Культура выживания и культура достижения (дополненный вариант)

    Семён Резниченко.

«Культура выживания» и «культура достижения».

(Дополненный вариант).

«Нормальной» целью традиционного общества является физическое и культурное воспроизводство, сохранение идентичности. В традиционном обществе всё подчинено этому. К таким «культурам выживания» относится подавляющее большинство этносов, когда-либо живших на Земле. Например, кавказцы.

Но существует и «культура достижения». К которой относятся современные европейцы и русские. И в определённой степени относились античные греки и римляне.

«Культура достижения» базируется на великих идеях Осевого времени. О полном прекращении страданий в мире, всеобщем единстве и равенстве, исчезновении «своего» и «чужого», установлении бесконечной и вечной гармонии, ничем не омрачённого совершенства. Достигнутый результат здесь становится по настоящему значимым, вечным, неизменным, самодавлеющим.

Европейцы заимствовали эти идеи в христианстве. Которое, однако, постулировало достижения всего этого только после прекращения «обычной» физической жизни. Как отдельного человека, так и человечества. В этом христианство было солидарно с другими учениями Осевого времени.

Однако европейцы оказались единственными, кто стремился воплотить эти принципы в мирской, социально-политической жизни. И последовательно делал это из столетия в столетие. Суть такого мировоззрения была наиболее откровенно и концептуально сформулирована коммунистами. Коммунизм есть идейная квинтэссенция новоевропейского мировоззрения. В других западных идеологиях эти принципы сформулированы не столь откровенно. Однако достаточно последовательно реализовывались на практике.

Особым очагом практической борьбы за бесконечное счастье, совершенство и гармонию в реальном земном мире стал Китай (оригинальные философские системы Осевого времени, квазикоммунистические движения и пр.).

Что и предопределило последовательную европеизацию таких стран китайского культурного региона, как Япония и Южная Корея. Устойчивость коммунистических режимов в Китае, Северной Корее, во Вьетнаме.

Поэтому новоевропейское (российское) общество ориентировано на достижение целей. Экономического процветания, творческой самореализации, военной победы, получения удовольствия. Цели имеют совершенно самостоятельное значение. И не подчинены принципам физического воспроизводства и сохранения культуры и идентичности. Например, западные (русские) воины ещё в середине XX  века решительно жертвовали собой ради победы страны. Очень многие художники, после смерти признанные великими, напряженно занимались творчеством, не имея с этого никакого дохода. Подобные установки ещё в древности существовали у различных индоевропейских народов. И транслировались во вне. Однако были существенно ограничены традиционной культурой. Но именно в период Нового Времени в среде европейских народов ставка на результативность стала основой культуры.

Что позволило решительно двинуть вперёд все сферы европейского общества.

Современный постмодерн и модерн в Европе оказались гораздо более выраженными и рельефными, чем были в эпоху Античности. (Тогда во многом сохранялся традиционный уклад сельской жизни, по крайней мере по сравнению с европейской современностью; к тому же переход к неотрадиционализму происходил под влиянием христианства – внутриимперской религии). И не была столь широко растиражированная идеологема «рая на земле». В период Античности постмодерн был более проходным, несамостоятельным явлением. В нем практически сразу стали прорастать побеги неотрадиционализма. В античное время на развалинах одних коллективов выживания сразу начиналось строительство других. Именно неотрадиционную модель общества несли в мир крепнущие меньшинства, такие как христианство.

Разум по-настоящему поверил в себя, в свою способность открыть и найти всё что угодно. Эта убеждённость освободила его от оков и в сотни раз увеличила силу и эффективность. Огромные духовные и материальные ресурсы, до этого уходившие в другие сферы, поступили в распоряжение науки.

Результат не заставил себя ждать. Открытия посыпались как из рога изобилия. Они оказались настолько важными и многочисленными, что качественно в небывалом за всю историю объёме изменили жизнь миллиардов людей.

Средневековье было временем традиционного, устойчивого образа жизни. Мир средневекового человека был чётко очерчен, пространство делилось на своё и чужое. Каждая сфера жизни имела для человека строго определённое значение в соответствии с его социальным статусом, этничностью и пр. И отдельный человек, и сферы его деятельности были чётко оформлены и ограничены. Над всем главенствовали интересы целого, его гармония, будь то отдельная сельская община, или христианский мир, или вселенная. Смыслом обществ было физическое и культурное воспроизводство, воспроизводство идентичности

Но появляется культура Нового времени. Важнейшая причина её возникновения – антично-полисные корни, характерные для всех европейцев, не только для прямых наследников античности, но и для германцев и славян. Для такого общественного устройства и сопряженного с ним менталитета характерны самоуправление, свобода личности, соревновательность. Современная европейская государственность (так же как и средневековая) фактически является гибридом полисного устройства с военно-бюрократическим (с основой на полисном). Синтез полиса и деспотии был уже характерен для Древнего Рима. В новой Европе он стал ещё более глубоким.

Как показала та же Античность, развитое полисное начало приводит к чрезвычайно резкому росту уровня развития экономики и культуры, свободы нравов и самовыражения, росту политической активности. Всё это приводили к росту потребностей. А рост потребностей – к росту экономики.

Рост экономики требовал повышения эффективности производства. В отличие от Античности, в новой Европе не было дешевой трудовой силы рабов, поэтому стали появляться и приживаться технические новинки. Стали развиваться прикладные и естественные науки, всё быстрей и мощней.

Развитию науки в огромной степени способствовало христианство. Оно постепенно десакрализировало материальную Вселенную, разрушило представление об иерархии населяющих её богов и духов. Это способствовало появлению естественно-научного интереса к миру, появлению научного эксперимента. К тому же в зрелом средневековом христианстве получило развитие система логического обоснования религиозной истины – истины единственно верной. Это вызвало огромный всплеск внимания к точности и достоверности доказательства, что впоследствии перешло в науку.

Наука, культура и экономика поддерживали рост друг друга в небывалом в истории человечества масштабе, что позволило кардинально изменить жизнь людей. И появилась надежда, что блаженства и гармонии можно будет достичь средствами улучшения земной жизни.

С началом Возрождения и Нового времени все проявления человеческой жизнедеятельности стали обретать самостоятельное значение. Все они стали бурно развиваться независимо от влияния этого развития на интересы социального и культурного целого. Эти достижения обрели самостоятельную ценность. Независимую от интересов целого и его воспроизводства.

Всё это решительно доминировать над носителями традиционной культуры. Не обладающими новыми, совершенными достижениями науки и техники, социальной организации. И порой не имеющими столь мощного боевого духа.

Одновременно резко индивидуализировался и стал терять связь с целым и отдельный человек. Он, как и сферы человеческой жизни, приобрёл самостоятельное значение. Человек принялся бурно удовлетворять собственные потребности, реализовывать личные качества. И всё это – без оглядки на интересы целого. Оно стало распадаться. Стабильные границы своего и чужого стёрлись или стали проводиться произвольно и быстро меняться. Социокультурное и национальное целое стало постепенно распадаться, ведь разделение на «своё» и «чужое» ведёт к созданию границ, очерчиванию целого, а это целое подавляет и организовывает отдельного индивида. Уничтожение границ деления на «своё» и «чужое» освобождает человека от контроля целого. Человек и реализация его целей и потребностей так же обрели самостоятельное значение.

Сначала настал черёд местных общин, сословий. Они приносились в жертву пока ещё общему: государствам и нациям. В эпоху постмодерна настал и их черёд. Наступила эпоха полной атомизации.

«Культура достижения» подорвало жизнеспособность европейских этносов. В жертву социально-экономической эффективности были принесены институты, обеспечивающие физическое и культурное воспроизводство (община, семья). В жертву достижению целей (военной победы, карьерного роста и пр.) были принесены лучшие представители общества. Кто-то из них погиб, кто-то не оставил потомства. К тому же в комфортном и богатом обществе альтруизм и высокая компетентность, способности перестали быть востребованными. Всё можно было получить и без них. К тому же современная западная (российская) элита ради сохранения власти и увеличения прибыли преспокойно уничтожает собственный народ ( культурная парадигма, развившаяся до абсурдного уровня). Поэтому в наше время западное общество потеряло способность попросту воспроизводить себя.

Фактически развитое традиционное земледельческое общество с городами, письменностью и мировыми религиями стало вершиной развития человечества. Оно могло гибко приспосабливаться к различным резким изменениям, воспроизводить в самых непростых ситуациях свою идентичность, обеспечивать физическое воспроизводство. «Надстройка» такого общества в виде высокой культуры и политических институтов опиралась на разветвлённую систему коллективов выживания.

Такое общество действует как единая система, направленная на выживание. Прежде всего – на него. И на выживание не только физическое, но и духовно-идеологическое. Этому способствовала ведущая в таком обществе роль земледельческого труда, военного дела и религии: земледельцы добывали пропитание для всего общества, священники обосновывали божественность, незыблемость и святость традиционной организации общества, воины защищали социум.

Все сферы такого социума были соразмерны и подчинены единому замыслу. Не допускались ни чрезмерное «утяжеление» отдельных частей, ни чрезмерное ослабление. Такое общество могло что-то недополучить в плане благосостояния, политических свершений и достижений культуры, но оно сохраняло гибкость и «многофункциональность».

С началом Нового времени европейцы пошли по другому пути – пути самостоятельного развития различных сфер общества. Результаты их развития приобрели самостоятельно значение. Так произошёл переход от культуры выживания» к «культуре достижения».

Составляющие общества перестали развиваться, исходя из необходимости укрепления стабильности системы жизнеобеспечения, религии и сельского хозяйства. Сферы социума теперь развивались по собственной логике и стали считаться самоценными. Теперь они могли вступать в конфликт друг с другом, общей системой общества и жизнеобеспечения. Объявление всей Вселенной «своим» миром привело к разрушению границ и внутренней структуры мира собственного.

В какой-то мере также поступили древние греки. Они перестали мыслить об обществе как о развитии сельского хозяйства и укреплении традиционных институтов и стали приобретать богатство непосредственно, само по себе на основе развития ремесла, торговли и военного наёмничества.

Самостоятельное развитие сфер общества, профессий, наук и искусств потянуло за собой резкую индивидуализацию человеческой личности. Наряду с обвальным ростом могущества и богатства это способствовало развалу коллективов выживания.

Самостоятельное развитие разных сфер человеческой жизнедеятельности приводило ко всё более быстрому, массовому и непосредственному удовлетворению различных человеческих потребностей и способов их удовлетворения и в пище, и в престижных предметах, и в самореализации. Причём это удовлетворение происходило не в системе физического и духовного самовоспроизводства общества, а всё больше и больше – вопреки ей.

В эпоху модерна на место священников пришли интеллектуалы и деятели искусства, которые вместо незыблемости и вечности стали отстаивать и создавать новшества и изменения, на смену воинам – буржуа, на место крестьян – рабочие. Люди, вместо того, чтобы защищать и кормить общество, теперь производили богатство. Они изрядно расшатали систему выживания общества, заменив самое важное второстепенным, хотя и значимым. Но общество модерна ещё способно было воспроизводить материальные и духовные ресурсы и защищать себя.

При постмодерне на место интеллектуалов пришли шоумены и спортсмены, на место промышленной буржуазии – финансовый капитал и компании, работающие в сфере Интернета, на место рабочих – бармены, проститутки и аниматоры. При постмодерне только распределяют, но больше ничего не производят. Система жизнеобеспечения окончательно разрушается. Европейское общество больше не способно воспроизвести и защищать себя. Вообще продуцировать что-либо.

«Культура достижения» развилась до самоубийственного абсурда. На место масштабных целей, достижение которых требовало планомерного труда и лишений, пришло массовое «обожествление» сиюминутного удовольствия, власти или богатства. Жизнь строится по принципу «пира во время чумы». О будущем большинство западных людей по настоящему не заботиться. Полностью потеряно ощущение исторической перспективы.

Конечно, влияние глобального европеизированного мира на неевропейские культуры нельзя сбрасывать со счетов. Ведь глобализм в последние десятилетия несёт не столько новые идеалы и жизненные ориентиры, но более удобные и эффективные бытовые практики. Которые помогают реализовывать потребности, общие для всех людей. С которыми редко борются даже последовательные ретрограды.

И эти практики исподволь разрушают традиционный уклад. Поэтому, например, постепенно снижается рождаемость во многих исламских странах. Пусть и не до западного уровня. Но всё же.

Европейские лидеры и идеологи, отказавшись от самих себя ради эффективных бытовых практик, могли даже рассчитывать на постепенную победу надо всеми и вся. Однако такая политика слишком быстро уничтожает европейские народы – основу глобализма. А вместе с ними – и эффективную экономику. Социальная система общества глобального потребления слишком быстро пожирает саму себя. Насущным становится появление нового.

Такая ситуация должна была рано или поздно сложиться среди хотя бы части разумных существ. Разум приводит к тому, что некий предмет обретает собственную ценность. Независимую от его утилитарного назначения. Или значимости в жизненном мире в целом. Это и привело к появлению искусства как такового. Даже каменные топоры в неолите делались как настоящее произведение искусства.

С появлением производящего хозяйства и государственности люди достигли действительно масштабных достижений, поднялись над природой. И им теперь постоянно приходится бороться со злом, порождённым не природой, а собственным разумом и собственными успехами. Дальнейшее развитие человечество происходило по инерции, вынужденно.  И совершенно не обусловлено стремлением человека к выживанию. Развитие бобернулось военной угрозой, жестоким социальным неравенством, деградаций единства общности «своих». Чем больше были успехи, тем больше – опасности и уродство жизни. И тем более изобретательными приходилось быть для их хотя бы частичного преодоления. Человеческая жизнь не становилась лучше. И  к улучшению не способна. Любой успех – лишь короткая передышка в самоубийственной гонке разума. Который порождает только новые опасности.

Но в целом различные цивилизации всё же ограничивали значимость единичного: вещи, человека, социального института и пр.. В новой Европе и России это ограничение впервые было радикально отброшено. Разум добился максимального воплощения одного из своих основных качеств. И стал представлять реальную опасность для выживания общества. Неминуемо жесткое ограничение разума и значимости всего единичного. Если общество хочет выжить. Европейская цивилизация как притча продемонстрировала все те возможности и опасности, которые открыты для разумных существ.

Ещё на заре эпохи просвещения такую судьбу цивилизации предсказал известнейший разработчик философии истории Джамбаттиста Вико: «Наиболее значительная идея заключалась в том, что именно различная душевная организация людей, сначала почти животная, а затем постепенно гуманизировавшаяся, порождала соответствовавшие ей нравы, социальные и государственные институты на каждой ступени  – от безгосударственной разъединенности гигантов до народной республики и абсолютной монархии. Сила творческой фантазии идет на убыль, её место занимают рефлексия и абстракция. Прокладывают себе дорогу справедливость и естественное равенство, разумная природа людей, «которая только и является человеческой природой». Но человеческая слабость не позволяет полностью достичь совершенства или удержать его. Народ, приближающийся к совершенству, оказывается жертвой внутреннего нравственного распада, возвращается в прежнее варварство и начинает тот же жизненный путь»[1].

Итальянский философ опирался на разработки античных мыслителей, которые уже имели опыт наблюдения за взлётом и последующим крахом культур. И на этой основе пришли к выводу о циклическом развитии цивилизаций.

Относительно короткие циклы становятся частью более длительных: например, становление и крушение античности укладывается в «осевое время», так же как и развитие европейской цивилизации – от Средневековья к Новому времени и постмодерну. Оба этих цикла укладываются в общий цикл повышенной культурно-исторической активности «осевого времени». Возможно, «осевое время» – часть более крупного глобального цикла.

Каждый цикл только в самой общей схеме повторяет предыдущий. В конкретно-историческом измерении история никогда не повторяется. Исчезают и появляются новые народы, необратимо изменяется техника, религиозные и этические представления.

В рамках Европейского осевого времени сохраняется общая схема. Бедное, жестко организованное, коллективистское и консервативное общество постепенно развивается в богатое, высокоразвитое, ориентированное на инновации и индивидуализм. Последнее уничтожает само себя, уничтожая национальные коллективы выживания и доводя до опасной степени развития свои особенности. Потом всё возвращается к изначальному, консервативно-коллективистскому состоянию, но на основе новых этносов, религий и ценностных систем.

Такова система развития цивилизаций европейского типа: затяжной и чрезмерно активный подъём, за которым следует резкое и жестокое крушение, потом начинается развитие во многом новой цивилизации, которая усваивает только самые эффективные и необходимые достижения предыдущей.

Есть восточный вариант исторической эволюции, когда период бурного развития более короток и менее интенсивен. Отбор перспективных достижений и «ужатие» цивилизации происходит в рамках одной и той же культурной парадигмы без разрыва преемственности. Таким образом развивались китайская и исламская цивилизации. Такое «ужатие» этих цивилизаций произошло после и под влиянием монголо-татарского нашествия. Надстройка «цивилизованного» уклада не опиралась, в отличие от Европы, на «сверхсильную» надстроечно-государственную машину и оказалась относительно легко деформируемой на «верхнем» уровне и подлежащей переформатированию, ограничению креативного потенциала. При этом активизировались и актуализировались общинные и родственные связи, коллективы выживания. Их система во многом заменяла государство.

Нашествия кочевников не породили ничего нового, однако они резко ослабили «верхний» уровень культуры – культуры индивидуалистов и одновременно актуализировали традиционные, консервативные тенденции: например, в Средней Азии переход кочевых общин к земледелию способствовал укреплению общинного начала.

В этих цивилизациях не было полноценного постмодерна. Этап быстрого роста и развития достаточно быстро переходил в неотрадиционный уклад. Всё неспособное к биологическому и социальному воспроизводству сразу уничтожалось, а не искусственно поддерживалось, как это было в рамках европейской цивилизации.

Мощной  преградой на пути идеологии «земного рая», земной «результативности» был и является ислам. Достижение гармонии, счастья, блаженства в нём решительно выносится в иной мир. Регулирование же земной жизни направлено не на трансформацию в соответствии с идеалом счастья и гармонии. Но на сохранение традиционных установок. Пусть и не дающих счастья и самореализации. Но способствующих сохранению и передаче традиции. Которая, в свою очередь, может помочь человеку достичь блаженства в ином мире.

Современный агрессивный политический ислам совмещает установки традиционного ислама на загробное блаженство с новоевропейскими идеалами установления идеальной социальной и политической гармонии в этом мире. Так называемая справедливая жизнь «по шариату». Политический ислам активнейшим образом использует идейные наработки и ментальные образы фашизма и коммунизма. Он – наиболее мощный наследник тоталитарных идеологий XX века. Через него в культуру выживания проникают элементы культуры достижения. Активизирующие социальные процессы. Одновременно политический ислам типичный постмодернистский политический проект. При этом активно ведущий человечество к неофеодализму.

На Северном Кавказе не было и собственного (отличного от российского) модерна. На определённом уровне развития, представляющий традиционный уклад архаичных «общин без первобытности», на Северном Кавказе очень быстро включались архаизирующие механизмы. При этом на Северном Кавказе коллективы выживания веками выполняли функции государства. Так же очень часто под влиянием нашествий кочевников.

Немалую роль играл и играет на Северном Кавказе и ислам. Во многом – как опора для сопротивления европейскому (российскому) модерну и постмодерну. При этом агрессивный политический ислам во многом продолжает дело европеизма в разрушении замкнутых кавказских идентичностей. В глобализации кавказцев. Одновременно он помогает нести базовые кавказские ценности и ментальные установки «в мир».

Европа же (за исключением России) не знала столь разрушительных завоеваний, испытывала «блистательную изоляцию». Местные кандидаты в «потрясатели Вселенной» получили также жестокий отпор, и в первую очередь – от России… Но и Россия не знала полноценной длительной иноземной оккупации.

Но в обоих случаях первоначально цивилизация развивается и усложняется, потом начинается упадок и стагнация. Достижения цивилизации разделяются на актуальные и неактуальные. Последние исчезают, а актуальные получают дальнейшее развитие. Бурный рост после этого прекращается. Цивилизация только воспроизводит наработанные шаблоны.

На Востоке модернообразные всплески культуры быстро привели к появлению неотрадиционализма, очень близкого к традиционализму обычному. Коллективы выживания сохраняются.

В Европе же возникли полноценные модерн и постмодерн. Сначала в период Античности, потом в эпоху «современности». Современные модерн и постмодерн оказались несоизмеримо сильнее античных. Европейская культура развивается по схеме «традиционализм – модерн – постмодерн – неотрадиционализм». Модерн и постмодерн способствуют резкому развитию и обогащению общества. Они наиболее последовательно стремятся к созданию единой Вселенной без своего и чужого и разрушают границы своего мира, структуру, коллективы выживания.

Сейчас мы находимся на стадии перехода от постмодерна к неотрадиционализму. Богатое, индивидуалистическое общество превращается в бедное коллективистическое. «Культура достижения» в мировом масштабе вновь заменяется на «культуру выживания».

Многие традиционные общества при этом сохранили способность  к культурному и физическому воспроизводству. Хотя и значительно трансформировались. Выжило больше их лучших представителей. И они оставили потомство. Одновременно представители этих общество усвоили наиболее полезные достижения европейцев.

Неевропейские культуры сохранили прежде всего систему своей самоорганизации. При этом их традиционная система хозяйствования и жизнеобеспечения чаще всего разрушена. Как не могущая быстро удовлетворять потребности в богатстве и самореализации, отчасти приблизившиеся к европейским. Или же система жизнеобеспечения не справляется с демографической нагрузкой.

Поэтому неевропейские народы не могут самостоятельно себя обеспечивать. И должны так или иначе прикрепляться к западной глобальной экономике. В связи с ослаблением западной социально-экономической системы и западных народов, с одной стороны, незападные народы пытаются добиваться более высокого статуса в ней. С другой стороны, возможности системы снижаются. И чтобы сохранять прежний уровень преференций, представители незападных народов стараются подчинить это систему себе.

Одновременно сильнейшие политические силы Запада заинтересованы в дешевой рабочей силе, лояльном электорате. В случае России – ещё и в посредниках – «откупщиках», позволяющих извлекать из населения прибыль в кратчайший срок.

Всё это создаёт дополнительную мощную поддержку притязаниям неевропейских народов. Которые стремятся к наиболее полному овладению западными территориями и западными богатствами.

Культура выживания ориентирована на максимально длительное воспроизводство и неизменность целого. Культура достижения акцентируется на частном, значимости кратковременного и единичного.

Отдельные элементы общества культуры выживания нередко несовершенны и недостаточно развиты. В обществе невысокий уровень комфорта и богатства. Однако общество культуры выживания компактно и эффективно. Его отдельные части успешно взаимодействуют друг с другом. И оно воспроизводит себя физически и культурно.

Общество культуры достижения имеет очень развитые отдельные элементы, высокий уровень комфорта и богатства. Временное и единичное такая культура стремиться превратить во всеобщее и вечное. Например, расширить мир европейца до размеров космоса. И сделать европейскую культуру общечеловеческой. Однако это достигается ценой разрушения и общества как целого, так и его необходимых составляющих – коллективов выживания. Поэтому и высочайшая культура и всевозможные богатства и достижения лишаются смысла. Они не способны         обеспечить обществу элементарного воспроизводства. Крайне эффективное в частностях исторической жизни, общество культуры достижения бесполезно в основном. Все его успехи дают бурный сиюминутный эффект и оборачиваются провалом.

Поэтому доминирование в мире стало переходить к этим традиционным обществам. А представителям западных обществ приходится думать о восстановлении своей системы физического и культурного воспроизводства. Что сделать им будет очень и очень трудно…

Культуры достижения в итоге дают массу наработок в сфере управления, техники и пр. для культур выживания. При этом сравнительно долго существовавшие культуры достижения склонны к самоликвидации. С одной стороны, многочисленные цели превращаются в самоцели, что разрушает единство культуры. Также самоцель поглощает энергию, нужную для физического и культурного воспроизводства. Одновременно культуры достижения достаточно эффективно и быстро решают задачи и устраняют породившие их вызовы. И необходимость в существовании культур достижения отпадет…

 

 

 

[1] Джамбаттиста Вико // www. wikipedia.org

Об опасности гриппа и простуды

Об опасности гриппа и простуды.

В последние годы зимние обострения гриппа и ОРВ проходят всё более остро. Вирусы мутируют, люди слабеют и пр. Поэтому необходимо быстро и своевременно обращаться к врачу, начинать принимать антибиотики (например, ингавирин, левалет). Если температура и кашель долго не спадают, необходима срочная флюрография на предмет выявления возможно начавшейся пневмонии. Тогда необходима срочная госпитализация и / или назначение сильнодействующих препаратов.

 

Русский народ: современное состояние

Русский народ: современное состояние.
Русский народ издавна представлял из себя иерархию разных квазисубэтносов и субэтносов. Которые на практике воспринимают друг друга едва ли не как разные народы, любая иерархическая конфигурация может быть оспорена и находится под постоянной угрозой. Поэтому для их взаимодействия необходимо координирующее властное начало. Однако субэтносы и квазисубэтносы, их отдельные группы были вполне способны помочь и отдельному человеку, и народу в целом.
К настоящему моменту единство так и не достигнуто, русский народ внутреннее разрознен. При этом субэтносы и квазисубэтносы так же разрушены и ослаблены. К активной социальной деятельности пригодны лишь некоторые малые группы и отдельные личности, способные решать лишь ограниченные задачи. Пусть зачастую и блестяще…

Ещё о крахе мировоззрений.

В ходе становления неофеодализма политические и идеологические структуры и мотивы  будут заменяться непосредственно экономическими и инфраструктурными.

Генетика и культура и жизни человечества. Критика академика Лысенко и Николаса Уэйда

Семён Резниченко.

Генетика и культура и жизни человечества. Критика академика Лысенко и Николаса Уэйда.

Известный американский научный журналист Николас Уэйд в своей книге «На зоре человечества. Неизвестная история наших предков» озвучивает весьма верные идеи по поводу огромной важности для специфики человеческих обществ адаптации к конкретным природным и социальным условиям, Уэйд справедливо призывает не идеализировать первобытность как «золотой век» мирных и толерантных людей.

Однако научный журналист пытается втиснуть факты в готовую схему, до боли напоминающую биосоциологизаторство и «селекционерство» первой половины XX в., как западное, так и советское. Он попал в ловушку Единого Основного Фактора, в роли которого у Уэйда выступают изменения в генетике. Последняя объявляется основной причиной изменений в жизни человечества, а история и культура – лишь отражением генетических изменений.

Условия жизни, безусловно, влияют на изменения генетики человека. Однако изменения эти не столь быстры, как считает Николас Уэйд либо академик  Лысенко. Накопление генетических изменений идёт постепенно и отнюдь не прямолинейно. Если бы генетика менялась так легко и быстро, то не было бы столько вымерших биологических видов. Причём вымерших задолго до появления человеческого фактора.

Хотя наличие целенаправленных установок культуры может ускорить процесс генетических изменений по сравнению с видами животных. Однако подобные изменения также не столь быстры, как смена господствующей политической идеологии и пр. И, главное, требования человеческой культуры чаще всего разнообразны и в той или иной степени противоречат друг другу. А чтобы быстро и эффективно влиять на генетику, они должны быть максимально просты и однозначны.

Генетика многое определяет в максимально простых и стабильных обществах, условия жизни которых не менялись очень давно. При радикальных изменениях условий жизни генофонд первоначально увеличивается либо сжимается. А инновации первоначально происходят именно в культуре. Именно культуру в подобных случаях пытаются превратить в «костыль», компенсирующий сравнительно слабую биологическую приспособленность к новым условиям. Именно это-то то и отличает человеческую приспособляемость от животной!

Именно народы, у которых в кризисных ситуациях начиналось активное и целенаправленное культуротворчество, обычно продолжали существовать как целое, преемственное с более ранними этапами жизни этого же народа. Пусть он и меняется генетически засчёт появления новых генетических линий либо переформатирования первоначально существовавшего генофонда.

 

Русское самодурство в хорошем смысле

Русское самодурство в хорошем смысле.

Русское самодурство есть прямое следствие триединой основы русского менталитета: индивидуализма, авторитаризма и анархизма.   О его негативных последствиях говорилось не раз.

Но есть и очень важные позитивные последствия русского самодурства. Например, богатейшая культура и наука. Условий для развития которых часто не было. Которые смогли появиться только благодаря способности многих русских людей идти против течения, жить наперекор обстоятельствам и социальному окружению, делать то, что хочется, а не то, к чему вынуждает жизнь и окружающие.

Запад, восток и славяне: сходство, различия и их причины.

Запад, восток и славяне: сходство, различия  и их причины.

Западные народы – относительно низкая приспособляемость к изменчивым условиям, но развитая способность создавать приемлемые условия, искусственную среду. Сильная  гражданская (территориальная) идентичность, индивидуализм.

Восточные (южные народы) – на нынешнем историческом этапе — развитая приспособляемость к изменчивым условиям, способность к освоению уже имеющегося гораздо более развита, чем способность самим создавать искусственную среду. Сильная родовая идентичность (учёт происхождения человека), коллективизм.

Славяне – способность создавать новую среду и приспособляемость примерно соответствуют друг другу  и колеблются в зависимости от человека, группы людей или исторического периода. Также сильная  гражданская (территориальная) идентичность, индивидуализм.

Специфика западных народов объясняется и необходимостью, и возможностью трансформировать среду. А так же относительно поздней активизаций исторического процесса, когда общество ещё не полностью усреднено и стандартизировано под «любой случай».

Специфика восточных (южных) народов объясняется либо комфортность среды, либо её слабой способностью к трансформации. Либо давно начавшимися историческими изменениями, в ходе которых среда была в достаточной степени изменена, а способные её изменять – утилизированы.

Специфика восточных славян – близостью к Западу при сравнительной геополитической открытости для исторических перемен.

Сейчас все дрейфует в направлении Востока, так как развитая приспособляемость эффективна при умеренных колебаниях условий жизни. Однако при глобальных изменениях способность самим создавать среду будет незаменима.

 

История человечества – от развития к упрощению

История человечества – от развития к упрощению

В традиционном обществе существовали представления о единстве мира, единстве семьи, общины, государства и Вселенной, о единой иерархической системе, в которой имел своё место каждый человек. И весь мир был необходим человеку для его жизни (даже то, что, казалось бы, непосредственно к нему не относится): крестьяне были нужны всем, потому что они давали пищу; воины и знать защищали и управляли; священники обеспечивали защиту высших сил. Все были необходимы друг другу.

При этом традиционное общество никогда не было идеальным. Его единство и правильный строй всегда могли быть нарушены. Оно жестоко страдало от природных катаклизмов и злоупотреблений сильных, а также неспособности слабых самостоятельно справляться с очередными трудностями, например с вражеским нашествием.

И чтобы сохранять единство и порядок, очень часто было недостаточно просто делать своё «маленькое дело». Надо было жертвовать: нередко – жизнью, а ещё – трудом, имуществом и многим другим. Нужны были колоссальные усилия великих правителей, героев и святых.

А ещё – тысяч и тысяч идущих за ними обычных безымянных людей. Только они могли сохранить мир, наполненный тяготами, страданием и несовершенством.

После изобилия наступал голод, после побед – поражения. Плоды столетних усилий исчезали в считанные месяцы. Надо было стремительно бежать, лишь бы только остаться на месте. И нет ничего по-настоящему прочного и надёжного.

Этот факт глубоко осознали мудрецы Осевого времени. Мир был осознан как юдоль греха и несовершенства, где самые радужные надежды и лучшие люди бесславно гибнут и искажаются самые стройные замыслы.

Мудрецы учили, что всё это временно и прекратится либо в будущем, либо после ухода праведника из этого мира в иной мир, нирвану и пр. Большое значение имела поддержка божества. А сейчас надо было терпеть несовершенство, сохранять мир, зачастую не вполне уютный, грудью вставать на его защиту. Даже такой мир должен быть. Он – всё же священный и гармоничный, потому что в нём можно хоть как-то жить. Здесь и сейчас, иначе будет ещё хуже.

Поэтому уже после Осевого времени люди защищали свой мир, принимали его несовершенство и старались сделать его гораздо лучше, пусть и на короткий период и ценой неимоверных усилий. Они восстанавливали его гармонию и единство после очередных разрушений, и вскоре он начинал разрушаться опять. И опять надо было идти «грудью на амбразуру». До следующего раза. Представители большинства народов и государств рано или поздно прекращают заниматься этим сизифовым трудом и исчезают.

Но появилось новоевропейское мышление – апофеоз Осевого времени. Его идеалы было решено осуществить здесь и сейчас. Несовершенство и вечное разрушение решено было ликвидировать самостоятельно и в этом мире. Источник зла всегда осмысляется как находящийся вовне. И новые европейцы решили всё освоить, подчинить и сделать «своим». Одно за другим следовали великие научные открытия, начинается небывалый взлёт искусства, создаются великие империи, Люди богатеют, меняют свою жизнь, чтобы в конечном итоге сделать её свободной от страданий, хрупкости, разрушения и необходимости вечной жертвы. Философ Фукуяма даже заявил, что такой мир «в целом построен» и ничто его больше не может разрушить.

Однако новоевропейцы обманулись. Несмотря на громадное количество великолепных частных достижений, мир всё так же несовершенен и, главное, легко разрушаемый. И его, как и тысячелетия назад, надо спасать сизифовым трудом, лишениями и самопожертвованием.

Европейцы поняли многое, но ошиблись в главном. Сущность человеческой жизни нельзя изменить, и её качество всегда находится примерно на одном уровне. Как бы человек ни кувыркался, приобретая что-то, он обязательно что-то теряет.

Коллективизм, взаимопомощь, чёткое следование принципам и мужество неотделимы от массы издержек, от бедной, жестокой и опасной жизни, от детской смертности и мракобесия.

Способность человека воспроизводить себя неотделима от его хрупкости и беззащитности.

Комфорт, относительное богатство, защищённость, свобода, права, возможность творить неотделимы от деградации, вырождения, одиночества и вымирания.

Не создан человек для счастья, как птица для полета. Создан он для выживания, которое всегда под вопросом. Как только человеку удаётся стать относительно зажиточным и образованным, начать по-своему мыслить, он начинает разрушать собственное общество.

Существует замеченная ещё Джамбатистой Вико система чередования этапов развития общества варварство – цивлизационный расцвет – вторичное варварство третий этап называется неофеодализмом. Однако такая  система чередования этапов развития общества существовала ещё задолго до появления собственно феодализма.

Такие периоды существовали уже в первобытности. 70 тыс. лет назад чрезвычайно значительное число представителей рода gomo sapiens погибло. И нынешнее человечество является потомками весьма немногих его представителей. Считается что это «бутылочное горло» человеческой популяции было следствием природных катаклизмов, в частности, извержения вулканов. Но в любом случае потенциал человечества был надолго ослаблен его развитие замедлилось.

Нечто сходное произошло и при переходе от палеолита к мезолиту. Исчезла привычная добыча – мегалофауна. Численность человечества вновь упала, быт значительно упростился. Первоначально в период мезолита не было изобретено ничего нового. Просто получили более широкие распространения изобретения верхнего палеолита. Такие, как лук и микролиты.

Обвальным было падение и деградация старых обществ, нашествие новых этносов на рубеже поздней бронзы и раннего железного века. Уже не столь связанный с природными процессами. Процесс шёл от Греции до Индии. И завершился созданием арийских Индии и Ирана, гомеровской Греции.

В Китае постоянно чередовались династические циклы – подъём и централизация потом раздробленность, потом опять централизация.

Несколько раз обвально падала численность евреев, иноэтнические союзники этого народа обращались против него.

Сходный циклизм наблюдается и биосфере. На основе относительно небольшого количества универсально адаптированных видов возникает огромное видовое разнообразие, включающее в себя массу узкоспециализированных видов. Большинство из которых после долгого периода процветания за относительно короткое время гибнут. И опять сменяются относительно компактным набором гибких и приспособляемых видов. На основе которых может снова возникнуть огромное разнообразие узкоспециализированных живых существ.

Так, например, появились и вымерли динозавры, мегалофауна на основе млекопитающих.

Причины начала нового витка вымирания комплексны. Это и вмешательство в систему извне (например, изменение климата, деятельность человека во время вымирания ледниковой мегалофауны), и истощение ресурсов, и накопление генетического груза в наиболее благополучных и защищённых популяциях разных видов. Где выживало наибольшее количество биологически менее приспособленных особей. Одновременно чрезмерное развитие узко специальных адаптивных качеств приводило к общей потере биологической гибкости и чрезмерной чувствительности к изменению условий. В первую очередь вымирают наиболее успешные виды, наиболее защищённые и не имеющие  естественных врагов. Или имеющих, но страдающих от них незначительно.

Тот же самый биологически обусловленный процесс имеет место и в человеческой культуре. Развитая цивилизация подобна большому количеству узко специализированных видов. Она уязвима в следствии агрессивных миграций других человеческих популяций, тех же климатических изменений, истощению ресурсов. Одновременно в наиболее благополучных и развитых культурах выживает наибольшее число биологически неполноценных особей. Особенно в высших слоях общества, при частных к распределению и управлению. Успешные и стабильные общественные системы создают слишком комфортную среду для слабых и подлых. На пике развития общества появляется избыток богатств и ресурсов. Поэтому в обществе перестают  создавать или защищать и начинают исключительно делить. Начинается активнейший отрицательный отбор. В результате него выживают способные только паразитировать.

Наоборот, в бедном, опасном, неэффективном и некомфортном обществе всегда сохраняется спрос на сильных и достойных.

Разнообразие социальных ролей, богатство проявлений культуры выступает в роли разнообразия узко специализированных биологических видов. Поэтому гибнут и деградируют особенно сильно наиболее развитые и успешные общества.

К тому же организация и принципы построения наиболее успешных обществ сравнительно быстро устаревают. Вызов, на который они должны были отвечать, отступает. А потом сменяется новым. Но прежняя организация общества не меняется и начинает защищать саму себя от трансформации. Что делает общество не готовым к новым вызовам.

И всё это приводит к очередной феодализации – замене развитого, сложного, внутренне разнообразного, многолюдного общества на более малочисленное, простое и гибкое.

Именно по этой причине погибли цивилизации древних майя, Хараппы, древнейшие города периода неолита и ранней бронзы.

Период развития в истории человеческих сообществ раз за разом сменяется неофеодализмом – временем упрощения, архаизации общевенных практик, демографических потерь. И, чем крупнее человеческие сообщества, тем масштабней и выпуклей оба этапа, больше людей они захватывают.

Наиболее крупные человеческие сообщества принято называть воображаемым. Воображаемые сообщества – это различные обширные сообщества людей, большинство из них друг с другом не знакомых. Национальные, религиозные, гражданские и другие сообщества. Исторически воображаемые сообщества «собирались» из коллективов выживания. Однако коллектив выживания – это архетипическая противоположность воображаемому сообществу. В коллективе выживания, по крайней мере, подавляющее большинство членов не только знакомы, но тесно связаны друг с другом. Их отношения глубоко личностны.

На основе отдельных коллективов выживания и имитации их социального устройства строились наиболее известные древнейшие сообщества.

Особо нужно сказать о создателях мегалитический культур неолита и бронзового века. Их носители создали и знаменитый Стоунхендж, и культура Оркнейских островов в Британии, и Аркаим (сооруженный индоевропейцами в соответствии с доиндоевропейской идеологической традицией), и древнейшее святилище Гёбекли – Тепе. Это и древнейшие города, такие, как Иерихон, селение Читал — Гуюк и другие. Отчасти схожими с ними были и древние города классический майя в Мезоамерике, коллективы ранних кавказцев.

Вероятнее всего, эти весьма многолюдные, но компактные сообщества строились как единый кровно –родственный коллектив выживания. Где все считались родственниками друг другу (реальными или же искусственными), старшая ветвь управляла коллективом, осуществляя связь с богами – предками, потомками которых был коллектив. Иногда такие квазиродственные коллективы могли достигать нескольких тысяч человек.

Основой большинства таких сообществ было оседлое земледелие, а связи между коллективами были весьма слабыми. В рамках одной разветвлённой общности  выполнялись все значимые социальные функции

Таким был первоначальный, наиболее древний вариант «общины без первобытности».

Такие «расширенные» коллективы выживания долгое время были стабильны и эффективны, достигали высокого уровня благосостояния, культуры продолжительности жизни. Однако со временем единство «расширенного» коллектива выживания превращалось в фикцию. Он переставал быть сообществом, где все знают друг друга и чувствуют друг с другом родственную связь. Принципы отношения к относительному чужаку как к условному своему не были отработаны. И единый фиктивный коллектив распадался на несколько реальных, которые отделялись друг от друга. Что происходило тем сильнее, чем активнее развивалось общество. Это, помимо прочего, приводило к сознательному уничтожению мегалитический святилищ, таких, как Гёбекли-Тепе, святилища на мысе Бродгар. Старшая ветвь лишалась власти, младшие коллективы обретали автономию и были теперь друг другу «небратьями».

Можно предположить, что примером уже раздробившегося когда-то подобного целого являются культуры строителей дольменов, в целом более поздние, чем культуры создателей мегалитических сооружений неолита. Вероятно, общество сединой культурой дробилось на множество независимых линий гениалогического старшинства.

В целом другая система самоорганизации складывалась у будущих «осевых» народов, индоевропейцев и семитов. Отдельные коллективы выживания у них были небольшими, неразветвлёнными, относительно слабыми. Отдельный коллектив не мог выполнять самостоятельно весь набор социальных функций: некоторые профессиональные, оборонительные  и пр. Что во многом было следствием первоначально не слишком мобильного пастушества. Скота на определённой территории можно было выпасать ограниченное количество.

Зато разные коллективы выживания вынуждены были кооперироваться, активно сотрудничать друг с другом, создавать обширные сети. Вырабатывались гораздо более разнообразные и широкие представления о своих, чем как о членах своего коллектива выживания.

Таким образом, индоевропейцы и семиты стали первыми создателями обширных воображаемых сообществ. У семитов в этом огромную роль сыграли представления о боге-покровителе, перерастающие впоследствии в монотеизм. Для индоевропейцев такую же роль играли могущественные воинские и жреческие мужские союзы.

Именно поэтому так же в основном в среде семитов и индоевропейцев возникали религии идеологии Осевого времени. Они стали ответом на наличие расколотого синхронного и диахронного целого, политическую раздробленность. Их становлению пмогло наличие культур-предшественников, возможность личного выбора и личной критики, устная религиозная и философская традиция. Так же огромное значение сыграло установление прочных негосударственных, небюрократичесих связей внутри обширного воображаемого сообщества. Что приводило к появлению представления о «человеке вообще», независимо от принадлежности к коллективу выживания, и необходимости нравственного отношении к нему, формулирования всеобщих нравственных и идейных принципов.

Большую роль в этом играли миграции. Которые развивали, прежде всего, самих мигрантов. Перемещаясь, они оказывались в совершенно незнакомых условиях, привыкали действовать в нестандартных ситуациях. Всё это давало мощный толчок мышлению. Выдвигало на первый план умных и нестандартно мыслящих людей. Осваивались новые технологии и типы социальной организации. Например, частые длительные миграции очень усилили абстрактность и описательные возможности индоевропейских языков.

Постоянные миграции на фоне низкой технической оснащённости, необходимость бороться с неизвестными опасностями и противниками способствовали целенаправленному духовному и физическому развитию человека.

Например, необходимость противостоять с помощью лука, копья  и боевого молота неизвестному, отлично знающему местность врагу привело к быстрому развитию организации и тактического искусства, элементов планирования в воинских отрядах индоевропейцев. Создавалась система специальной психофизиологической подготовки воина. Которая давала ему большую по сравнению с противником устойчивость к боли и страху, неблагоприятным температурным воздействиям, жажде и голоду, помогала сохранять хладнокровие в любой ситуации.

Эта система личного развития человека дала великолепные результаты: способствовала появлению сравнительно независимой и автономной от коллектива личности, дала толчок появлению античного спорта и индийской йоги.

Сейчас в способностях «древних людей» принято сомневаться. Приписывать их постройки, достижения и пр. всевозможным «инопланетянам». Однако у сторонников этой точки зрения один серьёзный недостаток. При оценке возможностей людей они ссылаются на древние ручные инструменты и средства транспорта. И психофизиологические возможности наших с вами современников. Что совершенно неприемлемо!

Не будем брать откровенную мистику. Такую, когда шаман мог видеть равнину Наска глазами кондора. И, соответственно, проектировать строительство всем известных фигур. Этого момента мы касаться не будем.

Вологодские плотники XIX столетия могли изготовить топорами из дерева то, для чего сейчас понадобятся едва ли не станки с программным управлением. Явно на Вологодчине тогда инопланетяне жили…

В древности техника действительно была простенькой. Только вот люди были другими. Именно они всё и делали. А не техника…

Инструмент, оружие и пр. были для человеком лишь некоей точкой опоры. На основе которой он развивал и трансформировал себя, трансформировал глубоко и серьёзно. Он переставал быть «обычным человеком». Он был Мастером чего-либо, психологически, физиологически и духовно модифицированным для занятия своим Делом, Искусством. Будь то военное дело, музыка, строительство, кузнечное ремесло и пр. «Обычных людей» в древности особо и не было, за исключением каких-нибудь рабов или прислуги.

Причём такая система сформировалась не сразу. На первом этапе появился Варвар, это был весьма полифункциональный человек, могущий воевать, охотится, заниматься сельским хозяйством, по крайней мере, многое мастерить. Особенно в различных видах мастерства преуспевали женщины. Варвара готовили к своей социальной роли с детства. Он учился и развивался в весьма суровых условиях без отрыва от непосредственной практики. Не достаточно сильные и способные просто погибали. Выжившие становились целенаправленно трансформированными и сформированными для выживания людьми.

Потом из Варвара «вылупился» Мастер. Человек, всесторонне трансформированный не для всего комплекса в целом, а прежде всего для определённой функции. В первую очередь для религии и некоторый сложных ремёсел. Таких, как кузнечное и гончарное. Возникновение цивилизованного общества очень разных типов ознаменовалось массовым появлением большого количества Мастеров, достаточно узко специализированных. Мастерству так же крайне жестко и последовательно обучали с раннего детства. Так, что человек полностью изменялся для выполнения своей профессиональной роли. Менялись его унаследованные от родителей физические качества, черты характера, формировалось особое видение мира. О невероятно отточенных, доведённых до совершенства навыках можно и не говорить. При этом Мастера нередко наследовали свою профессию. Мастерство было не только профессией, но местом человека в обществе, определяло его отношение к духовному миру, религии.

Феодал — потомственный мастер войны, готовящийся для неё с раннего детства, этим и отличался, например, от древнекитайского или древнеримского солдата. Которые нередко не наследовали профессию и не готовились к ней с раннего детства.

Понятно, что проекты древних имели невероятно высокий уровень исполнения. Который нашим современникам весьма трудно представить себе. Именно этим, а не «инопланетянами», можно объяснить несопоставимые с инструментальным и теоретическим уровнем достижения древних. В «кадровом вопросе» — истоки не только очень высокого качества древних архитектурных построек, но и их точнейшей математической, астрономической ориентации. Если потомственного математического гения последовательно натаскивать с раннего детства, он многое рассчитает не хуже суперкомпьютера. В древности в самых разных профессиях было немало Мастеров, подобных Иоганну – Себастьяну Баху в музыке…

Примечательно, что в древнем цивилизованном обществе, обществе с многочисленными Мастерами, существовали две важнейших функции, непосредственно идущих из ещё более седой древности, от Варвара. Это Начальник и Землепашец. Обе функции оставались весьма внутренне разнообразными и подразумевали преодолении ограниченности, присущей Мастеру. Начальник во многом был и воином, и интеллектуалом, землепашец продолжал владеть несколькими видами деятельности, в том числе – руководящей. Не даром функции Начальника и Хозяина – Землепашца нередко символически сближались. В роли землепашцев изображались государи, в древней Японии подчёркивалась близость земледельцев и самураев.

Кстати, на Дальнем Востоке процесс превращения человека в Мастера был наиболее отрефлексирован, проговорен, описан и стандартизирован. Хотя тоже самое имело место и в других регионах мира.

Своеобразие античной демократии заключалось в том, что функцию Начальника с помощью последовательного воспитания (гимнасии и пр.) пытались распространить на Полноправного Гражданина вообще.

Современное же общество построено на принципах, прямо противоположных Древности и Античности.

В эпоху модерна произошла определённая замена Начальника и Землепашца на Мастера. Мастер был возведён в сан Творца. От этого и научные открытия, и материальное изобилие.

Но уже при модерне на первый план стали выдвигаться Рабы или Слуги. Люди, не прошедшие никакой специальной подготовки, которая привела бы их к комплексной физиологической, психологической и духовной трансформации. Которую в древности проходил любой нормальный крестьянин или ремесленник. Рабы «просто» и «в общем» усердны, трудолюбивы, часто весьма не глупы. Но соответствующих изменений с ними не происходит. Образование развивает в них лишь эти «общечеловеческие» качества. Нередко наряду с чудовищными амбициями и самомнением, основанным на глубоком чувстве неполноценности.

При постмодерне в обществе рабы заняли все места, сверху до низу, от бомжа до президента. Так деградировать людям помог технический прогресс. Когда машины активно заменяют не только руки и ноги, но и ум человека, А также делают другие машины. И человек, овладев весьма поверхностными, его сущностно не меняющими навыками управления машиной, делает своё дело…

Например, для проведения масштабной военной операции не требуется Военачальник. Просто несколько рабов в генеральских званиях сгоняют в одно место огромное количество техники. Тем более, что воевать отваживаются теперь только с заведомо слабым противников…

Достижения предыдущих эпох резко понижают ценность креативности, и чем дальше, тем больше. Поскольку необходимое уже создано в предыдущие эпохи и нет надобности создавать что-то ещё. Тем более, что креативность обладает и оборотной стороной – неустойчивостью и внутренней конфликтоностью в обществе, угрозой его самораспада. Первоначально преимущество получают более креативные сообщества и группы людей. Потом – более устойчивые и консервативные. Первоначально – более способные порождать изменения и изменяться самим. Потом – обладающие устойчивыми и ун6иверсальными технологиями выживания.

Так, кочевой уклад жизни был создан индоевропейцами, активно порождающими  инновации, изменявшими свой образ жизни. Потом он был немного «доработан» тюрками, в целом не склонными к инновациям, но ориентированными на воспроизводство старого либо копирование чужого. И национальные уклады жизни на тюркской основе оказалась очень эффективными!

Рутина и копирование постепенно сменяет креатив  на протяжении всей человеческой истории. У кого-то это произошло ещё на уровне каменного века. Когда на местные устойчивые вызовы были даны адекватные ответы, развитие прекратилось. Где люди чаще сталкивались с новыми вызовами и имели более широкие возможности для ответов, развитие продолжалось дольше и интенсивней.

Уникальное сочетание умеренно холодных климатических условий с геополитическими, относительной изоляции с широкими возможностью контактов и миграций, привело к тому, что развитие дольше всего продолжалось на западе Евразии. Там многочисленность и сила вызовов сочеталась с большими возможностями для ответов.

Однако современный уровень развития техники (робототехника, 3D-технологии и пр.) уже даёт возможность поддержания замкнутой и  безопасной антропогенной среды силами сравнительно небольшого коллектива людей. Что может в скором времени обречь на ненадобность  развитое глобальное общество.  За развалом и гибелью цивилизации может наступить эпоха стабильного существования небольших технически развитых коллективов людей. Нынешние технологии больше не требуют от людей эпохальных интеллектуальных прорывов, достаточно точное воспроизводство и внедрения в широкую практику прежних открытий.

Культура, основанная на развитии и внутренней специализации, достигла своей максимального воплощения. Каждый мельчайший аспект человеческой жизни максимально проявился, реализовался и обособился ото всех остальных. Стал как можно полно самодостаточным и не связанным ни с чем. Это нашло максимально наглядное воплощение в спорте. Здесь результат важен сам по себе, часто вне зависимости от его влияния на какие-либо другие сферы жизни. Неподалеку от этого стоят различные «рекорды Гиннеса» и пр.

Однако в этом заложен механизм прямой самоликвидации культуры достижения. Потому что отдельные сферы общества не могут по определению существовать обособленно и без согласования друг с другом. Воина или интеллектуала нужно кормить, если у красавиц и красавцев не будет детей, то они исчезнут…

Тем более, что размножение и выживание в культуре достижения так же выделилось в отдельную функцию, обособленную ото всех других.

Это наглядно демонстрирует современный половой отбор, осуществляемый женщинами. Очень часто нужны «нормальные парни и нормальные мужики», без вредных привычек, без особых примет и особой специфики. Не выделяющиеся ничем ни в какую сторону. Не слишком богатые, лихие и уж тем более умные, не слишком любящие свою работу. Но которые хотят жить и размножаться. И смогут изыскать для этого возможности. И не будут от этого ни на что отвлекаться…

Конечно, вкусы современных женщин разнообразны. Кому-то нужен «чоткий пацан», кому-то – богатей, кому-то – человек с общими с ней интересами или убеждениями. Однако у тех, кто настроен целенаправленно размножаться и выживать, гораздо больше шансов добиться в этом успеха. Потому что других будет от этого отвлекать их «направление»…

Фактически размножение и семейная жизнь в нашем обществе – особая отдельная профессия!

Именно потомки этих людей будет пользоваться достижениями всех остальных, которые стремились к чему-то ещё, кроме выживания и размножения. Не всеми, конечно. Но наиболее полезными и/или легко усваиваемыми.

Именно такая специфика общества и полового отбора может создать нового человека. Какого?

Это будет гибкая, приспособленная посредственность. Не отличающаяся мудростью, мощью или свирепостью. Но и не слабая, глупая или трусливая. Не отличающаяся творческим потенциалом, но умеющая к месту использовать имеющие ресурсы и адаптироваться к меняющимся обстоятельствам. Не отличающаяся сильным альтруизмом или идейной мотивацией, но умеющая строить стабильные коллективы с чёткими правилами взаимодействия. И не ставящая перед собой никаких сверхзначимых целей – только выживание и продолжение рода. Что и будет достигаться за счёт направления всех качеств личности в этом направлении и никакого развития сверх того. Никакой самостоятельной ценности героизма, ума, силы или духовных порывов. Только индивидуальное и/или коллективное выживание. Такой крысочеловек будет ценить удовольствия и богатство, но не станет ради них рисковать, портить себе жизнь.

Важной чертой крысочеловека будет активный конформизм – умение своевременно и верно реагировать на изменения в окружающем мире.

Все указанные качества закрепятся при переходе к неофеодализму за счёт ужесточения условий жизни.

Очень напоминает нашего постоянного спутника и иногда конкурента – серую крысу. И через такого крысочеловека культура достижения сменится на культуру выживания. Причём очень радикальную. В нынешних сравнительно «архаичных» обществах, возможно сохранится большее человеческое разнообразие. Потому что и немногочисленные интеллектуалы женятся и детей рожают, и коллективы выживания нередко не дают пропасть «белым воронам». Так что условные «западные и восточные» могут поменяться местами…

Сходные процессы, хоть и не столь радикальные, уже имели место в истории. Особенно на территориях Востока, часто подвергавшихся разрушительным набегам кочевников. Там выживал максимально усреднённый и гибкий тип человека. Его мы можем наблюдать на примере тех же гастарбайтеров из Средней Азии.

Крысочеловек может стать основным типом личности при неофеодализме. По крайне мере, на многих территориях. Именно на его основе будет формироваться поствеликоросс, постевропеец, постамериканец и пр.

Для русского народа это будет означать разрыв с укладом общества, существовавшем у славян не одно тысячелетие. Подразумевается значительное и не всегда устойчивое социально-психологическое разнообразие под эгидой общих идентичностей. Поствеликороссы будут отличаться значительной социально-психологической усреднённостью, единообразием уклада жизни при, возможно, значительном разнообразии идентичностей.

Крысочеловек будет серьёзно отличаться от «массового человека» эпохи модерна гораздо большей гибкостью, самодостаточностью, самостоятельностью, способностью создавать компактные и самостоятельные коллективы выживания. От «условного дикаря», «человека традиционного общества» крысочеловек будет отличатся гораздо меньшим разнообразием образа жизни, гораздо меньшим творческим потенциалом и самобытностью. Ведь большинство изобретений, необходимых для выживания, в области материальной, духовной культуры, социального устройства давно сделаны. И в основном останутся известными и при неофеодализме. Будут небывало во всей истории человечества актуальны полезные знания из прошлого и бесполезен креативный потенциал. Те же серые крысы успешно пользуются схожими социально психологическими наработками и в Африке и в Арктике.

Крысочеловек будет отчасти неким гибридом «традиционного человека» с модерно-постмодерным обывателем. Возможно даже с отдельными  элементами дочеловеческого.

В целом крысочеловек может стать кардинально новым этапом в эволюции человека. И, возможно, окончательным. Потому что для него уже будет не актуальна не только физическая эволюция, но и социальная, психологическая, интеллектуальная.

Крысочеловек весьма эффективен пусть в изменчивых, но достаточно стабильных условиях. Но в случае новых глобальных и действительно масштабных изменений он не сможет создать ничего кардинально нового. А именно кардинально новее понадобиться тогда для выживания.

И тогда человечество смогут спасти лишь как-то уцелевшие креативные люди…

Люди с искрой Божьей, как говорят русские…

 

Гитлер и немецкое мигрантофильство

Гитлер и немецкое мигрантофильство.

В связи с оправданием Верховным судом Австрии мигранта, изнасиловавшего десятилетнего мальчика, вспоминается Гитлер и безумства нацистов. Поскольку в своём стремлении неукоснительно следовать  неким принципам и доктринам германцы  склонны доходить до абсурда.

Конечно, именно этой последовательности германцы обязаны и фантастическим достижениям в философии, науке, промышленности, военном деле и искусстве. Недостатки народа ведь продолжение его достоинств и наоборот…

О вреде либо пользе бедности и богатства

О вреде либо пользе бедности и богатства.

Народу полезно либо вредно отнюдь не богатство или бедность как таковые.

Полезно всё то, что укрепляет  устоявшиеся формы хозяйствования и самоорганизацию. Вредно всё то, что их разрушает.

В определенных случаях и бедность, и богатство может как разрушать, так и укреплять традиционное хозяйство и устои. Важно, что ни бедность, ни богатство не были чрезмерными.