Пятнадцать секунд

Семён Резниченко.

Пятнадцать секунд.

Михаил надеялся на нетерпение гостей и самоуверенность гостей, и  на то, что из-за самоуверенности ими станут люди…  Яма для 3D- принтера была наглухо запечатана, а механизм был поставлен на отсрочку в пятнадцать секунд.

В схроне у Михаила стояли другие 3D- принтеры, не те обычные, что в мастерской. Один — для производства деталей, включая самые сложные, для нового 3D- принтера, и ещё один для самостоятельного производства рабочих смесей. Она стояли там уже неделю назад, а теперь на их месте были муляжи. И пистолет – пулемёт, управляемый роботом, который управлял неравномерной стрельбой с реагированием на движение. Робот с пистолет –пулемётом заменяли в окруженном доме Михаила…

Ворот и большей части стены у дома уже не было. Вот прямое попадание артиллеристского фугаса вынесло дверь вместе с укреплённым тамбуром. Собакомуравьями во двор шмыгнули боевые роботы, сыпя гранаты из автоматических гранатомётов в проломы.

Но вот роботы успокоились. С десантного квадрокоптера спускают двоих в боевых костюмах. Спускают в пролом в крыше, чтоб у дверей не попасть в ловушки. Михаил знает, как их зовут, несмотря на закрытее шлемы. Ребята самоуверенные, и, главное, отвыкли от неожиданностей.

Ориентируются быстро, хоть не в схроне, а в доме не раз бывали. Знакомство с помещением и профессионализм приближают их смерть. Удар, изображение перекашивает, потом гриб на месте дома. Взрывная волна сомнёт все органы, даже если костюмы останутся целы….

Просто Михаил не хочет платить Лабиринту за защиту, за детали и смеси для 3D- принтера, он может делать их сам. Не хочет делиться сделанным в своей 3D-мастерской.  Михаил не просто такой дерзкий, он не без основания боится, что жителям Лабиринта больше не понадобятся обитатели усадеб. Всё будет делать в своих мастерских, растить на своих плантациях. Самых послушных переселят в Лабиринт, остальных – зачистят. А может зачистят всех, кого – в родных усадьбах, а кого – уже у себя.

Михаил просто действует на опережение. Принтеры для производства других принтеров, пища и оружие уже в перевалочном схроне. С того места легко можно уйти в долину, где сухо и принято считать, что нельзя жить из-за радиации.

Но Михаил знает, что там жить можно, если знать, где есть вода. А Михаил знает. И он надеется, что в Лабиринте думаю, что но погиб вместе с домом.

А теперь надо быстро уходить.

 

Видеть в скорлупе

Семён Резниченко.

Видеть в скорлупе.

В одно прекрасное время людям очень захотелось быть как можно дальше друг от друга. Там более что среди них слишком часто стали случаться конфликты, участились эпидемии и землетрясения. Поэтому многие люди поспешили ретироваться подальше друг от друга.

Некоторые делали это в одиночку или под двое — трое. Но если людей было так мало, им сложно было справляться с трудностями и неожиданностями. Или им просто становилось слишком тоскливо в одиночестве. Поэтому люди, объединённые в группы побольше.

Одни люди, числом более десятка, знали много про полезную для жизни технику. И у них эта техника была. В том числе и потому, что они могли её придумывать и делать. С помощью этой техники они могли делать себе полезные для жизни вещи и выращивать пищу. И вещи, и пищу эти люди могли получать в устройствах, размером с не слишком большую коробку.

У людей даже было несколько боевых дронов и наземных роботов, была система слежения и контроля за небольшим периметром. Они запаслись кое — каким оружием. Но среди них не было настоящих воинов, которых эти люди боялись и презирали, зачастую — зря. Их вообще было мало. В том числе — потому, что они считали, что если людей много, то среди них появляются враги, предатели, и нахлебники. А в этом эти люди были не далеки от истины…

Ещё у этих людей были большие и дорогие транспортные средства, пусть и совсем мало. Но достаточно, чтобы забраться с их помощью очень далеко. В пещеру на склонах уединённой горной долины. Здесь редко кто бывал и в лучшие времена, а теперь — тем более. Люди поселились в этой пещере и стали её обустраивать. В первую очередь, они сделали всё, чтобы  её было очень трудно заметить и ещё трудней подобраться к её входу. Но если бы кто сумел забраться в неё живым, он долго искал бы в пещере что-то, кроме камней. Хотя в пещере было обустроено комфортабельное подземное поселение. Сами люди старались по возможности не выходить в долину, хотя и внимательно наблюдали за ней с помощью различных устройств слежения.

Люди сделали всё, чтобы у них не было даже желания покидать пещеру. Они хранили в оцифрованном виде громадное количество информации о самых разных местах и эпохах, книги, фильмы, музыку и пейзажи. Много практически полезной информации и массу файлов для развлечения и стимуляции мысли. Одновременно люди могли наблюдать за жизнью долины, различные интересные природные явления, сценки из жизни животных.

Больше всего в мире эти люди ценили свою пещеру, которую называли Убежищем. Она была для них всем, её, а ещё программное обеспечение для различных устройств эти люди чтили превыше всего. Большинство из них изначально были и оставались программистами. Потому что считали, что из цифровых кодов можно создавать всё.

Обитатели убежища со временем размножились, но не сильно. Они старались редко умирать и плодиться по мере надобности. Большинство из них дышало свежим воздухом и получали физические нагрузки по индивидуально графику. Но были и сильные, ловкие жители Убежища, называвшиеся сталкерами. Их было совсем немного, но они отлично владели оружием и другой полезной техникой, умело прятались и наблюдали. Они скрытно передвигались по всей долине, и даже иногда выходили за её пределы. Именно сталкеры устанавливали за пределами Убежища устройства для слежения и ловушки.

Именно сталкеры, отвечали за контроль над теми, кто жил в Селе.

Жители Убежища были не единственными людьми в долине. Было ещё Село, обитателям которого для добычи пищи приходилось обрабатывать довольно большие участки земли, эти люди не могли сами писать программы для цифровых устройств, хоть и пользовались некоторыми системами связи и 3D — принтеры.

Люди из села жили сравнительно недолго и должны были больше плодиться. Они много работали на земле, охотились и воевали с врагами. Сами они поклонялись Маме, подательнице всего нужного и полезного, в образе женщины с благородным лицом, и Хранителю, храброму и воинственному защитнику в образе мужчины с волевым подбородком. Ещё они почитали штурмовые и снайперские винтовки, мотокультиваторы. Их недруги из соседней долины считали, что поклоняться надо подателю благ и защитнику в образе старинного стодвадцатимиллиметрового миномёта. А жители этой долины считали, что поклоняться миномёту аморально. Вообще в непроходимых горах после исхода многих людей из городов и удобных равнин людей стало заметно больше, как и поводов для конфликтов…

Самым важным человеком в Селе был Старец, который лично ходил общаться с Мамой для получения силы, необходимой для работы техники и плодородия земли. Ублажать Хранителя были приставлены несколько красивых и знающих женщин, которых называли Няшками.

Жителей села в Убежище было принято считать очень глупыми и примитивными. Однако они порой что-то полезное изобретали, по мелочи, конечно. Эти изобретения иногда использовали сталкеры, за что другие обитатели Убежища порой на них косо смотрели.

Во главе Убежища стояло несколько Стариков, называемых Отдыхающими. Они сами только наблюдали за своим здоровьем и контролировали других жителей Убежища. Ещё они сообща принимали важные решения. Например, нужны ли будут в будущем году новые дети. Отдыхающие постановили, что будет лучше, чтобы жители Села о них ничего не знали, но чтобы любой житель Убежища мог время от времени наблюдать за жителями Села. Чтобы любой житель Убежища мог убедиться, что жизнь за пределами Убежища может причинять лишь страдания и беспокойство. Ещё жителей села использовали как материал для пересадки органов больным жителям убежища. Для этого подстраивали несчастные случаи, нападения хищных зверей или врагов. А так же иной раз от наиболее здоровых и умных из них брали генетический материал для оплодотворения женщин Убежища, чтобы не допускать вырождения. Делали это особые роботы, притворявшиеся демонами — искусительницами.

Все в Убежище знали, что жители Села не должны знать о них. Но никто, кроме Отдыхающих и нескольких избранных сталкеров не знали, что программное обеспечение для цифровых устройств жителей села получают из скрытых портов, обустроенных по приказу Отдыхающих. В Убежище принято было считать, что в Селе пользуются древними аналоговыми устройствами или получают нужные детали некими особыми, нечистыми демоническими способами. Поскольку и сами они люди  по сути нечистые.

Один из программистов Убежища, по имени Виктор, разрабатывал программное обеспечение для наблюдения за Селом. Виктор был человек, склонный к честолюбивым мечтам, и потому хотел разгадать способ, которым жители села получают нужные детали для их техники на самом деле.

Потому, что ещё больше Виктор хотел узнать, как изучать большой мир, находящийся за пределами долины. Но изучать незаметно, как это делали жители Убежища по отношению к жителям Села. Виктор думал, что странные, примитивные и магические технологии жители Села невидимы для электронный систем слежения, и потому позволят наблюдателям незаметно проникать далеко от долины, заранее узнавать о многом полезном и неизведанных, но грозных опасностях.

Полностью свой замысел Виктор никому не открывал. Но говорил одному из Отдыхающих, своему наставнику, что хотелось бы узнать больше о неизведанном корне реальности. «исток всего — в самом тебе» — неизменно отвечал с улыбкой отдыхающий.

Но Виктор не сдавался. С помощью хитроумной цепи доводов, апеллирующих к необходимости укрепления долголетия Отдыхающих, он получил разрешение на установку жучков наблюдения в причёске Старца, главы Села. Что Виктор и сделал с помощью незаметного робота манипулятора.

Так он смог узнать о жителях Села много нового. Например, то, что их производственные устройства, хранящиеся в Главном доме, похожи на устройства жителей Убежища, хотя они и более примитивные. К этим устройствам  периодически подключают диски-накопители, содержание которых периодически обновляют.

Но где? Виктору удалось выяснить это во время одного из праздников, дня посвященного Маме. В этот день Старец во главе избранных певчих двинулся к выходу из Села по главной дороге, которая периодически асфальтировалась.

Раздалось низкое тягучее пение. Старец двинулся вперёд по вздувшемуся асфальту дороги, из под которого выглядывали отполированные временем корни давно засохших деревьев, или, быть может, камни, вздыбленные древними землетрясениями.

Вскоре Старец скрылся за густыми деревьями, певцы потеряли его из виду. Он же всё так же размеренно, не спеша шёл вперёд.

Дорога, покрытая древним асфальтом, упёрлась в поле, покрытое высокой, желтоватой с проседью травой. Но в дальнем его конце, рос куст, покрытый ярко- алыми цветами. Старец уверенно направился к нему.

За кустом поле резко уходило вниз, во влажную тень деревьев. Старец последовал туда же.

Разлапистый семиствольный дуб был обложен  у корня камнями, некоторые из них утопали в стволе дерева. Старец приблизился, его походка стало заметно напряженнее.

Между самыми крупными валунами у корней открылся вход в маленькую пещерку. Старец поклонился и шагнул вперёд.

В полумраке пещеры стала видна каменная стена с небольшим пластиковым щитком. На нём горела зелёная лампочка. Лицо Старца прояснилось. Он ещё раз поклонился, и вставил в разъём, находящийся чуть ниже лампочки, дисковый накопитель. Огонёк, в свою очередь, зажегся на накопителе.

Старец замер, почтительно склонившись, но не забывая следить за светом огонька. И вот зеленое свечение перешло со щитка на накопитель. Старец ещё раз почтительно поклонился и извлёк накопитель из порта. Потом попятился к выходу из пещеры.

Потом Старец бодрой походкой возвратился тем же путём, выйдя к певцам, он с широкой улыбкой поднял накопитель над головой. Певцы грянули раскатистую весёлую песнь. Во главе со старцем они двинулись в селение по непрерывно свежеющему асфальту. Село разразилось ликованием: загремели барабаны, парни и девушки пошли по главной площади прихотливо вьющимся лабиринтом, время от времени громогласно восклицая…

***

Виктор узнал щиток и лампу, из Убежища, устанавливали наверняка сталкеры. К скаченной программе наверняка и он приложил руку! Когда разрабатывал упрощённые варианты «для аварийного случая».

Поэтому никакого «ухода вдаль» не было, всё замыкалось на нём самом, как и сказал ему Отдыхающий. В селе жили люди не сложнее установщиков и наладчиков, наверное, с элементарными навыками программирования. А так вся их необычность и яркая примитивность держалась на Убежище, которое растило для себя биологический материал, вроде домашних животных, считающих себя дикими. Мир замыкался на самом себе, замкнутой долине с пещерами на склонах, где находилось убежище.

В случае о неизвестных опасностях можно было узнавать только от беспелотников, которые могли лететь только до зоны слежения других Убежищ. Выход вверх тоже был чреват тем, что засекут.

Мир замыкался в самом себе, маленьком тягостном круговороте, из которого даже нельзя было представить себе выход. И из которого неизвестно куда можно идти, и можно ли? Огромный мир был известен в застывшем целом, но оставался неизвестностью в движенье. Которое могло быть любым, и что-то в любой момент могло измениться. Так, что прежний мир исчезнет, превратившись во что-то совершенно иное.

На некоторое время возникло ощущение, что стены и потолок могут вдруг сомкнуться в единую сплошную массу, внутри которой нет никакого Убежища, никакого пространства. Так могло быть только приблизительно, совсем единый монолит без усилий человека вряд ли мог возникнуть. Но пространство по самым разным причинам могло перестать быть Убежищем, а стать чем-то бессмысленным и опасным.

Вскоре это ощущение прошло, но было понятно, что оно запросто может вернуться. Или стать реальностью.

Отдышавшись, Виктор стал думать о том, что нужно предпринять. Вскоре нарисовалась идея — надо посылать людей из села ближе к вершинам гор, скажем, за священной землёй или льдом, которые для привлечения удачи надо закладывать в Машину Мамы. А там уже программы — контрольки будут их анализировать, собирать информацию. Которую будут хранить и анализировать в Убежище.

«Что-то понять можно будет, не сразу, не за один год» — сразу же подумал Виктор. И от этого, продления прежнего постоянства стало спокойнее, перестало давить.

А через неделю к Отдыхающему, наставнику Виктора, пришёл командир сталкеров. «Просканировали во время подключения к порту Старцев накопитель. И не один раз. Кто-то у них там кодит. По крайней мере, наши программы целенаправленно модифицируют». Отдыхающий впервые за очень много лет почувствовал себя зависшим устройством …

Командир сталкеров сообщил Отдыхающему не только об этом, и наставник в тот же день пригласил к себе Виктора.

— Я в тебе не сомневался! До самого себя ты докопался. А вот до Другого — пока нет.

— Другого, наставник?

— Да, до программиста, который работает в Селе.

— Но ведь софт идёт к ним от нас?

— И сами, работают.

— И как это?

— Ты умный, ты узнаешь…

Вернувшись от наставника, Виктор немедленно приступил к работе. На следующий день его поддержали сталкеры, которые доставили почти к самому Главному Дому небольших хрупких роботов, которые могли передвигаться только на небольшие расстояния.

И Виктор узнал, кто программист и волосы стали у  него торчком. Программированием занимался оракул Главного дома, безумец, от рождения лишенный большей части головного мозга и черепа. Вместо них у этого существа находилось углубление со странной тенью…

Оракул вносил изменения в программы, разработанные в Убежище, изменения простые, абсолютно логичные и нужные.

Но безумец кодил ещё что-то, к чему Виктор сумел подключиться только через месяц. А подключившись, совершенно ничего не понял. Увиденное для Виктора было абсолютно непонятным. То ли это было нечто, действительно лишенное всякого смысла, то ли непостижимое, что не может породить человеческий разум, но вполне может тень во впадине на его месте?

И эта непостижимая программа, например, не только знает об Убежище и его обитателях, но и полностью контролирует всего его программы, например, те, с которыми работает Виктор?! И знает, что он о ней знает, и может в любой момент уничтожить и всё Убежище или одного Виктора!?

Стены опять стали сдавливать и будто грозили обрушиться. Виктор постарался успокоиться, совершая привычные, необходимые действия, например, он начал готовить доклад для наставника.

«Наверное, это отчасти набор ничего не значащих символов, а отчасти какие-то необычные, и могущие оказаться эффективными программы. Но не факт, что для разведки или удара. Но для чего! И используется ли это как-то и кем-то?» — подумал Виктор.

Когда наставник выслушал доклад, он сказал: «Опять всё по кругу. После другого тебе опять придётся искать себя». И рассмеялся.

Виктор ещё много раз видел тень во впадении на черепе оракула. Смысла он по-прежнему не ходил. Ему не оставалось ничего другого, как попытаться самому стать этой тенью, перепутанными и неосознаваемыми останками когда-то бывшего и ожидаемого в будущем. Останками бесформенными и неосознаваемыми.

Виктор становился всё ближе к тени. Во время слияния он программировал. В основном получалось нелепая абракадабра, как ожидалось. Но потом удалось разработать программу для нового робота — разведчика. И даже его конструкцию, раньше этого Виктор никогда не делал. Этот робот, замаскированный под камешек, надо было бросить в воду в верховьях большой реки, берущей начало в горах, окружавших долину, неподалеку от Убежища. Робот должен был скользить по дну реки со скоростью течения, анализирую то, что как-то воздействует на воду реки. Приборы слежения должны были принимать робот за своё собственное излучение. Впрочем, если они были много совершеннее, чем те, что изготавливали в Убежище, они вполне могли его засечь.

Когда Виктор описал проект наставнику, тут больше не улыбался. Потому что понял, что мир непоправимо изменился. Вне зависимости, будет ли робот запущен в реку, засекут ли его системы слежения, и что случится с Виктором через час. В мире что-то непоправимо сдвинулось, и неизвестно, хорошо это или плохо. Вернее, ожидалось много хорошего и много плохого, но иного хорошего и плохого. Если ещё час назад Отдыхающий чуть ли не мечтал жить вечно, то сейчас он уже знал, хочет ли этого…

 

Я в романе Пелевина «iPhuck10»

Семён Резниченко.

Я в романе Пелевина  «iPhuck10».

И снова я в романе Пелевина. В отличие от «философа Семёна» с некоторыми моими идеями и прочими другими характеристиками Егора Просвирнина, здесь Соул Резник в основном используется как «посадочный маркер» для вполне оригинальных идей Пелевина. Автор романа совершенно не разделяет моего уважения к традиционным ценностям и связанным с ними фигурам, потому и изображает Соула Резника в наряде темнокожего аборигена с диском в верхней губе.

Но Пелевин обратил внимание на моё высказывание о том, что часть современных людей считает, что воспроизводить себе подобных негуманно. О чём он и сообщает на странице 410.

Коммунизм

Семён Резниченко.

Коммунизм.

В семилетнем возрасте братьев Васю и Петю стали воспитывать раздельно, в соответствии с их наклонностями.

Вася рос эгоистом, хитрым, активным и ловким. Когда он ещё был подростком, девицы сбрасывали ему верёвки из окон дорогих особняков. Девиц Вася бросал с лёгкостью, оставляя после себя сожаление, муки ревности пополам со сладкими воспоминаниями…

Позже  он семимильными шагами шёл к богатству, власти и признанию. Васе ещё не было тридцати, когда он стал правителям обширной страны на берегу тёплого моря. Там он начал строить прекрасные дворцы и храмы, захватывать соседние государства.

Но у таких крутых ребят всегда немало завистников. Вася был предан ближайшими соратниками. Из садистских соображений они не стали его убивать, а заточили в выгребной яме туалета тюрьмы для политических преступников.

А самого великого правителя объявили умершим и продолжали использовать память о нём в целях пропаганды…

Но преданные поклонники нашли Васю даже в туалете спецтюрьмы. И он с триумфом вернулся и расправился ос всеми врагами.

Некоторые соседние государства сами покорились его власти, другие – захвачены после блицкрига, самые сильные противники пали после изнурительных осад. Ворота крепостей открывали попеременно влюблённые в Васю женщины и мудрецы, убеждённые в его исторической миссии…

Империя была создана. Некоторое время Вася наслаждался триумфом среди верных почитателей. Но вскоре ему вся наскучило. Передав власть своим тайным недругам, он отплыл в море, захватив с собой государственную казну и гарем.

Вначале Вася поднялся к полярным льдам, туда, где из ледяных обрывов поднимались огненные жерла вулканов. Часть красавиц  из  Васиного гарема умерло, часть было съедено самим Васей и его приближенными.

После этого Васина флотилия вновь двинулась на юг. Вася пополнил свой гарем красавицами  с экзотических островов – будь то задумчивые немногословные блондинки севера или  темнокожие красавицы юга, страстные, как тропическая ночь. Конечно же, Вася не забывал вербовать на свою флотилию лучших воинов и мореходов из разных земель, не забыл он и нескольких мудрецах и магах.

Однажды шторм пригнал флотилию Васи к берегам его бывшей империи, где его враги, получившие власть, уже почти перебили друг друга. Империя погрузилась в хаос и все ждали избавителя, конечно же его, Васю.

И он решил сменить обстановку – за месяц он  вновь покорил всю империю, истребил врагов и соперников. Он вновь начал править, пополняя казну. За одно он в окружении лучших друзей и любимых жен составлял маршрут нового путешествия, в которое он собирался уйти, как только у народа кончатся средства. Опять же, передав власть своим врагам и критикам…

А Петя долго, упорно учился на монтажника охранных систем. Учёба долго ему не давалась, но Пятя всё же преодолел все преграды. Потому, что он был ярым альтруистом и страстно хотел, бороться за то, чтобы людям никто никогда не мог навредить.

Шли годы, и вот Петя уже руководит небольшой, дружной бригадой монтажников. Он готов посвящать своему благородному труду день и ночь.  Но у него есть одна маленькая, вполне понятная слабость – он любит ухаживать за своим братом Васей: менять подгузники, самому проверять состав питательного раствора, благодаря которому живёт Вася. Который год за годом спит и видит прекрасные сны, соответствующие его необузданной натуре и страсти к господству и наслаждениям.

За Васей могут позаботиться и без Пети, но он не может не помогать брату!

А составлять сюжеты снов, дарящих наслаждение эгоистам, помогает Петина Жена, психолог Катя. Всё свободное от работы время она посвящает горячо любимому мужу.

Бывает, что Петя с Катей берут отпуск, конечно же, только на неделю. Потому что очень спешат вернуться к любимому делу – защищать и радовать людей. Петя с Катей собирают грибы и ягоды, которые потом раздают друзьям и родным. А те дарят им ответные подарки…

 

Необычное приключение Джонатана Фейербаха

Семён Резниченко.

Необычное приключение Джонатана Фейербаха.

Джонатан Фейербах был финансистом в четвёртом поколении. Это была одна из причин, почему Джонатан не занимался махинациями и спекуляциями в общепринятом смысле слова. Он не был связан с бурными разливами финансового рынка. Фейербах создавал плотины, дамбы и шлюзы, необходимые, чтобы финансовый поток однажды не смыл нынешний мир. Но и чтобы его напор не слабел и тёк в нужном направлении.

В работе Фейербаха, основанной на железной дисциплине, стремительном мышлении и реакции, было больше от инженера атомной станции или подводника, чем от какого-то Сороса…

Вот почему Джонатан отлично ладил с отставными генералами, похожими на престарелых галапагосских  игуан или черепах, которые служили священными животными-оракулами при Капитолии…

Как и генералы – пенсионеры, Фейербах был американским сенатором. Не тем «сенатором», что проходил через процедуру выборов, а настоящим, из тех, кто коллегиально управляли США подобно сенаторам Рима…

Но сенаторство, как ртуть в организме, накапливалось и давило. Давило ощущением полной и всеобъемлющей несвободы, рабской прикованности к своим и чужим деньгам. Необходимостью полностью сливаться их потоком ради управления им же.

Покупка произведений искусства или какие-то «оттенки серого» могло только увеличить уровень заданности и несвободы до критического уровня.

Поэтому Фейербах уезжал на собственный остров и делал там что хотел. Остров и всё что на нём зависело от океана, ветра и Фейербаха. И больше ни отчего.

И вот Джонатан в очередной раз наблюдал за пустынным пляжем, пальмами и двусмысленно мутным облачком в синем небе. Он понял, что ему хочется сделать. Надев прочные рабочие перчатки, Фейербах принялся рыть руками нору в песке. Благо песок был достаточно рассыпчатым, а Джонатан – спортивным и жилистым.

Возможно, сыграла свою роль память о детстве или наблюдение за яйцекладкой морских черепах. Фейербах не заморачивался и делал то, что ему хочется.

Он вовремя понял, что без мастерка, совка и приставной лесенки не обойтись, и продолжил работу. Со временем песок уплотнился и в нём стали попадаться куски дерева, старый мусор. И Фейербах принялся расширять свою нору вширь.

Потом он понял, что ему и так хорошо и задремал.

Внезапно Джонатан проснулся. До него долетел приглушенный песком утробный гул. В норе стало темно, видимо вход чем-то забило. И, главное, в нору стала прибывать вода. Видимо, пока он спал, налетел сильный шторм а то и целый торнадо…

Фейербах сосредоточился и нашёл в темноте свои инструменты. А затем начал копать отнорок в сторону и полого вверх, чтобы не залило, и чтоб не выбраться на поверхность слишком рано.

Благо вода вскоре перестала пребывать…

Тогда Джонатан решил заняться расчисткой главного входа в нору. Вскоре его увлекло это занятие, и он полностью забыл об усталости. Водоросли, использованные презервативы, разбухший от воды и женский роман с расплывшимся текстом, смартфон со снуло темнеющим экраном, удивлённый кальмар. Ближе к поверхности Фейербаха поджидал бонус – хорошо закрытая наполовину полная бутылка виски.

Джонатан испытывал законную профессиональную гордость – все эти занятные вещи оказались здесь не только благодаря ветру и волнам. Но и его усилиям!

И вот он уже стоял на своём пляже, прихлёбывая виски и озираясь вокруг. Многим морским обитателям и недвижимости Фейербаха повезло гораздо меньше, чем ему самому. Джонатан прошёлся по пляжу, глядя под ноги. Ведь шторм выбросил на берег разные морские вкусности, которые даже не надо было ловить!

Заодно он думал о том, будет ли ему везти в бизнесе так же, как сегодня. Фейербах ясно понял, что в обозримом будущем понадобятся не финансовые инструменты, а инструменты. Которыми, например, можно копать…

 

Сон Нострадамуса

Семён Резниченко.

Сон Нострадамуса.

Борются призраки,

Хоть о них уже все позабыли.

Борются в мире своём,

Где видят лишь только себя.

 

Древние старцы в доспехах,

Что были из склепов отрыты,

Рвутся друг с другом на бой,

В доспехах с пыхтеньем ползут.

 

Чёрный кусок усыхающей кожи

Наградою будет

Тем, кто победу добудет

Ценою усилий и ран.

 

Будут пеньками зубов

Уцепляться за тлен бесполезный.

И исчезать вместе с ним,

В призраков мир уходя.

 

 

Русскость

Семён Резниченко.

Русскость.

Гордый дворец ледяной

Ярче солнца блестит днём и ночью.

В скорее растает дворец,

В землю уйдут ручейки.

 

Солнце согреет цветы,

Что к зиме облетят и засохнут.

Холод на голых стеблях

Строит дворец ледяной.

Был он иным год назад,

Будет иным через год.

***

Серых стада облаков

Там, глубоко под ногами.

Вечные звёзды вокруг

Водят немой хоровод.

Ветер и стужа вокруг,

Надо спуститься суметь-

Кто не сумел – опоздал.

Или нашёл, что хотел…

***

Ловит фотограф волну,

Ветер тряхнул козырёк,

Брызги летят  в объектив.

 

И на экране – волна.

Или их много бежит,

Или она здесь одна…

Философ Семён или о моём влиянии на новый роман Пелевина

Философ Семён или о моём влиянии на новый роман Пелевина.

Имеет в виду роман «Лампа Мафусаила или крайняя битва чекистов с масонами».

Отправной точкой появления в романе  философа Семёна стало моё высказывание о Пелевине в одном из интервью. «К примеру, творчество Пелевина с крайней наглядностью показывает крах всех бытовавших в России идеологических проектов: левого, либерального, патриотического, религиозного и пр.

Пелевин – как Лев Толстой, которого Ленин назвал «Зеркалом русской революции». Пелевин так же отличное зеркало. Не революции, а глубинного распада прежнего мира». Текст вывесили на пелевинском форуме.

В философе Семёне от меня только словосочетание «философ Семён». А так не блондин и очки не круглые. Наклонности не в пример более традиционные и взгляды консервативные. А «философ Семён» — образ собирательный и обобщённый, плод авторского вымысла.

Концептуальная связь гораздо интереснее.

Отлично написано о ложности и фальши идеологий и философских систем, приближающемся крушении привычного мира.

Мир как целое есть непознаваемый и не подлежащий описанию феномен. Но живому существу надо понять хоть что-то для  целей, в конечном, счёте, выживания. Сегмент мира, имеющий непосредственное к нему отношение. Философы и идеологи «огораживают» и размечают такой сегмент для различных групп людей. При всей искусственности, разметка и огораживание необходима для коллективных действий людей определённым образом, необходимым в данный период времени.

В прежние времена мир населяло крайне разнообразное и самозанятое население. Обеспечивающий сам себя человек ( охотник, ремесленник, воин и пр.) должен был делать очень многое сам и зависел от очень многого. Поэтому огороженное и объяснённое пространство должно было быть разнообразным и многосторонним. Об объективности мышления людей лучше не говорить вовсе…

В наше время бОльшая часть человечества, как не грустно об этом говорить,  объединена мировой экономикой. Значительная часть человечества бенефициары, наёмные работники и получатели социальной помощи. Самозанятые же люди в основном работают на первую категорию (программисты надомники, фермеры, обслуживающие экотуризм и пр..).

Всё это крайне сужает философию и идеологию, низводя её до а) обслуживания мировой экономики б) заработка засчёт этого обслуживания. Причём зарабатывать мыслителю можно как нахваливая «систему», так и повышая её внутреннюю сплочённость традиционными страшилками.

Глубокий кризис «мировой системы» и страх пред ним ещё  дополнительно суживает поле….

Конечно, Пелевин знал это и без меня, но напоминание оказалось совсем не бесполезным…

И да, на вопрос Маркиана Можайского о светлой личности, подобной Толстому, можно ответить утвердительно! Пишут, выжил человек после спиритического сеанса.

 

Культура результата и культура процесса

Культура результата и культура процесса.
(дополнение к словарю Социогнозиса).
Культура результата в целом близка к культуре достижения (эндоэлевтерной культуре). Культура процесса – к культуре выживания (экзоэлевтерной культуре).
Для культуры результата важнее всего, что сделано.
Для культуры процесса – как делается.
Культура результата развивает целеустремлённость, рациональность, интерес к внутренней сути, профессионализм.
Культура процесса способствует артистизму, внешней привлекательности, гедонизму, рафинированным и ярким межличностным отношениям, стремлению отстаивать свой статус.
Однако и процесс, и результат не могут быть безразличны любой культуре. И некоторые культуры выживания имеют сильную культуру результата (Восточная Азия). В рамках культуры достижения есть сферы, основанные на культуре процесса (театр, кино, мода).
Для античных греков и культура результата, и культура процесса, были, пожалуй, важны одинаково. А древнегреческая культура – первая культура достижения.
Римская культура дала в сторону культуры результата. Туда же имеет уклон и культура германских народов. Когда как культуры достижения романских народов имеют более сильную культуру процесса.
А культура североамериканских степных индейцев, и мезоамериканских индейских цивилизаций – культуры выживания. Однако в первом случае более очевиден уклон на культуру процесса (рафинированная подготовка индивидуально – мелкогруппового воина / охотника), во втором – результата (грандиозная архитектура при слабых технических возможностях).
И русская, и украинская культуры – несомненно, культуры достижения. Но русская культура – в большей степени — культура результата ( масштабные социально-политические свершения, развитая наука, философия). Украинская культура в большей степени культура процесса ( развитая народная песенно-танцевальная культура, развитая культура хуторского хозяйства, сельского обихода).
Очень развитая и утончённая культура процесса была создана на Северном Кавказе, например- у адыгов. Тщательно разработанные воинские традиции, традиции общинной самоорганизации, поведенческие стереотипы совмещались с искусством отдыха, времяпровождения.
Показательно, что такие культуры процесса, как северокавказская и индейская, много внимания уделяет тому, кто осуществляет процесс. В каком-то смысле, целенаправленно сформированный человек и есть результат такой культуры. Тогда как для культур процесса Африканского континента более важен сам процесс, чем то, кто его осуществляет.
В рамках одной и той же национальной или региональной культуры уровень процессности/ результативности может существенно меняться со временем. Например культура результата существенно укрепилась в Европе при переходе к эпохе Возрождения и Новому Времени.
На формирование культуры результата большое влияние оказала трудность, но принципиальная достижимость многих общественно значимых результатов ( Например, добыча большого количества продовольствия в условиях умеренного климата).
Формированию культуры процесса способствовало то, что многие общественно значимые результаты были сравнительно легко достижимы, а другие не были достижимы и не ставились. Культура процесса формируется вокруг усвоения, распределения и защиты этих результатов.
В среднем культуры процесса менее богаты значительными достижениями и историческими свершениями, но относительно более устойчивы к высокому уровню жизни и потребления. Которые не столь сильно разрушают их уклад и нравственные устои. В рамках культур процесса формируются более жизнеспособные человеческие коллективы.

Субэтносы и квазисубэтносы современных русских. (Дополнения к «Словарю Социогнозиса»)

Семён Резниченко.

Субэтносы и квазисубэтносы современных русских. (Дополнения к «Словарю Социогнозиса»)

Субэтносы представляют из себя в большинстве случаев сети непосредственно друг с другом коллективов выживания (в последних люди непосредственно знают друг друга). По крайней мере, коллективам известно о существовании друг друга, в рамках субэтносов принципы организации коллективов выживания максимально единообразны. Эти сети и группы сетей коллективов выживания включены в общности более высокого порядка – этносы. Этносы же часто являются воображаемыми сообществами, сегменты которых связаны гораздо более опосредованно. Субэтносы имеют чёткую территориальную привязку, по крайней мере, в период формирования.

Квазисубэтносы – части этноса, имеющие особое самосознания и активно противопоставляющие себя остальным его частям, но не имеющие чёткой территориальной локализации даже в период формирования. Основа квазисубэтносов – мировоззрение и социальный статус.

Большинство традиционных русских субэтносов сильно ослаблены. Частично реальную самобытность и жеизнеспособность сохраняют лишь некоторые группы сибиряков. Большинство современный русских  квазисубэтносов основаны на идеологии и элементах культуры. Более чем тысячелетняя история русских, их богатейшая культура делает возможным богатый выбор для восхищения и неприятия, построения идеологий и идентичностей.

Однако квазисубэтносы, как и субэтносы, за редким исключением не располагают развитыми системами самоорганизации и самообеспечения. Они способствуют размежеванию русских, борясь между собой и дробясь внутренне. При этом квазисубэтносы весьма слабо могут влиять на реальную действительность, оказывать поддержку своим членам. Их материальная база, как правило, слаба. Однако член квазисубэтноса всё ровно несколько лучше социализирован и защищён, чем обычный русский человек. Поэтому в ставе квазсубэтносов велик процент как молодых, так и пожилых людей, которым «некуда податься».

Определённым исключением являются квазисубэтносы «начальство» и «либералы», которые обладают реальными материальными ресурсами. Одни – благодаря причастности к власти, другие – благодаря поддержке извне. Оба субэтноса ориентировано на перераспределение, отбор и аккумулирование созданного (весьма выборочное) предыдущими поколениями…