Геополитика Евразии ( дополненный вариант)

Семён Резниченко.

Геополитика Евразии: хартленды vs империи.

Евразия имеет западный и восточный хартленды – осевые территории, источники инноваций и миграций. Западный – наиболее протяженный. Он являет собой Восточную Европу и Переднюю Азию с севера на юг от Балтийского и Белого морей до Синайского полуострова. Восточный – это регион Алтая, Саян, сопредельных территорий лесостепного Казахстана. С юга к нему отчасти имеет отношение Тибет и Северная Индия.

Хартленды, как верно отметил Л.Н. Гумилёв в отношении территорий появления этносов, характеризуются разнообразием ландшафта и рельефа земной коры. Это лес, лесостепь, равнины и горы. Влажные и сухие территории.

Всё это обуславливает этническое разнообразие население, разнообразие хозяйственного уклада. А так же весьма компактную социальную организацию, состоящую из небольших родовых либо территориальных групп. Для хартлендов характерна масса мелких и нестабильных образований, отсутствие масштабных и прочных империй, социальная изменчивость. Для западного хартленда характерны разного рода общинно-полисные структуры.

Именно это сделало их источником масштабных этноисторический процессов и изменений. Западный хартленд  стал источником расселения индоевропейцев и семитов во все стороны света, распространения авраамических религий и античной культуры. Существует весьма достоверная гипотеза, что и высокая земледельческая мегалитическая культура попала в Европу из Передней Азии. Из восточного хартленда началось заселение человеком Америки, миграции кочевников, распространение буддизма.

Но в целом с запада в большей степени распространялись идеи и инновации наряду с людьми. Восток же больше специализировался на людях.

Специфика хартлендов заключается в том, что, провоцируя изменения на других территориях, выбрасывая туда своё население, сами они остаются сравнительно неизменными. Т.е., стабильно изменчивыми, раздробленными и не постоянными.

Территории древнейших цивилизаций Древнего Египта, Месопотамии и Китая испытывали значительное влияние и /или миграционное воздействие со стороны близлежащих хартлендов и потом сами оказывали значительное влияние на эти территории. После чего опять подвергались экспансии с этих территорий. Позже это стало трендом во взаимоотношениях хартлендов и  империй.

Со временем творческая мощь хартлендов Евразии затухала. Генерировать инновации и провоцировать перемещения населения стали очень часто имперские структуры, находящиеся за пределами хартлендов. Первыми начали наступлении римляне с запада западного хартленда. Однако он ещё продолжал действовать. Активность его привела к славянским и арабо-исламским завоеваниям и расселениям.

Однако давление всё усиливалось. Походы монголов Чингисхана уже не были переселениями кочевников. Это было давление северокитайской имперской культуры на оба евразийских хартленда. Восточный хартленд после этого практически заглох.

А на востоке и западе западного хартленда оформились имперские силы, которые повели наступление навстречу друг другу. С востока – турки и русские, с запада – носители западноевропейской культуры, преимущественно германцы. Спецификой европейской и русской культур, было то, что первоначально это были культуры хартленда или близкие к ним, но переродившиеся в имперские для обеспечения выживания. При формировании великорусской культуры произошёл отказ от общинно – полисного общественного устройства в пользу имперского под влиянием и с целью борьбы с кочевниками. На западе германцы очень много восприняли от римлян. Огромную роль в усвоении имперской традиции сыграло христианство.

И в целом западный хартленд, начиная с начала н.э. видоизменялся в целях самообороны, перенимая периферийные имперские принципы. Это породило обширные державы готов и гуннов, в последствии – Великое княжество Литовское, Речь Посполитую и Австро- Венгрию. В то же время имперские образования, созданные для самообороны хартленда, сохраняли внутри себя его изменчивость и неоднородность. Что делало их более рыхлыми и непрочными.

Подобная «самозащита хартленда» в соединении с отрицанием его принципов во многом повлияла на становление и судьбу СССР. В целом Россия весьма типологически близка Западу, но с сохранением гораздо больших элементов «империи самозащиты хартленда».

А экспансия западноевропейский и американской культуры стала наиболее полным проявлением имперского начала (общества периода мегалитов, Римская империя), в своё время воспринявших культурные достижения (античность, христианство, индивидуализм и права личности, на Западе формализированные) и генофонд (кельты, германцы) жителей хартленда. Причём как имперское начало мы рассматриваем не определённое государство, но обширные сравнительно единообразные общности, основанные на нивелировании индивидуальности и / или писаного права. Данный принцип получил наивысшее воплощение в глобализме западного типа.

Попытки защититься истощили и силы северной части западного хартленда. Его жители, в какой-то мере сохраняют исходные принципы (сочетание индивидуализма и демократии с консерватизмом и традиционностью) для «внутреннего пользования». Но уже не могут его транслировать.

Южная часть западного хартленда несколько активнее. Однако она транслирует не инновации, а реплику своего последнего арабо – исламкого всплеска. Более ослабленную и скорее отрицающую, чем утверждающую. Но вызывающую идеологическую и демографическую экспансию. На стыке севера и юга эта реплика привела к действительно массовому движению северокавказские народы и албанцев. Этносов, в наименьшей степени затронутых имперским укладом жизни.

В ряде аспектов моя локализация хартлендов Евразии совпадает с локализаций «котлов народов», из которых исходили наиболее масштабные переселения, у Л.С. Клейна. Эти котлы он располагает в Северной Европе (индоевропейцы), Аравия (семиты) и восток Центральной Азии (отправная точка миграций алтайской языковой группы). Также весьма верно Л.С. Клейн указывает на стремление мигрирующих народов создавать крупные многосоставные коллективы, которые давали им преимущество в военном деле. Однако такие крупные структуры всё же больше характерны для ситуации выхода за пределы первоначально места проживания и активного расселения уже на новых территориях. (Клейн Л.С.  Этногенез и археология. СПб., 2013. Т. 1. С. 448 – 453).

Можно предположить, что импульсы, исходящие и западного и восточного хартлендов Евразии, создали некий маятник движения людей, идей и принципов с востока на запад континента и наоборот, амплитуда которого постепенно убыстрялась. Что в целом и составляло суть евразийской истории. На данный момент это движение стало максимально быстрым, что говорит о кульминации либо завершении многотысячелетнего метацикла континентальной истории.

В целом имперские структуры к востоку и западу от западного хартленда приходят в упадок, и хартленд в какой-то степени берёт реванш.

Вначале хартленды дают импульсы к экспансиям и развитию начиная  с верхнего палеолита, но особенно после перехода к производящему хозяйству (особенно с IV тысячелетия до н. э) и вплоть до первого тысячелетия н. э. Потом в течении тысячелетия эта роль принадлежит империям. Потом империи ослабевают и наступает очень ограниченный ренессанс части одного из хартлендов. Что же дальше?

Представляется, что или у Евразии появятся новые хартленды или же может ожить север западного хартленда в случае притока спасающихся от мигрантов и нестабильности образованных европейцев и русских в страны Восточной Европы. Или же Евразия уступит свою роль лидера мировой истории. В любом случае начинается совершенно новый виток истории.

 

 

 

Русские альтруисты

Семён Резниченко.

Русские альтруисты/

http://rueuro.ru/item/46-russkie-altruisty

Сейчас немало говорится о том, что для сохранения русского народа нужны чёткие, всеми разделяемые правила и принципы взаимодействия разных групп русских. Но как русские веками жили в условиях недостатка силы и чёткости таких правил?

Благодаря тем самым праведникам, искренним и активным альтруистам, без которых не стоит не только отдельно взятое село. Приносить пользу людям, помогать и словом, и делом есть для этих людей психологическая потребность. Самым высоким нравственным принципам эти люди следует не потому, что надо, а потому, что хочется! Делать нужное и полезное для них то же самое, что дышать, пить, есть…

Это вариант русского нравственного гения. А есть ещё люди, которые могут делать разные необходимые вещи и действия на недоступно высоком уровне и в огромных масштабах. И которые делают это также потому, что действительно сильно хочется…

Такие качества человека не связаны с его мировоззрением, идейными принципами, уровнем образования и социальным статусом. Он может быть трезвенником, и серьёзно «закладывать за ворот», может быть целомудренным, а может иметь сложную и извилистую интимную жизнь и т. д.

Воспитать, распропагандировать и вообще получить искусственно такого русского практически невозможно!

Появляется он благодаря во многом случайному сочетанию хорошей наследственности, условий воспитания, психологического климата в период формирования личности. Но, по большому счёту, появление такого человека также непознаваемо и мистично, как и Второе Пришествие…

Подобные праведники и выдающиеся таланты есть светлая сторона русского индивидуализма и антропоцентризма. Когда человек способен делать что-либо нужное и достойное вопреки «отсутствию условий» и здравому смыслу как таковому. Вот хочется ему — и он делает. Тёмную сторону этих же качеств обычно называют самодурством…

Таким человеком почти невозможно стать по собственной воле, можно лишь отчасти приблизиться к этому идеалу путём долгих усилий. И книжные образы здесь плохой помощник. Надо иметь такой образец в повседневном общении.

Однако без таких людей трудно продлевать существование внутренне очень неоднородного и изменчивого общества, где всегда было немало крайних индивидуалистов. Для которого долгие целенаправленные действия большого количества людей совершенно необходимы, но сопровождаются большим количеством издержек. Где один человек творил вместо десятков и сотен и исправлял сделанное тысячами. Иногда несколько лет его работы заменяли целые столетия…

Именно из понимания этих особенностей ведёт начало упование патриотов «старой школы» на сильную и благородную личность, которая может «всё исправить».

Русский народ в прежние времена порождал таких людей в сравнительно немалом количестве. И благодаря таким людям русский народ существует до сих пор…

Но подобных людей всегда было всё же не слишком много, количество, как правило, компенсировалось качеством. А сейчас стало ещё меньше. Поскольку стало гораздо меньше мест, где можно растить просто здоровых и порядочных детей. Альтруисты страдают и гибнут чаще многих других. К тому же они давно «вышли из моды», их принципы поведения считаются нелепыми и опасными, в том числе и ими самими. Тем более, что такие люди обычно совсем не глупы и видят, что альтруизм часто не приносит пользы ни благодетелю, ни объекту благодеяния, ни обществу в целом. Немалое число людей он может превратить в развращённых иждивенцев и психологических вампиров…

Именно уменьшение числа и возможностей праведников и героев (с талантами дело обстоит несколько лучше) делает необходимыми для русского народа «те самые» чёткие и устойчивые правила межгруппового взаимодействия в дополнение к разнообразным внутригрупповым принципам социальной жизни. Одного выдающегося человека всё больше приходится заменять правильно организованным сообществом людей обыкновенных.

Однако процесс этот вряд ли станет очень уж быстрым и безболезненным. Поэтому стоит с куда большим вниманием относиться к праведникам, героями и талантам, которые ещё остались. Надо понять, что это ценнейший ресурс для выживания народа…

Проявляются эти люди (за исключением небольшого числа, чьи действия получили заслуженную известность) отнюдь не благодаря соблюдению какого-либо набора формальных принципов. Разве что благодаря осознанному стремлению и умению приносить людям пользу.

Такие люди заявляют о себе, что называется, на практике. Как, я уже писал, стать такими большинство из нас не может. Но мы можем оказывать им посильную помощь, подражать в отдельных аспектах поведения.

Но, чаще всего, хотя бы не мешать и не вредить. Поскольку такой достойный человек при мало-мальской известности может оказаться предметом зависти и нерациональной агрессии. Поскольку мало кто может с ним сравниться, и, чем более искренне и полно человек соответствует декларируемым принципам, тем сильнее он нарушает сложившиеся иерархические отношения либо вызывает у большинства ощущение неполноценности. В таких условиях достойный человек должен либо «эмигрировать» из этого сообщества, либо начать приносить окружающим вред…

Одновременно альтруисты являются плохо возобновляемым социальным ресурсом, который в нашем обществе хищнически эксплуатируют. Ими постоянно пытаются манипулировать, чтобы достичь максимальной выгоды в максимально короткий срок. При этом не особенно задумываясь о будущем, ни этого достойного человека, ни о своём собственном…

В результате альтруисты либо оказываются в ситуации, когда им самим нужна помощь, либо в той или иной степени озлобляются.

У нас слишком многие и не самые худшие люди слишком легко забывают о личных интересах альтруистов, их помощь принимают как должное, либо обижаются на них за своё зависимое положение. И совсем не задумываются, что праведникам самим постоянно требуется помощь. Но зачастую совсем не та, которую хочется оказать. А какую — вопрос тонкий. Иногда хорошему человеку гораздо лучше других понятно, что ему нужно. А, бывает, его нужно спасать помимо его воли…

А между тем искренние, не «головные» альтруисты — основа любого сообщества русских людей, претендующего на длительное существование. Их не обязательно должно быть много и они не всегда могут и должны быть лидерами. Но, при достойном отношении, они могут раз за разом спасать сообщество от распада в различные переломные моменты. Например, в случае неудачи или серьёзного успеха…

 

Непредсказуемость в футурологии

Семён Резниченко.

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36342

Непредсказуемость в футурологии.

Трудно сомневаться в том, что неофеодализм уже наступает. Также понятны его общие характеристики. Но как он будет выглядеть в конкретный период времени в конкретном месте, предсказать весьма затруднительно. Как известно из истории, когда-то великие города и империи не раз превращались в пустоши. К тому же современные люди стали ещё более мобильны и подвижны.

Понятно, какие качества нужны для выживания при неофеодализме народам и отдельным людям. Но кто конкретно выживет – неизвестно. Необходимые качества (такие как технические и инженерные, биоинженерные знания и коллективизм, сплочённость) сосредоточены в разных народах и группах людей. Но они должны быть задействованы единым сообществом людей одновременно.

Тенденции человеческой истории в целом предсказуемы, хотя периодически появляется несколько вариантов развития. С большой высоты и отдаления они выглядят вариациями одного и того же. Но для отдельных людей и их групп этот выбор может изменить всё. Такой выбор определяется действиями конкретных личностей и отдельными событиями. А действительно предсказать появление или отсутствие в истории той или иной личности, возможность или невозможность события практически невозможно.

Когда одно и то же делают разные люди в разных условиях, результаты могут быть самые разные. Тенденции представляют собой некий «трубопровод» истории, по которому может прокачиваться совершенно разное содержание….

Можно с достаточной долей достоверности предположить, что в будущем вполне могут продолжать существовать как этнос русские, евреи, китайцы и некоторые другие современные народы. При этом сохранившиеся этносы претерпят коренные изменения. Например, продолжатся генетические линии лишь какой-то части данного этноса, вероятно – совсем небольшой. Для самых разных народов возможна ситуация генетического «бутылочного горлышка». Могут существенно и очень скоро измениться культура и менталитет этих народов, их физиологические характеристики.

Всё это достаточно достоверно.

А вот кто конкретно (отдельные люди, конкретные группы людей внутри этноса) продолжат свои генетические линии – неизвестно. Поскольку всё это зависит и от очень разнообразных объективных факторов, и от непредсказуемых случайностей.

Даже самые изощрённые математические методы дают лишь вероятностные результаты. Любые выводы, хоть математики, хоть гуманитаристики близки к реальности лишь тогда, когда при расчётах учтены все влияющие на ход истории факторы, их реальная значимость и её изменения. В оценке значимости факторов и её изменчивости регулярно ошибаются. Учитывать все могущие влиять на исторические события факторы также ещё не научились. И не научатся, поскольку их бесконечное количество. Учитывается лишь доступное пониманию и то что кажется важным. Потому огромные погрешности неизбежны.

Также абсолютно неизбежны сознательные и полуосознанные искажения по самым разным причинам. Футуролог – человек, желающий принести радость и пользу себе и ли своему заказчику. Люди также неизбежно стремятся искажать в своих интересах выводы, полученные другими людьми. Причём разные люди вносят совершенно разные искажения в рассмотрение одного итого же вопроса. Кому-то это необходимо для выживания, кому-то – для творческого самовыражения и т.д.

Относительная объективность возможна лишь при оценке значимых событий, происходящих здесь и сейчас. И такая объективность доступна далеко не для всех.

Поэтому ложь либо полуправда практически неизбежна. При познании будущего точно так же, как при познании прошлого…

Чтобы избежать ошибок и лжи, футуролог должен знать наперёд все факторы, значимые для того или иного события или явления. Он не должен нуждаться в действиях, направленных на принесение себе и другим пользы и удовольствия. Никто не должен иметь возможность помешать такому футурологу.

Таким образом, объективный и точный в прогнозах футуролог не должен быть человеком и вообще смертным живым существом. Объективность и всеведение не свойственна живым существам, поскольку они вынуждены постоянно заботится о поддержании своей жизни. И для этого видеть и понимать лишь необходимое для временного поддержания жизни, а не реально существующее.

Искусственного разума, сопоставимого с человеческим в разных своих проявлениях, пока не существует. Машинный интеллект, даже самообучающийся, вмещает не больше, чем доступно людям.

Остаётся лишь божественный разум, вполне незаинтересованный и объективный, владеющий нужным количеством информации для любых оценок…

Большевистский эксперимент в России как попытка сближения сакрального и профанного

Семён Резниченко.

Большевистский эксперимент в России как попытка сближения сакрального и профанного.

В мышлении человека сакральное отделено от профанного, и одновременно содержится в профаном, определяет его схему. Во взглядах разных мыслителей, разных национальных культурах акцент сделан либо на различие сакрального и профанного, либо на их сходство. Хотя всегда присутствует и то, и другое.

Например, Платон настаивал на разделении сакрального и профанного, Аристотель – на единстве.

Одна из важнейших особенностей русской культуры – акцент на разделение сакрального и профанного. В то время как самым разным западным и восточным культурам присущ акцент на единство того и другого.

По своей философской сути большевистский эксперимент был попыткой изменить акцент русской культуры с различия сакрального и профанного на их сходство.

Причиной этого был как «пример развитых стран», так и насущная необходимость сделать русское общество более единым и управляемым сверху. Обществом с более сильными внеличностными социальными регуляторами на основе идей    и принципов. Сила внеличностных социальных регуляторов как раз и определяется степенью близости сакрального и профанного.

Первоначально большевики планировали полностью подчинить себе сферу сакрального и, сблизив его с профанным, эффективно управлять единым и монолитным обществом. Где принципы и идеи, спускаемые сверху, воздействовали на человека не извне, а непосредственно из его ума души.

Однако коммунистическая элита, начиная с позднесталинской, сама стала  противиться ограничению себя внеличностными регуляторами. Что объясняется как спецификой национального менталитета, так и политикой И.В. Сталина, которого в поздний период правления окружали достаточно эффективные, но не слишком принципиальные менеджеры.

Слабость внеличностных регуляторов в начале способствовало крушению «старого режима» и воцарению большевиков, а потом точно также способствовало крушению и коммунистического государства. Та же специфика, например, способствует многочисленности среди русских изобретений и открытий, которые потом внедряются где-то в другом месте…

Точно также жители стран Восточной Азии, где не поощряется креативность и сравнительно сильны внеличностные социальные регуляторы, сохранили у себя власть коммунистический партий. Точно также, как и внедрили другие чуждые изобретения…

В результате в русской культуре были нарушены границы и структура сакрального и профанного, при том, что сближения не произошло. И та, и другая сфера оказались ослабленными и одновременно ещё больше отдалились друг от друга. Ослабленное сакральное ещё больше отдалилось от практики и переместилось в сферу эстетических удовольствий и психологической разрядки. Сфера профанного зачастую лишилось какого-либо принципиального регулирования, потеряла форму и структуру, стала активно разлагаться (будь то межличностные отношения, профессиональные среды и пр.).

В погоне за единообразием и управляемостью были погублены русские коллективы выживания и их сети.

Русские: индивидуализм и единство

Семён Резниченко.

Русские: индивидуализм и единство

http://rueuro.ru/item/35-russkie-individualizm-i-edinstvo

Русские издавна жили маленькими группами, прежде всего – семейными. А также создавали различные братства, артели, другие малые группы, состоящие преимущественно из мужчин. В основном такие группы были самодостаточными и самообеспечивающимися. На таких принципах строились не только дальние хутора, но усадьбы в крупных городах.

При этом была отлично налажена система взаимодействия русских в особых случаях: праздника, войны, проведения общественных работ, помощи попавшим в беду родным и соседям и пр.  Но за исключением этих особых случаев русские избегали активного взаимодействия с множеством людей. Взрослые родичи предпочитали жить на расстоянии друг от друга, как пространственном, так и социальном. Что не мешало им поддерживать многообразные отношения.

Попытка сбить русских в единые крупные однородные коллективы с ослабленным внутренним членением всегда приводило, прежде всего, к моральным потерям: социальному иждивенчеству, стремлению жить за счёт других, безответственности, постоянным внутренним конфликтам, русской русофобии – стремлении части во что бы то ни стало обособиться от целого.

Как уже говорилось, русские могут весьма эффективно действовать сообща. Но только в тех случаях, когда стоит конкретная общезначимая цель, достижение которой подразумевает восстановление и укрепление самодостаточности отдельных групп. Т.е., единство экстраординарно и конечно, хотя и возобновимо.     Полноценное единство русского народа подразумевает чёткую дистанцию между отдельными субэтносами, квазисубэтносами, территориальными, социальными и родственными группами русских. Без чрезмерного сближения или удаления, при взаимном уважении границ и автономности, но и выполнении взаимных обязательств. Последние могут быть разными по отношению к различным группам русских: это могут быть взаимные обязательства между властью и группой людей, двумя или более группами людей, образующими сеть коллективов выживания.

Количество взаимных обязательств между разными коллективами может быть разной. Больше всего их может быть между группами родственников, соседей, единомышленников.  В рамках одного коллектива русским не помешают чёткие принципы личных и мелкогрупповых прав и обязанностей, шаблоны для ограничений на контакты между некоторыми членами группы без необходимости (наподобие избегания в старой кавказской семье). Что может сделать отдельные коллективы выживания более крупными и жизнеспособными.

Конечно, в прежние времена русский менталитет во многом основывался на гибкости и свободе импровизации, способности меняться в зависимости от условий, качеств конкретных людей. Хотя в наше время русские по-прежнему весьма талантливы, уровень владения полезными для выживания навыками, здоровье и выносливость не в пример хуже прежнего. Всё это понижает автономность отдельной личности, требует более последовательного соблюдения правил, принципов, взаимных обязательств.  Способность к гибкости и импровизации в значительной степени могут сохранить наиболее технически оснащённые группы русских, хорошо освоившие робототехнику, 3д-технологии, имеющие под рукой много легко доступной информации по самым разным вопросам.  Между сторонниками правил и импровизаторами желательна взаимная поддержка. Одни обеспечивают устойчивость, другие — гибкость.

Другой важнейший момент – правила сравнительно безболезненного отпочкования от общностей  разных групп и создания новых общин, правила выхода из общности отдельного члена. Эти правила должны быть чёткими, разработанными, должны учитывать права обеих сторон.

Понятно, что такие принципы могут меняться с изменением обстоятельств. Однако должна соблюдаться преемственность и сохраняться святость принципов.

Современный русский также должен заботиться о сохранении необходимой ему для жизни антропогенной среды: инфраструктуры, современной системы социальных отношений, интеллектуальной среды.

Дело в том, что в этих средах наблюдается наибольшая терпимость к человеческому многообразию и специфике отдельной личности. Что абсолютно необходимо разнообразным и индивидуалистичным русским. Конечно, и в постсоветской России, на Западе с этим масса проблем. Но в «других местах» их ещё больше. В подобной системе все легче выжить одинокому, мало защищённому окружающими современному человеку.

Вне пределов нынешней социальной среды, где есть школы, вузы, больницы, дороги и транспортная инфраструктура практически все, за исключением статистических погрешностей, русские люди выжить неспособны. Точно также — подавляющее большинство граждан РФ других национальностей.

Но для сохранения инфраструктуры совершенно необходим другой, несовковый, образ жизни и мышления, чем тот, что мы наблюдаем сейчас. Необходима активная кооперация для сохранения инфраструктуры. Но кооперация существует и сейчас, коррупционная и многая другая. Но она во многом направлена на передел и присвоение уже созданного. Этим грешит и большая часть неславянских этнических диаспор, и русских элитных и совсем неэлитных групп.

Но необходима другая самоорганизации, направленная на обеспечение пропитания, поддержание инфраструктуры и обеспечение безопасности. Прежде всего, безопасность и комфортные условия, тех, от кого зависит сохранение инфраструктуры, врачей, фермеров и пр. Передел и присвоение должны отойти на второй план, так делить скоро будет нечего.

Русский человек должен быть «другом и братом» большинству сограждан. Но прежде всего он должен быть «этим самым» вполне определённым людям, которые готовы реально и добровольно будет делать ему добро, а он – им.

Но для сохранения совместно используемой инфраструктуры люди из совершенно разных коллективов должны осуществлять совместные действия. Например, для ремонта местной муниципальной дороги. В этой связи весьма интересен опыт функционирования американских комьюнити, либо самоуправления в Италии – стране с хорошо организованной местной жизнью и ментально русским людям более близкой. Но здесь важно не впадать в слепое подражательство и выбирать отдельные конкретные элементы и принципы, которые могут быть воплощены в российских условиях. Принципы местной самоорганизации как таковой необходимо вырабатывать самостоятельно, сообразуясь с реалиями конкретной территории.

Полноценная местная самоорганизация и самоуправление могут существенно снизить расходы государственного и региональных бюджетов.

В перспективе самим местные жителям придётся содержать необходимые им храмы и другие религиозные учреждения, как это и было в старину. Для чего духовенству традиционных конфессий желательно озаботиться проповедью среди них действий, направленных в помощь объектам местной инфраструктуры, защиты природной среды. Тогда они могут рассчитывать на ответный тёплый отклик земляков…

Однако поддерживать местную инфраструктуру «старыми» способами отдельные малые группы и местные жители в целом не могут. Прежние способы чрезмерно затратны, материало- и энергоёмки. Поэтому для малых групп и местных сообществ перспективно использование новых технологи. Например, разных видов альтернативной энергетики (ветряная и солнечная энергетика, биоэнергетика, малые каскадные ГЭС и пр.), а также применение в производстве 3D-технологий. В принципе, эти и другие технологии в перспективе позволяют эффективное местное самоуправление, вполне сопоставимое с дореволюционным, но при этом с гораздо большими возможностями.

Работая для поддержания инфраструктуры, русские должны активно взаимодействовать с теми представителями других этносов, которые готовы вложиться в сохранение инфраструктуры, а не просто её эксплуатировать. Взаимодействие русских и представителей других этносов должны строится на основе единых взаимовыгодных принципах.

Таким образом, необходимо повышение экономической и социальной значимости малых групп русских: семейных, дружеских коллективов и пр., а также их включённость в систему местного самоуправления. Необходимо активное сотрудничество и взаимопомощь самых разных групп населения, заинтересованных в сохранении местной инфраструктуры.

 

Русское православие: ретроспектива и перспектива

Русское православие: ретроспектива и перспектива/

Семён Резниченко

http://rueuro.ru/item/29-russkoe-pravoslavie-retrospektiva-i-perspektiva

Роль православия в жизни русских – предмет различных мифов и спекуляций самой разной «идейной направленности», но одинаково ложных. Попытаемся же рассмотреть этот вопрос объективно.

Некоторые утверждают, что русские – самый православный народ в мире. Другие, что русские — самый  неправославный народ из всех православных. На деле в православии у русских как всегда и во всём – различия, неровности и перепады. Киево–Печерская лавра прославилась на весь православный мир ещё в практически языческой стране. Подчёркнутое благочестие первых московских царей сменилось расколом и петровской европеизацией.

Влияние православия на быт и поведение русских можно охарактеризовать выражением «где густо, а где пусто». «Социологическая» религиозность русских всегда была очень неоднородной. В этом отношении православные Восточной Европы выглядят иногда более предпочтительно…

Однако неровность имеет и оборотную, положительную сторону. Подлинное православие у русских всегда оставалось ранним христианством. Иногда гонимым и непонятым, замкнутым в «малом стаде». Иногда идущим к людям с яркой проповедью.

Православие у русских (ели брать собственно великорусскую историю) всегда жило неоплатоническими циклами. Крупных цикла было два или три, проблема требует более детального рассмотрения и учёта конкретики. От центрального ядра (вечных ранних христиан) расходились круги проповеди. Одних они касались сильнее, других – слабее. Потом внешние слои отпадали от ядра и обращались против него. И русские ранние христиане следовали пути своих римских предшественников. Как те же новомученики времён большевистских гонений.

Что дало Руси принятие православия? Допустим, православие не принесло на Русь управленческие принципы, новые технологии, новый уклад жизни. Всё это у русских нередко неплохо развивалось и без влияния православия вплоть до прихода к власти большевиков. Например, в России вообще не утвердились традиции византийского права. За исключением узко церковного применения. А в целом право из древнерусского постепенно стало европейским.

Но основная социальная составляющая мировой религии – обеспечение единства большого количества людей на больших территориях. Вот с этим православие справилось хорошо. Оно дало легитимность киевскому единодержавию. Которое, хоть и было достаточно условным, очень способствовало обороне Руси от кочевников. Что помогло расцвести блестящей древнерусской городской жизни.

Но в гораздо большей степени православие способствовало древнерусской городской жизни в ментальном плане. Через утверждения представления о «своих» в широком смысле слова. Благодаря православию это понятие резко расширилось за пределы узкой родственной или территориальной общины. Что было совершенно необходимо для организации мирной и полноценной городской жизни. Вот почему православие утверждалось, прежде всего, в городах.

Православие с древнейших времён и по сей день выполняет ещё одну важнейшую функцию. Оно помогает людям самореализоваться и обрести подлинное человеческое счастье в религии. Прежде всего, в религии, когда всё остальное вторично. Православие помогло это сделать самым разным людям: от государя и митрополита до нищего на паперти.

В язычестве же человек может самореализовываться и обретать счастье исключительно в цельном бытовом комплексе. Включающим и хозяйство, и социальный статус, и семейную жизнь. И многое другое. И в случае чего мирскую составляющую языческая религия заменить может очень слабо. Разве что для особо продвинутого волхва или шамана. Но для «обычного человека» — это уровень индуизма и даосизма, которым древнерусское язычество явно уступало.

Монголо-татарское нашествие, последующее собирание земель Москвой и создание Русского централизованного государства привели к подлинному крещению Руси и изживанию существовавшего ранее православно-языческого равновесия. И не потому, что «подлые попы» якобы наводили отряды ордынских карателей на лесные капища. А потому, что полетела в тартарары основа язычества – старый, устойчивый быт. Сначала – по причине жесточайшего разорения и террора захватчиков. Потом нормальная жизнь постепенно возродилась. Но уже на других основаниях и фактически в другом мире. Где стало гораздо меньше свободы, но больше иерархии и дисциплины. В таких условиях многие народы хирели и ассимилировались. Но не русские. В православии они нашли мощный механизм психологической адаптации и компенсации. Православие позволило очень многим подняться над «бытом» и обрести полноценную внутреннюю свободу, не зависящую от внешних обстоятельств.

В Московской Руси и Российской империи православие играло важнейшую роль, хотя и его положение было противоречивым. Светская власть в России была очень сильна и постоянно «ревновала» к православию, боролась с ним за влияние на народ. Это и поддержка осифлян, и экзерцисы Ивана Грозного, и раскол, и фактическое гнобление церкви в XVIII столетии.

Уровень религиозности русских не был при этом низким. Он был, скорее, неровным. Обрядоверие, светскость и равнодушие одних искупалось подвижничеством других. «Петровщина», вольтерьянство и масонство XVIII – начала XIX. И блаженная Ксения Петербуржская, глубоко верующие крупнейшие полководцы Суворов и Ушаков. При нарастании светских тенденций противоречивое равновесие сохранялось и позже. Нигилисты, марксисты, толстовство. А с другой стороны – св. Иоанн Кронштадский, святые царской семьи, многочисленные новомученики.

Православие оставалось мощнейшей этнообразующей основой русскости. Например, прежде всего благодаря вере сохраняли русскую идентичность старообрядцы, Российскую государственность на дух не переносившие.

Много пишут о том, что в Российской империи был слабо унифицирован быт. И разные народы в ней жили совершенно по-разному. Но великороссов это касается едва ли не в большей степени. Даже русские крестьяне, их быт, устои и ментальность в разных уголках страны имели друг с другом мало общего. Даже живущие по соседству общины «великорусских пахарей» иногда были напрочь не сходны друг с другом! Совершенно разный был и уровень их религиозности. Он сильно различался у разных групп и в разных местах и в разные временные периоды.

Но это ни в коей мере не умаляет роль православия для русской идентичности. Но даже значительно её повышает. Православие было одним из немногих сильных этнообразующих признаков русского народа. По причине слабой интегрированности этноса как такового. Отчасти ситуация сходна с испанской, где испанская идентичность фактически разных этносов держалась во многом на общности вероисповедания. И эта идентичность стала «сыпаться» с ослаблением религиозности… Так же ослабление православной религиозности стала одной из многих причин, приведших к революции и Гражданской войне в России. Великороссов связывало мало что другое…

Вот приезжает на Нижегородскую ярмарку владелец мастерской из Тулы сбывать товар. И договаривается с торговцами-волгарями. Жителями иного региона и иного ментального склада. И те, и другие, быть может, люди не сильно набожные. Но православные. И на вере во многом держится их доверие друг к другу в сугубо мирской сделке. И механизм этот работал достаточно эффективно. Иначе ярмарка попросту перестала бы работать.

Советско-постсоветский востоковед и религиовед Л.С. Васильев в своих популярных учебных пособиях нередко критиковал православие в России. Дескать, не выработало оно у русских единого, чёткого, стабильного стереотипа поведения. Отчасти критика эта верна. Стереотип поведения русских изрядно разнообразен и не стабилен и по сей день. Но православие в эпоху наибольшего влияния по конец XIX столетия играло другую роль, очень важную и своеобразное. Оно не навязало русским единого железобетонного стандарта поведения. Как ислам или конфуцианство. Но оно весьма эффективно примиряло очень разных, по-разному себя ведущих русских друг с другом. Учило их взаимной терпимости и взаимоподдержке при всех различиях. Доброму отношению и взаимному уважению.

Сравнительная толерантность русских к «чужому» происходит не от пресловутого «интернационализма». А от базирующихся на православии принципах внутрирусской терпимости. Необходимой для сохранения единства в условиях очень больших различий как между разными группами русских, так и между разными русскими внутри одной группы.

В советское время православие было мало заметно. Но функционировало, как в виде непримиримых подпольных общин, так и в среде людей, так или иначе принимавших новый образ жизни. Но в большей степени – в виде светской этики. Которую обзывали «коммунистической», «бытовой» и пр. По крайней мере, продолжали цениться альтруизм, помощь людям и пр. Однако западно-буржуазный образ жизни позднесовесткого времени наряду с подавлением любой самоорганизации к началу 1990-х годов эти принципы из жизни фактически выдавил.

И когда православие было полностью легализовано и получило статус «полугосударственной» религии, был очень подорван его фундамент. Стереотип поведения, основанный на русских коллективах выживания (общинных, семейных), которые к концу советского времени были разрушены.

В настоящее время русское православие находится в некоем подвешенном состоянии. Имеет место возрождение внешнего блеска и социального статуса. Статус священника и уровень его благосостояния самый высокий с момента крещения Руси! Выросло число верующих и пр.

Только это во многом златые купола без фундамента. Традиционный стереотип поведения, включающий альтруизм, коллективизм, приверженность традициям присущ хорошо если одному проценту русских. Церковь сверху донизу наполнена современными постмодернистами. Атомизированными, далёкими от традиционного уклада и не всегда верящими в Бога…

Церковь изнутри поглощена современным обществом и современным бытом. И её членам очень трудно подняться над ним. А ведь возможность жить помимо быта и мирских условностей, хоть как-то отдаляться от них – основная сила мировой религии. Которая помогла христианству укрепиться на Руси после монголо-татар. А сейчас это развито слабо. И так многие люди, пережившие крушение быта и старого уклада в постсоветский период не нашли в церкви ничего, кроме того же полуразвалившегося уклада. Так же, как у каких-нибудь позднеримских язычников. Которые известно чем закончили…

Церковь очень подвёл наплыв в 1990-е годы массы людей с позднесоветской ментальностью. Атомизированных, неспособных к самоорганизации и полностью зависимых от государства.

Является ли современное православие этнообразующим элементом русского народа? Опять подвешенное, половинчатое состояние. Возможности современного православия в этом отношении очень ослаблены. Во многом этнообразующим элементом для русских теперь является советское наследие. Именно коммунисты русских в большой степени унифицировали и подогнали под единый стандарт. Который до сих пор худо-бедно работает. Но советскость тоже очень ослаблена и постепенно размывается. В «плане религии» на месте православия ничего не видно. Надежды хоть баптистов, хоть исламистов, хоть родноверов жизнь не оправдывает. Отнюдь не «замоленный» пограничник Евгений Родионов отдал жизнь за крестик… Так что православие безальтернативно. Хотя и «справляется» из рук вон плохо.

Если быть объективным, современное русское православие является важным элементом системы постсоветского религиозно-идеологического синкретизма, включающего в себя элементы разных мировых религий, магии и оккультных учений, различных светских идеологий вроде социализма и либерализма. Более всего это напоминает религиозный синкретизм в Китае, где элементы традиционных учений даосизма, конфуцианства и буддизма сочетаются с вполне религиозным культом Мао Дзэдуна и Дэн Сяопина (им, наряду с предками, китайцы поклоняются на своих домашних алтарях) влиянием различных синкретических сект.

В религиозном возрождении 1990-х годов сыграло свою роль и интерес к идеологической и жизненной новизне, и распад прежнего быта, отсутствие у людей средств и возможностей для того, чтобы придаваться «мирским удовольствиям» для одних. Опасности «дикого капитализма» – для других.

В течение же нулевых с любыми религиозными доктринами очень успешно конкурировала открывшаяся возможность активно потреблять и получать удовольствия от товаров и услуг. Ко второй половине десятых годов религиозное возрождение, во многом усилиями исламистов, было существенно дискредитировано. Как оказалась дискредитирована идея религиозности вообще. В российских города и сёлах теперь не редкость протесты против строительства храмов традиционных конфессий. Наиболее знаковым стал массовый протест против передачи церкви Исаакиевского собора в Санкт – Петербурге. Вновь входит в моду атеизм в его новейшей и весьма примитивной американской интерпретации. Взять, к примеру, активные продажи книг Ричарда Докинза.

В 2013 г. руководители Левада-центра привели ряд характеристик российского большинства, которое считает себя православным. В числе «сильнейших парадоксов» исследователь называет, во-первых, то, что только 2/3 (55%) из православных (здесь и далее указывается доля в процентах именно от этих 70-72% россиян) верят в Бога. Последние замеры показывают, что 34% из них (из 55%) не сомневаются в существовании Бога, а 21% – верят, но сомневаются. Эта пропорция сохраняется в таком виде последние 8-10 лет. По данным соцопросов, регулярно в богослужении участвует менее 10% православных, более половины бывают в храмах лишь дважды в год – на Рождество и Пасху. Большая часть православных не молятся, не знают основных христианских молитв, а из таинств или обрядов Церкви для них являются значимыми только крещение и отпевание. Менее 1/3 православных родителей говорят с детьми на религиозные темы. Как добавил Б. Дубин, не причащаются 62% из этого большинства. Численность активно практикующих православных упала, при том, что отдельные элементы православной традиции «пошли в народ». Некоторые молодые люди приобрели привычку креститься, проезжая мимо храма, куда они, вполне возможно, никогда и не войдут…

Последователи любой мировой религии делятся на сравнительно небольшое ядро, для членов которого религия гораздо больше, чем часть быта. И на огромную периферию, для представителей которой религия не более чем его часть.

Полноценно мировая религия может существовать только в обществе, где массово распространены коллективы выживания и многоуровневая самоорганизация. Потому что они объединяют и представителей ядра, и периферии в единое целое.

Наше общество атомизировано, не обладает развитой системой коллективов выживания. Поэтому ядро русского православия и его периферия всё больше обособляется. Одновременно ядро дробится.

Потому что объединять современных русских в единое целое у православия не получается. Наоборот, нарастает отчуждение «религиозных русских» от «просто русских». Кто-то заявляет, что они – православные и к «национальностям» не относятся. Кто-то, что саудовские ваххабиты им ближе русских атеистов…

Да и сами православные РПЦ МП активно друг с другом размежевались. Тут и уранополиты, и диакон Андрей Кураев, и «движение Кочеткова – Привалова». В своё время многие православные активно заявили о желании реорганизоваться на основе компактных общин и союзов общин «для своих». Громоздкая и холодная иерархия патриархата стала для них фактически чужой. И очень многие русские православные для других русских православных — никакие не братья. Существует прямая перспектива переформатирования в течении XXI века единой монархической структуры в несколько фактически независимых движения наподобие старообрядческих согласий. Патриархат уже – чисто административная структура, не имеющая духовного и идейного единства.

Патриарх Кирилл это очень остро осознаёт. И поэтому насаждает в церкви жесткое администрирование и «вертикаль власти». Популярных священников и их общины зачищают. Гнобят видного идеолога о. диакона Андрея Кураева.

Только это – не выход. Административные меры могут дать только временный, косметический эффект. Тем более, что они ослабляют ядро церкви, подавляя коллективы наиболее активных и энергичных прихожан. Тем более что многие нынешние исполнители патриаршей воли начнут вести самостоятельную политику при малейшей возможности. Ибо зачастую честолюбивы до крайности…

О. Андрей Кураев всё чаще пишет в социальных сетях о нарастающем «революционном движении» приходских священников и мирян…

Нынешняя церковная жизнь очень зависит от государства. И в случае смены режима нынешнее подвешенное состояние закончится. И вертикаль церковной власти неминуемо пойдёт в разнос. Как бы не силился её укрепить нынешний патриарх. Тем более, что его деятельность нередко дискредитирует церковь и открывает простор честолюбцам. Это может закончиться полной и окончательной дезинтеграцией вместе с резким падением влияния православия на русский народ. Если, конечно, не появятся подвижники, равные св. Сергию Радонежскому или Иоанну Кронштадскому…

В любом случае, сообщества православных людей в России будут продолжать существовать. Исчезнут только те его составные части, которые тесно связаны с советско-постсоветской системой. Продолжат существовать и развиваться живые полноценные христианские общины.

 

Как возникают национальные традиции и почему они такие?

Семён Резниченко.

Как возникают национальные традиции и почему они такие?

Традиции какого-либо рождается как ответ на сразу несколько вызовов, которые должны действовать в течении долгого времени. Это:

  1. Воздействие природной среды: порождаемые ею трудности и предоставляемые природой же возможности.
  2. Внешнее воздействие со стороны других народов: те же трудности (исходящая опасность) и возможности, например, в сфере заимствований.
  3. Внутренний вызовы: необходимость борьбы с пороками (нравственными и/или физическими), появившимися у этого народа как побочный эффект ответов на природные и внешние вызовы, побочный эффект от возможностей. Например, удобные пути сообщения, развитые внешние связи порождают алчность. Появление таких пороков практически неизбежно в любых условиях и борьба с ними всегда крайне важна.

При ответах на любые вызовы традиции народа выполняет функцию  обеспечения единства во времени и пространстве. Имеется в виду единство народа вне зависимости от места проживания и единство его представителей со своими предками. Такая функция традиции очень часто воплощается в национальных эпосах (былины, «Илиада»). Кроме эпоса, у большинства народов существует целый перечень символов единства. Этот сегмент этнической традиции менее рационален, чем приспособление к вызовам. Выбор символов единства зависит от очень многих обстоятельств (исхода борьбы носителей разных мировоззрений, личной позиции некого человека в определённый момент и пр.) и в большей степени случаен. Символы нередко наделяются нужными качествами postfaktum. При этом качества, с которыми соотносятся эти символы, универсальны: патриотизм, преодоление трудностей, заботы об общем благе, неукоснительное следование принципам и пр..

Почвенники и традиционалисты немало писали о внерациональном: интуитивном, эстетическом постижении национальной традиции. И они во многом правы! Не только при выборе символов единства, но и при ответе на природные внешние и внутренние вызовы всегда возникает масса внерационального и незапланированного. Ведь любой человек, любая ситуация в жизни уникальны и неповторимы! И многие моменты в любой национальной культуре и эстетике имеют незапланированный и глубоко индивидуальный характер. Поскольку в культуре закрепляется не адаптивный признак в чистом виде, а целый «кейс» различных элементов культуры, «прикреплённых» к нему в силу обстоятельств и по воле конкретных людей и их групп. Например, эстетические предпочтения известных людей нередко влияют на современников.

И поэтому любая национальная культура как целое – неповторимый и во многом не познаваемый рационально фено

Похвала асфальтовым страусам

Похвала асфальтовым страусам.

Есть своя правда в том, что нынешние мало к чему приспособленные люди верят в сохранение существующего образа жизни. Так они избегают лишних страданий…

Суть русскости -2

Суть русскости — 2.

  1. Менталитет: индивидуализм, авторитаризм, анархизм.
  2. Разнообразие, изменчивость, отсутствие стабильных рамок, структур и форм. При этом постоянное возрождение прежнего в новых формах.
  3. Жесткое разделение мира значимых идей и реального бытия. Эти миры нераздельны, но и не слиянны; взаимозависимы, но не подлежат объединению. Отсюда – взаимозависимость при невозможности единства между русскими – носителями идеалов и «земными» русскими. При всём разнообразии конкретных форм тех и других.

Почему не будет «традиционной» революции и что может быть вместо неё?

Почему не будет «традиционной» революции и что может быть вместо неё?

Надежды на новые массовые революции в духе XIX – XX вряд ли оправдаются. У представителей одних народов либо слишком ослабли горизонтальные связи, у других – навыки эффективного хозяйствования.

Поэтому вместо борьбы против чего-то за что-то получится борьба против друг друга и почти полное обособления сегментов нынешнего общества завершится. Сведение личных и деловых счётов всегда играло огромное значение при любых революциях. Но теперь, скорее всего,  заменит собой революцию из-за недостатков взаимных связей и солидарности.

Что относительное похожее учёные проследили на примере археологических памятников древнего Перу. Местные жители периодически свергали деспотические режимы, воплощённые в гигантских пирамидах. Пирамиды частично разрушали и расходились жить независимыми семейными хуторами. Эти «революции» вызывались жестокими экологическими и социокультурными кризисами, население резко сокращалось. Потом вновь разросшемуся населению приходилось предотвращать жестокие конфликты, решать проблему водных и других ресурсов, вести масштабные ирригационные работы. Деспотия возрождалась, пирамиды снова строились.

Однако доколумбовые цивилизации известны своим медленным техническим прогрессом. У нас же идёт массовое внедрение в жизнь результатов последней научной революции (информатизация, роботизация, 3D – технологии, альтернативная энергетика). Всё это делает  небольшие группы людей во много раз более самодостаточными. И нынешние функции государства вряд ли возродятся. Государство перестанет быть инфраструктурным. Его основной функцией станет защита территории и предотвращение на ней крупных внутренних конфликтов.

Вот только пережить период войны всех против всех для нынешних  людей с их индивидуализмом, инфантильностью либо отсутствием знаний будет очень трудно…