

Составляющие общества перестали развиваться, исходя из необходимости укрепления стабильности системы жизнеобеспечения, религии и сельского хозяйства. Сферы социума теперь развивались по собственной логике и стали считаться самоценными. Теперь они могли вступать в конфликт друг с другом, общей системой общества и жизнеобеспечения. Объявление всей Вселенной «своим» миром привело к разрушению границ и внутренней структуры мира собственного.

В какой-то мере также поступили древние греки. Они перестали мыслить об обществе как о развитии сельского хозяйства и укреплении традиционных институтов и стали приобретать богатство непосредственно, само по себе на основе развития ремесла, торговли и военного наёмничества.

Самостоятельное развитие сфер общества, профессий, наук и искусств потянуло за собой резкую индивидуализацию человеческой личности. Наряду с обвальным ростом могущества и богатства это способствовало развалу коллективов выживания.

Самостоятельное развитие разных сфер человеческой жизнедеятельности приводило ко всё более быстрому, массовому и непосредственному удовлетворению различных человеческих потребностей и способов их удовлетворения и в пище, и в престижных предметах, и в самореализации. Причём это удовлетворение происходило не в системе физического и духовного самовоспроизводства общества, а всё больше и больше – вопреки ей.

В эпоху модерна на место священников пришли интеллектуалы и деятели искусства, которые вместо незыблемости и вечности стали отстаивать и создавать новшества и изменения, на смену воинам – буржуа, на место крестьян – рабочие. Люди, вместо того, чтобы защищать и кормить общество, теперь производили богатство. Они изрядно расшатали систему выживания общества, заменив самое важное второстепенным, хотя и значимым. Но общество модерна ещё способно было воспроизводить материальные и духовные ресурсы и защищать себя.

При постмодерне на место интеллектуалов пришли шоумены и спортсмены, на место промышленной буржуазии – финансовый капитал и компании, работающие в сфере Интернета, на место рабочих – бармены, проститутки и аниматоры. При постмодерне только распределяют, но больше ничего не производят. Система жизнеобеспечения окончательно разрушается. Европейское общество больше не способно воспроизвести и защищать себя. Вообще продуцировать что-либо.

«Культура достижения» развилась до самоубийственного абсурда. На место масштабных целей, достижение которых требовало планомерного труда и лишений, пришло массовое «обожествление» сиюминутного удовольствия, власти или богатства. Жизнь строится по принципу «пира во время чумы». О будущем большинство западных людей по настоящему не заботиться. Полностью потеряно ощущение исторической перспективы.

Конечно, влияние глобального европеизированного мира на неевропейские культуры нельзя сбрасывать со счетов. Ведь глобализм в последние десятилетия несёт не столько новые идеалы и жизненные ориентиры, но более удобные и эффективные бытовые практики. Которые помогают реализовывать потребности, общие для всех людей. С которыми редко борются даже последовательные ретрограды.

И эти практики исподволь разрушают традиционный уклад. Поэтому, например, постепенно снижается рождаемость во многих исламских странах. Пусть и не до западного уровня. Но всё же.

Европейские лидеры и идеологи, отказавшись от самих себя ради эффективных бытовых практик, могли даже рассчитывать на постепенную победу надо всеми и вся. Однако такая политика слишком быстро уничтожает европейские народы – основу глобализма. А вместе с ними – и эффективную экономику. Социальная система общества глобального потребления слишком быстро пожирает саму себя. Насущным становится появление нового.

Такая ситуация должна была рано или поздно сложиться среди хотя бы части разумных существ. Разум приводит к тому, что некий предмет обретает собственную ценность. Независимую от его утилитарного назначения. Или значимости в жизненном мире в целом. Это и привело к появлению искусства как такового. Даже каменные топоры в неолите делались как настоящее произведение искусства.

С появлением производящего хозяйства и государственности люди достигли действительно масштабных достижений, поднялись над природой. И им теперь постоянно приходится бороться со злом, порождённым не природой, а собственным разумом и собственными успехами. Дальнейшее развитие человечество происходило по инерции, вынужденно.  И совершенно не обусловлено стремлением человека к выживанию. Развитие бобернулось военной угрозой, жестоким социальным неравенством, деградаций единства общности «своих». Чем больше были успехи, тем больше – опасности и уродство жизни. И тем более изобретательными приходилось быть для их хотя бы частичного преодоления. Человеческая жизнь не становилась лучше. И  к улучшению не способна. Любой успех – лишь короткая передышка в самоубийственной гонке разума. Который порождает только новые опасности.

Но в целом различные цивилизации всё же ограничивали значимость единичного: вещи, человека, социального института и пр.. В новой Европе и России это ограничение впервые было радикально отброшено. Разум добился максимального воплощения одного из своих основных качеств. И стал представлять реальную опасность для выживания общества. Неминуемо жесткое ограничение разума и значимости всего единичного. Если общество хочет выжить. Европейская цивилизация как притча продемонстрировала все те возможности и опасности, которые открыты для разумных существ.

Ещё на заре эпохи просвещения такую судьбу цивилизации предсказал известнейший разработчик философии истории Джамбаттиста Вико: «Наиболее значительная идея заключалась в том, что именно различная душевная организация людей, сначала почти животная, а затем постепенно гуманизировавшаяся, порождала соответствовавшие ей нравы, социальные и государственные институты на каждой ступени  – от безгосударственной разъединенности гигантов до народной республики и абсолютной монархии. Сила творческой фантазии идет на убыль, её место занимают рефлексия и абстракция. Прокладывают себе дорогу справедливость и естественное равенство, разумная природа людей, «которая только и является человеческой природой». Но человеческая слабость не позволяет полностью достичь совершенства или удержать его. Народ, приближающийся к совершенству, оказывается жертвой внутреннего нравственного распада, возвращается в прежнее варварство и начинает тот же жизненный путь»[1].

Итальянский философ опирался на разработки античных мыслителей, которые уже имели опыт наблюдения за взлётом и последующим крахом культур. И на этой основе пришли к выводу о циклическом развитии цивилизаций.

Относительно короткие циклы становятся частью более длительных: например, становление и крушение античности укладывается в «осевое время», так же как и развитие европейской цивилизации – от Средневековья к Новому времени и постмодерну. Оба этих цикла укладываются в общий цикл повышенной культурно-исторической активности «осевого времени». Возможно, «осевое время» – часть более крупного глобального цикла.

Каждый цикл только в самой общей схеме повторяет предыдущий. В конкретно-историческом измерении история никогда не повторяется. Исчезают и появляются новые народы, необратимо изменяется техника, религиозные и этические представления.

В рамках Европейского осевого времени сохраняется общая схема. Бедное, жестко организованное, коллективистское и консервативное общество постепенно развивается в богатое, высокоразвитое, ориентированное на инновации и индивидуализм. Последнее уничтожает само себя, уничтожая национальные коллективы выживания и доводя до опасной степени развития свои особенности. Потом всё возвращается к изначальному, консервативно-коллективистскому состоянию, но на основе новых этносов, религий и ценностных систем.

Такова система развития цивилизаций европейского типа: затяжной и чрезмерно активный подъём, за которым следует резкое и жестокое крушение, потом начинается развитие во многом новой цивилизации, которая усваивает только самые эффективные и необходимые достижения предыдущей.

Есть восточный вариант исторической эволюции, когда период бурного развития более короток и менее интенсивен. Отбор перспективных достижений и «ужатие» цивилизации происходит в рамках одной и той же культурной парадигмы без разрыва преемственности. Таким образом развивались китайская и исламская цивилизации. Такое «ужатие» этих цивилизаций произошло после и под влиянием монголо-татарского нашествия. Надстройка «цивилизованного» уклада не опиралась, в отличие от Европы, на «сверхсильную» надстроечно-государственную машину и оказалась относительно легко деформируемой на «верхнем» уровне и подлежащей переформатированию, ограничению креативного потенциала. При этом активизировались и актуализировались общинные и родственные связи, коллективы выживания. Их система во многом заменяла государство.

Нашествия кочевников не породили ничего нового, однако они резко ослабили «верхний» уровень культуры – культуры индивидуалистов и одновременно актуализировали традиционные, консервативные тенденции: например, в Средней Азии переход кочевых общин к земледелию способствовал укреплению общинного начала.

В этих цивилизациях не было полноценного постмодерна. Этап быстрого роста и развития достаточно быстро переходил в неотрадиционный уклад. Всё неспособное к биологическому и социальному воспроизводству сразу уничтожалось, а не искусственно поддерживалось, как это было в рамках европейской цивилизации.

Европа же (за исключением России) не знала столь разрушительных завоеваний, испытывала «блистательную изоляцию». Местные кандидаты в «потрясатели Вселенной» получили также жестокий отпор, и в первую очередь – от России… Но и Россия не знала полноценной длительной иноземной оккупации.

Но в обоих случаях первоначально цивилизация развивается и усложняется, потом начинается упадок и стагнация. Достижения цивилизации разделяются на актуальные и неактуальные. Последние исчезают, а актуальные получают дальнейшее развитие. Бурный рост после этого прекращается. Цивилизация только воспроизводит наработанные шаблоны.

На Востоке модернообразные всплески культуры быстро привели к появлению неотрадиционализма, очень близкого к традиционализму обычному. Коллективы выживания сохраняются.

В Европе же возникли полноценные модерн и постмодерн. Сначала в период Античности, потом в эпоху «современности». Современные модерн и постмодерн оказались несоизмеримо сильнее античных. Европейская культура развивается по схеме «традиционализм – модерн – постмодерн – неотрадиционализм». Модерн и постмодерн способствуют резкому развитию и обогащению общества. Они наиболее последовательно стремятся к созданию единой Вселенной без своего и чужого и разрушают границы своего мира, структуру, коллективы выживания.

Сейчас мы находимся на стадии перехода от постмодерна к неотрадиционализму. Богатое, индивидуалистическое общество превращается в бедное коллективистическое. «Культура достижения» в мировом масштабе вновь заменяется на «культуру выживания».

Многие традиционные общества при этом сохранили способность  к культурному и физическому воспроизводству. Хотя и значительно трансформировались. Выжило больше их лучших представителей. И они оставили потомство. Одновременно представители этих общество усвоили наиболее полезные достижения европейцев.

Неевропейские культуры сохранили прежде всего систему своей самоорганизации. При этом их традиционная система хозяйствования и жизнеобеспечения чаще всего разрушена. Как не могущая быстро удовлетворять потребности в богатстве и самореализации, отчасти приблизившиеся к европейским. Или же система жизнеобеспечения не справляется с демографической нагрузкой.

Поэтому неевропейские народы не могут самостоятельно себя обеспечивать. И должны так или иначе прикрепляться к западной глобальной экономике. В связи с ослаблением западной социально-экономической системы и западных народов, с одной стороны, незападные народы пытаются добиваться более высокого статуса в ней. С другой стороны, возможности системы снижаются. И чтобы сохранять прежний уровень преференций, представители незападных народов стараются подчинить это систему себе.

Одновременно сильнейшие политические силы Запада заинтересованы в дешевой рабочей силе, лояльном электорате. Всё это создаёт дополнительную мощную поддержку притязаниям неевропейских народов. Которые стремятся к наиболее полному овладению западными территориями и западными богатствами.

Культура выживания ориентирована на максимально длительное воспроизводство и неизменность целого. Культура достижения акцентируется на частном, значимости кратковременного и единичного.

Отдельные элементы общества культуры выживания нередко несовершенны и недостаточно развиты. В обществе невысокий уровень комфорта и богатства. Однако общество культуры выживания компактно и эффективно. Его отдельные части успешно взаимодействуют друг с другом. И оно воспроизводит себя физически и культурно.

Общество культуры достижения имеет очень развитые отдельные элементы, высокий уровень комфорта и богатства. Временное и единичное такая культура стремиться превратить во всеобщее и вечное. Например, расширить мир европейца до размеров космоса. И сделать европейскую культуру общечеловеческой. Однако это достигается ценой разрушения и общества как целого, так и его необходимых составляющих – коллективов выживания. Поэтому и высочайшая культура и всевозможные богатства и достижения лишаются смысла. Они не способны         обеспечить обществу элементарного воспроизводства. Крайне эффективное в частностях исторической жизни, общество культуры достижения бесполезно в основном. Все его успехи дают бурный сиюминутный эффект и оборачиваются провалом.

Поэтому доминирование в мире стало переходить к этим традиционным обществам. А представителям западных обществ приходится думать о восстановлении своей системы физического и культурного воспроизводства. Что сделать им будет очень и очень трудно…

Культуры достижения в итоге дают массу наработок в сфере управления, техники и пр. для культур выживания. При этом сравнительно долго существовавшие культуры достижения склонны к самоликвидации. С одной стороны, многочисленные цели превращаются в самоцели, что разрушает единство культуры. Также самоцель поглощает энергию, нужную для физического и культурного воспроизводства. Одновременно культуры достижения достаточно эффективно и быстро решают задачи и устраняют породившие их вызовы. И необходимость в существовании культур достижения отпадет…

Однако переход от культуры достижения не может быть безболезненным. Самоотдача нужна не только для создания современной индустриально- постиндустриальной инфраструктуры, но и для её сохранения и воспроизводства. При стремлении «просто жить» она обречена на исчезновение. Для жизни в условиях неофеодальной «культуры выживания»  нужна уже совсем иная инфраструктура, компактная и экономная.

[1] Джамбаттиста Вико // www. wikipedia.org

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Экзоэлевтерные и эндоэлевтерные культуры.

В большинстве культурах выживания человек скован массой ограничений и правил в отношении «своих». Это и правила вежливости, поведения, взаимопомощи, различные ритуалы и пр.

Это касается не только «своих» людей, но и своего пространства. Это и правила гостеприимства, в том числе  —  в отношении чужаков. Запрет употребления ряда практик табуированной  лексики в жилом помещении и просто на акультуренной территории.

В то же время в отношении чужаков и в чужом пространстве носитель культуры выживания свободен от многих запретов и ограничений. Ибо различные правила учитывают только «своих». Морального, нравственного, этикетного, ритуального и другого порядка. Взять хотя бы поведение выходцев с Северного Кавказа и Средней Азии в российских городах. Здесь они склонны везти себя «по обстоятельствам», в зависимости от своих личных наклонностей и возможностей. Зачастую отсутствует уважение к законам, различным регулирующим предписаниям и пр.

Таким образом, большинство носителей «культуры выживания» можно назвать и носителями экзоэлевтерных культур (от греч. свобода во вне).

Первоначально  к таковым относились все носители этнических культур.

Однако на достаточно позднем этапе развития преимущественно европейских культур достижения появляется и другая модель поведения. В отношении чужаков, малознакомых людей соблюдаются разнообразные правила этикета, деловой этики и пр. Проявляют исполнительность, уважение к «чужой» культуре, образу жизни. Соблюдаются законы, различные «бумажные» предписания. В отношении же относительных «своих»: соотечественников, родственников, сексуальных партнёров, сослуживцев широко практикуются грубость, обман, невыполнение обязательств, равнодушие, потребительское отношение и пр. Нередки отсутствие патриотизма, уважения к своей общности.

Причиной возникновения такой модели поведения является развал неформальной национальной самоорганизации, коллективов выживания, социальных связей и традиционных устоев. Отсутствие саморегулирования общества при господстве вертикальных социальных связей над горизонтальными. Что сопровождается жестким регулированием всех сторон жизни со стороны государственного и корпоративного начальства.

Такую культуру можно назвать эндоэлевтерной (от греч. свобода внутри).

Подобные культурные установки характерны для европейской культуры достижения на поздней стадии. И отчасти – для ряда обществ культуры выживания с иерархическим устройством и сильным бюрократическим государством. Стремящимся подменить национальную самоорганизацию. Особенно – в слоях, занятых обслуживанием власти.

Иногда, но не всегда развитию эндоэлевтерности способствуют мировые религии светские идеологии.

Например, культуры народов Северного Кавказа являются в целом экзоэлевтерными. Китайская культура сочетает элементы экзо – и эндоэлевтерности.

В целом же экзоэлевтерность и эндоэлевтерность могут существовать вне зависимости от этнической культуры как модель поведения отдельного человека или отдельной группы людей внутри этноса.

Отсутствие или же сильное ослабление и того, и другого начала означает полную или частичную асоциальность.

В абстрактном «гармоничном обществе», уравновешивая друг друга, должны равномерно присутствовать оба компонента.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Культура результата и культура процесса.

Культура результата и культура процесса.
(дополнение к словарю Социогнозиса).
Культура результата в целом близка к культуре достижения (эндоэлевтерной культуре). Культура процесса – к культуре выживания (экзоэлевтерной культуре).
Для культуры результата важнее всего, что сделано.
Для культуры процесса – как делается.
Культура результата развивает целеустремлённость, рациональность, интерес к внутренней сути, профессионализм.
Культура процесса способствует артистизму, внешней привлекательности, гедонизму, рафинированным и ярким межличностным отношениям, стремлению отстаивать свой статус.
Однако и процесс, и результат не могут быть безразличны любой культуре. И некоторые культуры выживания имеют сильную культуру результата (Восточная Азия). В рамках культуры достижения есть сферы, основанные на культуре процесса (театр, кино, мода).
Для античных греков и культура результата, и культура процесса, были, пожалуй, важны одинаково. А древнегреческая культура – первая культура достижения.
Римская культура дала в сторону культуры результата. Туда же имеет уклон и культура германских народов. Когда как культуры достижения романских народов имеют более сильную культуру процесса.
А культура североамериканских степных индейцев, и мезоамериканских индейских цивилизаций – культуры выживания. Однако в первом случае более очевиден уклон на культуру процесса (рафинированная подготовка индивидуально – мелкогруппового воина / охотника), во втором – результата (грандиозная архитектура при слабых технических возможностях).
И русская, и украинская культуры – несомненно, культуры достижения. Но русская культура – в большей степени — культура результата ( масштабные социально-политические свершения, развитая наука, философия). Украинская культура в большей степени культура процесса ( развитая народная песенно-танцевальная культура, развитая культура хуторского хозяйства, сельского обихода).
Очень развитая и утончённая культура процесса была создана на Северном Кавказе, например- у адыгов. Тщательно разработанные воинские традиции, традиции общинной самоорганизации, поведенческие стереотипы совмещались с искусством отдыха, времяпровождения.
Показательно, что такие культуры процесса, как северокавказская и индейская, много внимания уделяет тому, кто осуществляет процесс. В каком-то смысле, целенаправленно сформированный человек и есть результат такой культуры. Тогда как для культур процесса Африканского континента более важен сам процесс, чем то, кто его осуществляет.
В рамках одной и той же национальной или региональной культуры уровень процессности/ результативности может существенно меняться со временем. Например культура результата существенно укрепилась в Европе при переходе к эпохе Возрождения и Новому Времени.
На формирование культуры результата большое влияние оказала трудность, но принципиальная достижимость многих общественно значимых результатов ( Например, добыча большого количества продовольствия в условиях умеренного климата).
Формированию культуры процесса способствовало то, что многие общественно значимые результаты были сравнительно легко достижимы, а другие не были достижимы и не ставились. Культура процесса формируется вокруг усвоения, распределения и защиты этих результатов.
В среднем культуры процесса менее богаты значительными достижениями и историческими свершениями, но относительно более устойчивы к высокому уровню жизни и потребления. Которые не столь сильно разрушают их уклад и нравственные устои. В рамках культур процесса формируются более жизнеспособные человеческие коллективы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Современные идеологии- фрагменты средневекового единства.

Мировоззренческие направления Нового времени – это раздробленные фрагменты традиционного целого. Которое включало в себя религиозность и рационализм, либерализм и фундаментализм, иерархию и эгалитаризм, национализм и всечеловечность, а так же многое и многое другое. Причём всё это могло гармонично сочетаться в одном человеке или сравнительно небольшом коллективе. Казалось бы, несочетаемые направления реализовывались в разных ситуациях или сферах бытия, в зависимости от жизненной необходимости или традиции, необходимой для сохранения идентичности и единства общества.

Да, традиционность включает в себя нерасчленённое единство более поздних направлений мысли и видов мировосприятия. Но это не механический эклектизм или приспособленчество. Каждая традиция – это органическое единство, полностью не предаваемое средствами каких-либо рационализирующих языков. И которое складывается из огромного сочетания постоянно действующих либо ограниченных во времени факторов, которое включает в себя все стороны человеческой жизни.

По этой причине в древности мудрецом называли того, кто умел вовремя и к месту быть то фундаменталистом, то либералом, действовать по ситуации, сохраняя самое важное.

Вот почему нынешние адепты религиозных доктрин, несмотря на формальную приверженность традиции, имеют немного общего со своими средневековыми предшественниками. В том числе и потому, что они пользуются совершенно разной техникой.

Прчое перехода к неофеодализму будут востребованы представители немногих профессий: програмист, инженер, воин, врач, фермер, монтажник-наладчик, священник, архивариус, системный аналитик. Вновь станут востребованы традиционные ценности: умение соответствовать условиям при сохранении единства и идентичности.

Поэтому в  противостоянии либералов, социалистов, консерваторов и пр. победителей не будет. Враждующие стороны скоро вымрут за ненадобностью.

Современные идеологии- фрагменты средневекового единства

Современные идеологии- фрагменты средневекового единства.

Мировоззренческие направления Нового времени – это раздробленные фрагменты традиционного целого. Которое включало в себя религиозность и рационализм, либерализм и фундаментализм, иерархию и эгалитаризм, национализм и всечеловечность, а так же многое и многое другое. Причём всё это могло гармонично сочетаться в одном человеке или сравнительно небольшом коллективе. Казалось бы, несочетаемые направления реализовывались в разных ситуациях или сферах бытия, в зависимости от жизненной необходимости или традиции, необходимой для сохранения идентичности и единства общества.

Да, традиционность включает в себя нерасчленённое единство более поздних направлений мысли и видов мировосприятия. Но это не механический эклектизм или приспособленчество. Каждая традиция – это органическое единство, полностью не предаваемое средствами каких-либо рационализирующих языков. И которое складывается из огромного сочетания постоянно действующих либо ограниченных во времени факторов, которое включает в себя все стороны человеческой жизни.

Вот почему нынешние адепты религиозных доктрин, несмотря на формальную приверженность традиции, имеют немного общего со своими средневековыми предшественниками. В том числе и потому, что они пользуются совершенно разной техникой.

В чём не прав Л.С. Клейн?

В чём не прав Л.С. Клейн?

Лев Самуилович пытался обосновать прогрессивность  либерализма необходимостью достичь свободы передвижения в космосе, чтобы человечество «в случае чего» не погибло вместе с землёй.

Однако интеллектуальный уровень падает и там, где либерализм слаб, и там где он господствует. В определённые эпохи интеллектуальный всплеск наблюдается у представителей самых разных мировоззрений. В другие он точно также затухает.

Древние славяне: культура «быстрого реагирования».

Семён Резниченко.

Древние славяне: культура «быстрого реагирования».

В каких условиях формировался менталитет  и уклад жизни славян? Какими источниками мы для этого располагаем?

Как известно, для ранних славянских археологических культур (Пражско- корчакской, Пеньковской) характерны в целом характерны небольшие селища, состоявшие из полуземлянок. Большинство поселений не были укреплены. Городища же очень часто имели не жилой, а культовый характер.

Погребальный обряд чаще всего представлял из себя трупосожжение с малым количеством инвентаря или вообще без него.

Ремесленные изделия отличались простотой (например, горшки, изготовленные без применения гончарного круга, которые часто никак не украшались). Но в кладах Пеньковской культуры нередко встречались яркие, но лёгкие и компактные изделия в степном духе…

Одновременно у славян уже было пашенное земледелие, земледельческо-скотоводческое хозяйство было достаточно разнообразным и развитым.

Письменные же источники, например, византийские, говорят о постоянных  миграциях славян, их частых конфликтах с другими народами, где они являлись то нападающей, то обороняющейся стороной, о развитых у славян навыках партизанской войны и боя на воде. Великое переселение народов то возносило различные славянские общности к вершинам военно- политического успеха, то отбрасывало едва ли не к рабскому состоянию ( например, покорённых дулебов в отношении аварского каганата).

И данные археологии, и письменных источников говорят об отсутствии стабильности и постоянных изменениях. Именно к ним был приспособлен уклад жизни. Например, небольшие неукреплённые селища, состоявшие из полуземлянок, легко можно было основывать и относительно безболезненно бросать. У славянина было немного громоздких ценных вещей, которые надо было нести собой. Активное использование лодок и небольших судов помогало славянам быстро передвигаться по рекам или морским путём.

Отдельные группы славян, пусть и совсем небольшие, стремились к самостоятельности и автономии. Отдельные самостоятельные группы на достаточно больших и труднодоступных территориях могли избежать неприятностей, в очередной раз обрушившихся на их соплеменников, быстро поменять место жительства и «перегруппироваться».

Такой образ жизни способствовал развитию у славян сильного, гибкого рационального интеллекта, способности иметь дело с новым и незнакомым, умению действовать по обстоятельствам, легко менять свои планы и поведение. Древние славяне жили в мире Великого переселения, где не было стабильных и постоянных сообществ, отношений между людьми. Отсюда внимание славянина к отдельному, единичному и неповторимому. Отсюда, например, гибкость и способность к внутреннему разнообразию русского языка, его способность  к передаче неповторимых нюансов.

Но славянская рациональность была менее способна к устойчивым, последовательным и стабильным построениям, их реализации на практике.

Но для славян существовала и сфера неизменности, постоянства, нерасчленённости и единства. Которая жестко и последовательно противопоставлялась крайней изменчивости земного мира. Это была сфера сакрального, потусторонний мир.

Например, на городищах отчётливо культового назначения обычно разрозненные славяне собирались вместе. Погребальный инвентарь был в среднем крайне скудным. Хотя, как мы знаем из письменных источников, древние славяне нередко выступали в роли успешных завоевателей. Просто мир иной, видимо, последовательно противопоставлялся в их сознании миру земному. И материальные предметы там были попросту не нужны.

Напрашиваются аналогии и с индийскими представлениями об изменчивом и полном страдания мире сансары, и противоположной ему нирване, слиянии с Брахманом, когда уже всё едино и нет различения чего-либо… Хотя, скорее всего, подобные славянские индийские представления возникли независимо друг от друга.

Таким образом, мы можем предположить, что древним славянам было присуще в их мировосприятии и социальной жизни ориентация на изменчивость и единичность, жесткое противопоставление сакрального и профанного.

Для русских ситуация продолжения Великого переселения сохранялась весьма долго и после «официального» завершения такового. И при всём существенном отличии русских от древнейших славян, у нас сохраняется ориентированность на индивидуальное, единичное и изменчивое ( те же «русский авось» и русская находчивость, креативность). А также на жесткое разделение сакрального и профанного (например, слишком резкое отличие высоких идеалов и поведения их избранных носителей от повседневной жизненной практики).