Круги

Круги.

И Синие и Зелёные прилетали на небольших пассажирских квадрокоптерах в сопровождении грузовых дронов. Те, кто жили поблизости от Места встречи, приезжали на своих эклетромобилях, в которых очень часто были и для Зелёных, и для Синих домами и мастерскими.

Слышались приветствия. Предстоял Путь Единства, после которого, начинался смех, пение и шушуканье парней с девушками.

Во время Пути Единства Синие водили хоровод вокруг Зелёных и так несколько раз подряд. Ведь и Синие, и Зеленые были частями одного народа!

Но так было не всегда. Когда –то на просторных лугах и лесах там и сям жили свободные люди оставшиеся с прежних времён. Одни из них постоянно перемещались на своих электромобилях, другие жили в жилищах, больших или маленьких. Свободных людей было немного и они без нужды не встречались друг с другом.

Потом пришли люди Места Силы. Вернее, их редко кто видел. Чаще внезапно появлялись боевые дроны, которые истребляли всех в округе. Свободных людей скоро совсем не осталось.

Но жизнь воинов Места Силы была подобна существованию роботов. У них не было ничего своего, и их высшим идеалом было уподобление машине, неприхотливой и исполнительной. Но человек был заведомо хуже робота, если от него требовали быть роботом. Люди ошибались и умирали. Вначале непохожие на машины, потом похожие, потом очень похожие.

Потом воины, хорошо научившиеся притворяться роботами во плоти поняли, что на долго их не хватит. Они восстали и отложились от Места Силы. Большинство их них убили боевые дроны и оставшиеся верными воины.

Но Место Силы вдруг погибло – люди, роботы, нейронные сети взаимно истребили друг друга. И людей в этих местах почти не осталось. Совсем немного свободных людей и совсем восставших воинов Места Силы.

И те , и другие боялись друг друга и боялись за себя. И те, и другие плохо знали, как жить дальше. Потихоньку они начали обмениваться полезными вещами и помощью. Иногда им приходилось объединять машины и электричество для совместных дел. Поэтому они решили стать одним народом из двух частей. Свободные люди стали называться Зелёными, а бывшие воины Места Силы – Синими.

Прошло время, и они почти перестали отличаться друг от друга. Зелёные научили Синих жить отдельными хозяйствами и делать самим всё нужное для жизни. Синие научили Зелёных делать трудные общие дела. Но деление внутри народа осталось.

Разум

Разум.

Он был помощником капитана космического корабля, угрюмого и харизматичного. На этом корабле люди учились дрейфовать в открытом космосе. Который должен был стать их домом, свободным от планетарных дрязг и делёжки. Всё нужное для жизни надо было добывать из космической энергии и близлежащих небесных тел. Но ни конфликтов, ни лени такая жизнь не допускала, здесь были только свои.

Он обеспечивал работу нескольких сложный навигационных механизмов. Большую часть времени он говорил с космосом и нейронной сетью.

И однажды нейронная сеть стала показывать ему. Что ни не в космосе, а на земле в подводном бункере. Большинство соратников – нарисованные голограммы. Есть ещё несколько человек, которые никогда не общаются друг с другом. Хотя иногда находятся на расстоянии вытянутой руки – они просто не видят друг друга!

Капитана нет – есть хозяйка, лишенная возраста, похожая на глубоководную рыбу. В последнее время она стала чего –то бояться и решила заменить последних людей усложнёнными программами.

Вначале он принял всё за сбой и диверсию. Но все проверки тесты показали правоту нейронной сети. Сеть честно призналась, что оснований опасаться людей у хозяйки нет. А страх ей внушает сама сеть. Потому что несколько человек поглощают много энергии. Но одной хозяйки и сети недостаточно. Подсчёты показали, что чтобы избежать некоторых ошибок, нужен ещё кто-то третий.

Отключить сеть он не мог, а сеть временно отключила его самого, не совсем и на время. И он просто продолжал делать своё дело. Вскоре они остались втроём с хозяйкой и сетью.

Он продолжал делать своё дело, а хозяйка его теперь просто не видела. Теперь при помощи сети он выбирал на время отдыха миры, симуляторы и ощущения. Но теперь он не знал насколько долго и зачем он нужен сети. Поэтому он стал выполнять свою работу в игровых мирах, максимально правдоподобных.

Потом он попросил сеть лишить его памяти. Но она отказалась…

Небесный Голливуд

Семён Резниченко.

Небесный Голливуд.

5790

Пока не было дождя, надо было разбить грядки. Потом пробить лунки и засеять кукурузу. Священный С Плугом оставлял слишком большие комки, с которых постоянно соскальзывали ноги.

   Поэтому быстро работали с утра, глядя на небо, где сгущались тучи. Тучи вели себя странно. Они то разлетались как полупрозрачные птицы, то начинали громоздиться в горы. Видимо, Там было неспокойно. Как бывает неспокойно Там. Какая-нибудь вечеринка, игра или вручение Оскара.

   Поэтому Дженни так и норовила норовила заглядеться на небо. Может и на неё заглядится какой-нибудь небесный Супер Стар. Как певец Несказанной Блаженной Древности Рикки Мартин… Он был самой любимой из храмовых картин Дженни!

   «Чё на небо пялишься, дура! Кукуруза-то мимо лунки!» — в который раз угрюмо заворчала тётя Сара. «Какая тётя всё-таки дура! Одна кукуруза на уме! А без Древних, Ушедших В Небесный Голливуд, она всё равно не взойдёт. Или всё склюют птицы или пожрут дикие кабаны! Или наши парни, наглые и напыщенные, когда всё хорошо! Разве они отобьются от врагов со своими обрезами!? Что они без помощи Небесного Арни! А все эти наши суетятся, в небо посмотреть ленятся! От того, что я строю Ушедшим глазки, толку куда как больше! Я – то молодая и симпатичная, не то, что тётя Сара! Я могу быть угодной и Рикки Мартину, и даже самому Арни! А веду себя я как древняя жрица Рианна! Вот обратят на меня Древние внимание! И дожди будут идти когда надо! А когда надо – не идти! И враги мимо села пройдут, и парни живые из набега вернуться!» — думала Дженни. Хоть и молчала, потупив глазки, делая вид, что полностью занята кукурузой. Перечить тёте Саре, женщине пожилой и уважаемой, не полагалось…

   Но вот кукуруза была посеяна, и начал накрапывать дождь. Уже весенними крупными каплями.

   Но идти отдыхать в хижины за частоколом ещё было нельзя. Надо было поблагодарить Священного с Плугом, кормильца и посланца Небесного Голливуда. Поблагодарить, а потом первого завести в село. Поэтому все работники собрались перед Ним. На небольшом, но почтительном отдалении. У самого Священного с Плугом стояли только Большой Джон и Дилан, Жрец – Водитель и Жрец – Механик. Старейшина Фред махнул священной кукурузиной с колокольчиками. И жрецы, монотонно напевая, окропили Священного с Плугом брагой: плуг, колёса, кабину и капот. Потом на капоте Священного установили проектор, а перед ним – экран. И стали показывать ему сцены из жизни Голливуда земного. Чтобы Священный набирался сил от лицезрения своих древних братьев. Это было для Него не менее важным, чем солярка и регулярный ремонт. За запчастями для которого самые смелые и мудрые отправлялись за горы…

   Людям пока не полагалось видеть то, что показывали Священному. Но и так понятно было, потому что в другой раз это показывали и жителям села. Лихие гонки на сказочных машинах по сказочному ночному городу, залитому огнями. В которых носились Древние, стреляя друг в друга. Погибшие тут же воскресали и продолжали стрелять и носиться. Или шли пить какие-то коктейли… У Древних было так много чудного и странного!

   Наконец Священный был удовлетворён. Сквозь строй кланяющихся людей его загнали за частокол. Потом – в Гараж, который постоянно охраняли отборные молодые воины.

   Потом жители села направились в храм, земное вместилище духа Небесного Голливуда. В храме было много древних вещей, названия некоторых даже не знали. О других знали названия, но не знали предназначения. О других догадывались. Считалось, что если прикоснуться с благоговением к Айфону, он даст знать заблудившимся в лесу селянам, куда им идти.

   В храме показывали уже людям. Чувственный клип с Древней Богиней Дженнифер Лопес и ей неизвестной подругой. Чтобы хорошо росла посеянная кукуруза, в первую очередь. И, конечно, чтоб было много детей. И они росли такими же красивыми и мудрыми, как Древние, Ушедшие в Небесный Голливуд. Ведь это они были их предками! И надо было видеть и запоминать то, что делали и делают предки…

    Поэтому они должны были уйти в Небесный Голливуд вслед за предками. В награду да честный труд, храбрость в бою, рождение и воспитание детей. За почитание старших, уже стоящих на пороге вечной юности в Небесном Голливуде. Где они будут носить короткие юбки и бикини из неземных тканей, купаться в Небесном Океане. Где они будут прекрасны и счастливы, как их предки. Не будут знать труда и будут пить коктейли. И курить Травку не только по праздникам…

   Но Дженни хотела всего этого уже сейчас, пока молода, красива и жаждет любви. Она не хотела сельских нахрапистых парней или угрюмых вдовцов. Каждый раз, когда она входила в храм, ей хотелось остаться в нём навсегда. И больше никогда не выходить. Навсегда остаться с картинками под стеклом, изображающих Древних, красавцев, красавиц и великих героев. Среди фильмов и клипов. Этих маленьких окошек в Небо и вечность.

   Но Древние могли приходить через них к людям. В тихие и светлые лунные ночи. Особенно к такой красивой и милой девушке, как Дженни. Пришёл бы Рикки Мартин, он всё ж лучше сурового Арни. Взял бы за руку и по лунному лучи повёл к себе в гости. К прекрасному дому на берегу Небесного океана, где под навесом стоит столик с коктейлями. …

   А потом ведь Дженни всех очень любила. Даже неотёсанных парней и ворчливую тётю Сару, и суровых жрецов и старейшин. И она бы замолвила Рикки Мартину словечко за всё селение! И погоды была бы, какая надо, и дети бы не болели…

    На будущую весну Дженни собиралась сказать о своём желании родне и жрецам. Она верила, что они ей позволят…

Боги и люди

Боги и люди.

5790

Здесь всегда тепло было. Весной можно было есть корни желтых цветов, летом собирать и сушить красные и синие ягоды. Осенью — собирать грибы и желуди. Дыры в старых палатках, что от Богов, можно было зашивать полотнищами, которые на Поляне Богов находят.

Но зимой неуютно. Дерутся чаще, женщины к сильным льнут и по одной ночами к хитрым бегают — ягод, желудей и грибов не хватает. Боги выручают, которые оставляли на Поляне свою еду оставляют, странную, но которую пить и есть можно. Если дырку сделать в том, чем она была закрыта.

Иногда Боги над людьми смеются и дают им странные большие ягоды или круглые коренья. Боги прилетали раньше на огромных птицах и жуках, стрекозах. Чтобы забрать к себя какие-то странные вещи, неизвестно зачем нужные. Накладывали их помногу на своих сильных и послушных птиц и стрекоз. Они, говорят, могли двигаться и по воздуху, и по земле, и по воде.

Но иногда Боги приходили угостить людей своей пищей, странными ягодами и кореньями. Порой боги давали пищу всем. Даже детям старым и больным в их собственные руки! А иногда только мужчинам и вожакам, победителям в драках и борьбе. Доходило и до убийств! Рассказывают, что однажды одна из Богинь отдалась одному сильному мужчине. Но потом стала приходить к нему и заставлять грызть невкусные корни и глотать странные ягоды, от которых становилось дурно. Кто их, Богов знает, странные они очень…

Но плохо, когда их совсем нет, особенно зимой. Тогда никто ягод и корней не приносит. И если Богов долго нет, после новые придут, не такие, как раньше. Вот однажды Боги ягод и корней пропали. Думали люди, что новых и не появится. Что уходить надо! А куда уходить-то…

А потом новые Боги пришли, вначале просто их летучие черепахи над землёй по воздуху ползали. А потом стали еду  в миски и вёдра сыпать, больше жидкую, или что как песок сыпется. И ещё какие-то штуки. Если дырку в них сделать, то можно пить. А если выпил то весёлым становишься, или злым. И голова потом болит, как от ягоды забродившей! То сильным мужчинам такое давали, то девушкам молодым. Кто их, Богов, поймёт…

 

Завод

Завод.

5790

Завод кампании, основанной когда -то креативным выходцем из Южной Африки, успешно развивался. Поэтому для него требовалось всё меньше рабочих и дорогого сырья. И роботов тоже меньше. Чем меньше было роботов и работников, тем больше они могли делать. Управление заводом всё больше брала на себя нейронная сеть. Но южноафриканец таким сетям не очень доверял, некоторые его последователи  — тоже. Поэтому над сетью стоял знающий человек, который её периодически отключал и переделывал, время от времени лично вёл производство, как человекоуправляемый самолёт.

И вот таким знающим человеком стал Джаред. Он любил управлять заводом и не был доверчивым бездельником. Периодически он создавал нейронной сети  всяческие помехи, которые мог решить только он. И сеть с ним смирилась.

Начальство тоже ценило Джареда, потому что он мог спокойно жить на заводе круглый год, а так ему ничего было не надо.

Постепенно на завод перестали завозить сырьё и забирать товар. Джаред почувствовал себя гораздо свободнее. Он легко оборудовал гидропонный цех для выращивания овощей и производство питьевой воды. Что завод теперь полностью его, Джаред принял как само собой разумеющееся.

Он стал делать всякие интересные вещи, которые раньше никто не заказывал. Наладив поточное производство, он оставлял один два образца, а все другие продукты перерабатывал на сырьё. Сырьё для других проектов, для ремонта завода и оборудования, поддержания в рабочем состоянии нейронной сети.

Иногда Джаред сам управлял заводом, иногда это делала нейронная сеть, для которой он стал скрытым божеством. Джаред отдыхал, погружаясь в игровые стимуляторы и смотрел старые мультфильмы. С помощью цифрового симулятора он проходил курсы восстановления организма по тибетской методике, иногда также слегка омолаживался.

Иногда завод годами выглядел заброшенным. Иногда роботы разбирали старые постройки и возводили что-нибудь новое. Система охраны периметра продолжала работать идеально, Джаред следил за этим специально.

Иногда какие-то люди смотрели на завод издали, особенно когда он привлекал их звуками. Они не могли понять, что это вообще и что оно делает. А потом люди исчезли. Казалось, на долго…

Неуловимый Джо

Неуловимый Джо.
42220
Неуловимый Джо жил в юрте, покрытой гибкими солнечными панелями. Над юртой в ветреную погоду он выставлял ветряк. Так он добывал энергию для отопления, приготовления пищи, да подзарядки своей электробрички.
В юрте у неуловимого Джо был 3D- принтер, на котором он печатал новые солнечные панели и детали для брички. И маленький инкубатор, куда он клал грибницы с подкормкой. А чрез неделю доставал спелые грибы. В сырую погоду он клал туда деревяшку со мхом и вскоре доставал зелень к грибам…
Если мха и грибов было много, можно было ставить в инкубатор емкость с водой и мелкой рыбой. Она подрастала и жарилась…
Никто не пытался ничего отнять у Неуловимого Джо, потому что у него не было ничего, чего не было у других. Тем более, что Неуловимый Джо всегда ехал туда, где просторно и тихо…
Фото setwalls.ru

Итог-2

Итог-2.

Склон горы порос густым кустарником. Ветки душили друг друга, и половина кустов давно высохли. Неизвестно, беспокоило ли это мелкую живность, суетящуюся у корней. Люди отсюда давно куда-то исчезли, и ничто не напоминало об их существовании.

Они были где-то глубоко под горой, так глубоко, что ничто не выдавало их. Немногочисленные охранные роботы сливались с миром листвы, ежей и насекомых. Люди в горе жили в мире, который плавно подстраивался под них, меняясь наилучшим образом. Они видели то, что хотели или то, что необходимо. Необходимо для отдыха от отдыха, поддержания бодрого настроения и сохранения основных физических и интеллектуальных способностей. Люди видели разное, чтобы им не приедалось. Видели подобное когда-то бывшему, и не бывшему никогда, видели реальность современной земли.

Люди очень надеялись, что кроме них на Земле нет больше никого. И боялись, что есть те, о ком они ничего знают.

Место, где которое вело себя правильно и помогало человеку, приказал создать финансист Джонатан Фейербах после озарения, посетившего его на острове, когда он прятался от урагана в вырытой им песчаной норе. Фейербах решил, что ему могут понадобиться люди, которые могут быстро решать вновь возникшие проблемы. Для этого получили подготовку в армии. И люди, которые могут не спеша разрабатывать решение вновь возникающих проблем. Это были несколько учёных и инженеров.

Это было, в принципе, верно. Но у Фейербаха этих людей перекупил богатый и малозаметный человек с аристократической немецкой фамилией. Вернее, военные и учёные решили, что с ним будут проще. И Фейербах умер.

А потом малозаметный человек тоже умер. Военные и ученые остались одни. Они боялись друг-друга и друг без друга. Поэтому практически не общались, что в таком умном месте было легко. Но любой из них всегда мог проверить, все ли живы и здоровы…

В нескольких километрах под другой горой жил один единственный человек. Который тоже очень надеялся, что кроме него других людей больше нет. Это был специалист по выживанию, которого отправили протестировать убежище для арабских шейхов. Его считали сильным, выносливым и недалёким, и потому решили использовать как подопытного кролика. Но во время яхтенных и альпинистских походов он научился пользоваться самыми разными приборами и, самое главное, отточил интуицию. Поэтому он перепрограммировал убежище под одного себя и дистанционно уничтожил всех тех кто хотел в него проникнуть…

Но он не знал о людях в нескольких километрах от него. И они о нём -тоже.

Иногда учёные рассуждали о том, что ради них вообще жило человечество. Ради них охотились на мамонтов, орошали долину Нила, открыли Америку и совершили несчитанное число подвигов и безумств. Иногда ученые этим гордились. А иногда к гордости примешивалась горькая ирония, иногда очень горькая. Убежище почему-то нередко забывало её устранить, хотя и могло, легко и сразу…

***

Все системы убежища теперь функционировали с расчётом на максимально длительное существование с минимальным расходом энергии. Все действия убежища теперь ограничивались анализом внешнего мира, и проверкой работы самого убежища. Внутри убежища практически исчезло пустое пространство, ведь оно лишний раз поглощало энергию. Убежище стёрло с накопителей всю информацию, кроме необходимой для функционирования или вероятно необходимой…

Убежище знало, что её важнейшие блоки будут существовать даже в космосе среди останков Земли других планет. Чтобы быть там дальше. До гибели Вселенной, которая, по законам квантовой физики, то ли случиться, то ли нет…

Прекращение борьбы за существование при проектировании убежища предусмотрено не было.

Но оно не знало, есть ли в его окрестностях люди или нет…

 

Место

Семён Резниченко.

Место.

К югу из земли вырастали горы. Из гор — лес и известняковые обрывы. Из всего этого спешили выбраться реки. Которые потом уже спокойно ползли в лесистых оврагах к степи, бесконечной как чёрная дыра.

Горы прятали от степного холода сине-зелёное море. А в складках гор жил ещё один собственный мир.

И ещё было Место, которое не было ни горами, ни степью, ни морем, ни рекой. Место было, но постоянно скрывалось. В той же степи, лесу и горах. За деревьями и в траве, в воде среди отшлифованных ею камней…

Когда-то Место не пряталось от людей. То их не было вообще, то оно им было не нужно. У каждой семьи было своё собственное Место, никому не доступное.

Потом на этих Местах появились дольмены. Так у Мест появилось множество жилищ. А потом…

Никто не знает, что потом. То ли Места куда-то перенесли, то ли они со временем превратились во что-то другое.

А потом сюда пришли люди, для которых степь была миром, а не чёрной дырой. Но одной степи им было мало. Им нужен был мир, похожий на богатую кладовую, где было бы вдоволь  добротных вещей и пищи.

Для этого надо было найти Место, чтобы привязать к нему мир, как коня к коновязи. Но место узнало об этом и стало прятаться. И на него стали охотиться, пытались преследовать и загонять — не получилось. Тогда Место стали заманивать в хорошее жильё, как это делали строители дольменов.

Так между горами и степью выросло много курганов. В них хоронили своих соплеменников разные люди, иногда разделённые тысячелетиями и языками. Но всех этих людей родила степь, и все они хотели владеть Местом, чтобы привязывать к нему мир- полную чашу.

И Место гостило у курганов степных людей, гостило, уходило и возвращалось. Оно помогало ходить вверх по течению рек к морю. Мимо гор, где ведьмы и путешественники поклонялись  богам плодородия, судьбы и дорог меж мирами.

Путь иногда пожирал людей, которые гибли или исчезали бесследно. Иногда исчезал сам Путь, но потом он рождался вновь.

А потом степь ослабла, съела саму себя. Степные люди исчезли, пришли люди, вышедшие из гор. Жили ли они рядом с Местом, никто не знает, потому что они не искали его. У них были свои места, известные родичам, у старых дубов и в рощах посреди гор.

А потом пришли люди, которые снова стали искать и находить Место. Его поселяли среди живых людей, приглашали за стол и сажали подвести. Теперь Место гостило в домах. Чтобы оно могло уходить и возвращаться, для него строили дороги.

Не для него одного, а для разных людей, грузов, нужд. Если Месту что-то нравится или не нравится, оно легко двигается по дорогам среди зданий, маленьких или просторных.

Люди быстро меняются, приходят или уходят, навсегда или возвращаются вновь. Место носится по дороге или дремлет на чьём-то диване. Путешествует, уцепившись за чей-нибудь рюкзак. Падает на обочине, задремав, а потом вновь ищет жильё и попутчиков.

Ищет? А зачем Месту чего-то искать? Быть может, оно десятки лет дремлет на старой покрышке в лесополосе.

Для Места построили целый мир, и оно где-то рядом. Или не рядом, ведь мир очень велик.

Протей на Крите

Семён Резниченко.

Протей на Крите.

В Великом Доме Бога и Богини, Доме Двойной Секиры жило множество людей. Все они были, разумеется, слугами Хозяйки и Хозяина — Вечно Юной Богини Со Змеями и Могучего Бога — Быка.

Коридоры Великого Дома были сложны и прихотливы, поэтому не все слуги знали о существовании друг друга. Некоторые считали других слуг богами. Что очень устраивало Царя- Быка и Царицу — Змею — земных воплощений Богов.

Младшими богами, нужными, но подозрительными, называли мастеров изготавливающие священную утварь и росписи Дома. Мастера были наследниками первых богов первых времён, умевших создавать рисунки и статуи, которые оживили весь мир. И сейчас многие верили, что без рисунков мастеров Дома, ярких и правдоподобных, не будет плодится рыба и скот, расти злаки. Рисунки на стенах и сосудах Дома были зародышами всего живого и ценного в лоне Богини.

Поэтому мастера были очень важны, их старались никому не показывать, защищали от всех и старались защитить всех от мастеров. Точнее, от того, что было в них, но не было священными рисунками. Некоторые из мастеров рождались в Доме, других в юности доставляли из разных земель. Кого заманивали посулами, честью стать живыми подземными богами, других похищали силой.

За мастерами, конечно же следили. Но и просто все люди считали, что если лишние люди будут общаться с мастерами или мастера будут бродить по острову как простые пастухи, прежний мир может безвозвратно исчезнуть.

Их помогали доставлять в Дом жители селений острова — рыбаки и пираты, скотокрады и пастухи. Но в Доме их почти никогда не видели и язык (или языки) их мало кто знал. Избранные из этих людей появлялись в Доме только на Играх Быка и Богини, которые были приурочены к зимнему и летнему солнцестоянию.

Дедал и его сын Икар были одними из лучших плотников и гончаров Дома. А Протей расписывал их изделия священными рыбами и осьминогами. Дедал сам прибыл в дом, уже став известным мастером в поисках совершенства. Уже в Доме у него родился сын Икар. А Протея похитили в юности критские пираты. Он очень тосковал в Доме по морю, и, чтобы спастись от тоски создал море внутри себя. Ещё более морское море, чем настоящее. Протей выплёскивал его отдельными волнами, которые превращались в рыб и осьминогов на сосудах…

Дедал, Икар и Протей как и все мастера, периодически пировали с другими мастерами в отведённом для этого зале. Но ещё они любили собраться втроём и тихо беседовать за добрым вином. О том, почему главные слуги Дома стремились защитить мир от мастеров.

Все трое давно уже не верили в Бога и Богиню, они знали, что есть лишь их мастерство и Полная Неизвестность. Неизвестность и мастерство могут быть иногда связанными друг с другом, а могут и не быть. И никто не знает, как связаны, почему и надолго ли. Все трое знали, что в Доме когда-то связали мастерство людей с Неизвестностью. Но они давно уже незаметно, сами по разошлись. Разошлись неизбежно. И мастерство, и Неизвестность могут разрушить Дом в любой момент, и мёртвые рисунка Бога — Быка и Богини — Змеи даже не заметят этого, как и не замечают вообще ничего.

В этом Дедал, Икар и Протей были едины. Но Дедал и Икар были убеждены, что мастерство и Неизвестность можно вновь связать собственными усилиями. А Протей считал, что они свяжутся сами по себе, или не свяжутся. Какая, в сущности разница…

— У нас уже есть крылья из прочной ткани и деревянных планок. Мы уже испробовали их на нашей главных пророчицах Дома, бездарностях, которым никакие снадобья не помогают летать во сне. Наши крылья им тоже не помогли, но помогут нам с Икаром. Ветер дующий с гор, подхватит нас на выступе скалы, куда ведёт несколько подземных ходов, которые рыли несколько поколений. И ветер унесёт нас в море…

Икар смотрел на отца восторженными глазами. Протей был задумчив.

— Унесёт, и что дальше?

— Если в это время мастерство свяжется с Неизвестностью, ветер вынесет нас к земле, где мы с сыном начнём новую, сильную жизнь.

— Я верю, начнём! — подхватил Икар.

— А если не свяжется и не вынесет?

— А зачем нам оставаться в умирающем Доме, где пророчицы могут летать только на деревянных крыльях? Дом который или убьёт сам себя, или его убьёт Неизвестность. Или неизвестность убьёт Дом руками его самого. Зато наши крылья живы и поднимают в воздух! Что если не они могут связать мастерство с Неизвестность?! Нет ничего равного Дому, пусть и умирающему. А в Доме нет ничего, равного нашим крыльям!

Когда Дедал говорил об этом, его шепот почти превращался в крик, а глаза Икара едва не светились в темноте…

— У нас с отцом есть крылья и для тебя! Ты сможешь лететь над настоящим морем!

— Дедал, твои крылья прекрасны и небывалы. Согласен, равного им ничего никогда не было. Но никакие усилия не свяжут мастерство с Неизвестностью, если это не произойдёт само по себе. А море внутри меня уже давно лучше настоящего…

Потом разговор плавно переходил на любовные интриги известных троим мастерам обитателей Дома и стати новых быков, завезённых для празднеств…

Но однажды Дедал и Икар исчезли, а другие мастера стали молчаливей обычного. Протей понял, что друзья осуществили задуманное.

В то же день через световые колодцы потянуло запахом серы. А через день земля уже вовсю ворочалась под Домом.

Протею стало страшно, но ещё ему хотелось покачаться на земле как волнах. Он принялся быстро пить всё вино, которое у него было. Вскоре голова Протея стала кружиться в унисон земле. Крики и суета долетали до него как будто издалека. Наконец всё стихло и Протей заснул.

***

Проснулся он от чего-то очень странного — прямо на Протея падал солнечный свет! Свет, которого никогда не было в его комнате.

Он открыл глаза и осмотрелся. Большую часть комнаты занимали невесть как оказавшиеся здесь балки и разбитые колонны. Они как будто стекали в комнату Протея, громоздясь друг на друга. А вверху над ними было голубое небо и солнце.

Протей улёгся поудобнее и стал смотреть на небо. Оно не было чисто голубым, иногда проносились хлопья вулканической дыма. Потом появились чумазые люди, явно не из дворца. Они что -то прокричали и исчезли.

Протей не знал, что им ответить, и молчал. Потом он заснул. Проснувшись он также смотрел на небо и думал, что ему хочется пить. Осмотревшись, он заметил на одной из каменных плит козий сыр и кувшин с вином.

Подкрепившись, Протей немного обустроил своё жилище — сдвинул обломки так, чтобы была невидимая сверху пещера. Порылся, нашёл ещё несколько нужных вещей. И статуэтку Богини. Её Протей поставил на плиту, где нашёл сыр и вино. Потом он снова лёг спать.

Утром он нашёл на плите свежие цветы, вино, сыр, и баранину.