Конец западников и почвенников

Семён Резниченко.
Конец западников и почвенников.
Под шумное витийство и местные успехи завершается эпоха великих западных империй. Таких, как Россия, США, Великобритания и пр. Исчезают великие имперские идеологии. На их место поднимается второй эшелон. В виде религиозных фундаменталистов и этнонационалистов.
Соответственно, завершается противостояние западников и почвенников.
Потерей актуальности и постепенной ликвидацией тех и других.
Западники и почвенники оформились в середине XIX столетия. Когда стала очевидной потеря актуальности для русских Российской империи. Одновременно с объективным непониманием того, чем её можно заменить. Начались поиски. Поиски того, чем заменить всевластие «правительственного начала». Одни находили альтернативу в западной демократии или революционной диктатуре. Другие – в русских традициях народоправства и самоуправления, русских традициях самоорганизации. Или же в сохранении чёткой монархической вертикали власти
Сила «правительственного начала» слабела. У русских появилась возможность основывать новые квазисубэтносы. В дополнении к старым социальным группам. Новые квазисубэтносы основывали на идеологической основе и включали в себя представителей новой социальной группы – интеллигенции.
Которые могли вести бурную деятельность. Но не могли чем-то реально управлять. И не были где-либо укоренены, кроме самих себя.
Либеральный квазисубэтнос возник как протест против государственной системы и обывательщины. А почвенники появились как протест против установления либеральной диктатуры в интеллектуальной сфере.
Западники и почвенники рассуждали о судьбах всей России, строили планы её преобразования. Которые к реальной жизни никак не относились. Потому как и те, и другие не имели ни какого отношения к основной массе великороссов – пёстрому конгломерату социальных и региональных сообществ. Имеющих очень мало отношения и к западникам и почвенникам, и к друг другу. И в период Российской империи объединённым преимущественно фигурой монарха и православной верой. Западники и почвенники были одними из таких групп-идентичностей.
Власть всегда использовала западников и почвенников. Реализуя их идеи только в необходимом ей объёмах. Маятник политического вектора и имитация того или иного направления мало помогали западникам или почвенникам. Но отлично помогали партии власти сохранить и продолжить себя. А западники и почвенники, массово шедшие во власть, переставали быть западниками или почвенниками. И становились партией власти. Что наглядно продемонстрировали русские коммунисты.
Поэтому ни западники, ни почвенники никогда не имели ни каких шансов добиться реальной власти либо повести за собой русский народ. Это были, при всех эфемерных достижениях, абсолютные «вещи в себе». Интеллигентские квазисубэтносы, подсознательно стремящиеся не к власти, а к обособлению, независимости. И от власти, и от народа.
На деле их идеал не было переустройство России. А постройка где-нибудь в таёжной глуши, подальше от всех двух уютных городков. Один – с церковными маковками наподобие града Китежа. Другой – что-то вроде Оксфорда с предместьями итальянского или южнофранцузского вида.
И ни каких начальственных рыл или приземлённых и грубых «реальных» мужичков!
Но зато град Китеж и Оксфорд должны были находиться поблизости. Чтобы между ними можно было устраивать потешные битвы. Заканчивающиеся временным перемирием и милым праздником. С возможностью опять славно побиться.
В ком — ком, а в друг друге российские западники и почвенники нуждаются по-настоящему! Они – настоящее продолжение друг друга. Существование одного направления без другого невозможно. Так же, как и победа одного над другим. Западники и почвенники – словно борцы, питаемые во время боя одной пуповиной. И черпающие энергию в грубых прикосновениях друг друга. Пока силён один, силён и второй.
И не надо искать причины популярности Проханова у редакции «Эха Москвы». Ему там действительно самое место!
После революции и Гражданской войны многие западники и почвенники оказались в эмиграции. Да, тосковали, конечно. Сам процесс эмиграции из разгромленной страны, устройство на новом месте был тяжелой травмой.
Но, судя по бурной активности, многие из них оказались в мире своей подсознательной мечты. Ни русских мужиков, ни начальства. Есть только оппоненты, с которыми можно спорить и спорить. А вокруг некое чужое пространство. Не слишком враждебное. Где можно возводить грады Китежи и оксфордские фаланстеры…

Славяне и кавказцы: общее и особенное

Семён Резниченко.
Славяне и кавказцы: общее и особенное.
Здесь не будут рассматриваться конкретные этнопсихологические различия этих групп народов. Оставим это более подготовленным специалистам. Мы кратко рассмотрим общие социокультурные особенности и специфику исторического пути.
В кавказской культуре изначально сочеталось два начала: глубоко восточное, иерархически коллективистское, основанное на нерушимых правилах. И начало присущее Древней Европе, когда весьма развитые, но небольшие коллективы, контролировавшие обширные территории, были автономны хозяйственно и политически. Вероятнее всего, эти коллективы имели кровно-родственную основу. И объединялись исключительно культурно и духовно (те же разрозненные эллины с их Олимпийским и Дельфийским святилищами). Причём ритуальные центры были относительно отделены от политической власти. Так же можно предположить, что кавказский уклад является доевропейским и довосточным, в котором оба начала так и не разделились.
Причём того самого «восточного» элемента у славян изначально не было.
Понятно, что подобная социальная система вызывала агрессию извне. На этот вызов кавказцы ответили развитием и структурированием отдельного коллектива. Славяне создали надколлективную властную надстройку. Причём активная эволюция и славян, и кавказцев не прекращалась, хотя и шла по расходящимся направлениям. Одни стали развивать государственность, как надколлективный бронекупол, у которого с коллективами складывались противоречивые отношения. Славяне пытались максимально использовать государство, при этом максимально от него дистанцируясь, воспринимая как нечто внешнее. Государство относилось к ним аналогично.
Но оно стало основой многих коллективных, особенно масштабных действий славян. Которые весьма высоко ценили коллективизм, но относили его не к сфере повседневного, но особого и чрезвычайного.
Кавказцы же «обстраивали» отдельные коллективы воинскими мужскими союзами и разветвлёнными горизонтальными связями.
Давление степных кочевников привело у славян к появлению сильной военизированной государственности. А у кавказцев – кавказского джигита, объединённого в компактные самоорганизующиеся структуры.
Однако на историческом пути были и нередкие схождения. То же аварское ханство удивительно походила на древнерусское княжество. То же сочетание монархии с народоправством и влиянием аристократов.
В начале своего этнического пути украинцы и русские породили казака / козака, свободного воина, объединяющегося с себе подобными путём самоорганизации. Типологически козак /казак отчасти близок джигиту.
Позже, в XIX – XX веках влияние русских привело к появлению государственности на всём Северном Кавказе. Первоначально русской, а потом и местной, автономной, был и пример независимой Ичкерии. (имеются в виду государства, ориентированные на новоевропейские и современные исламские образцы). Взаимоотношения кавказцев с разными государственными образованиями оказались не лишенными сходства с отношениями славян со своим бронекуполом. Стремление использовать государство как внешнюю защиту источник благ сочеталось с радикальным неприятием государственного контроля. Это неприятие во многом сначала породило, а потом и погубило Ичкерию чеченцев, которая для многих оказалась таким же чуждым угнетателем, как и России. К тому же Ичкерия не могла давать такие же бонусы, как Россия.
Как и славянам, кавказцам необходимо постоянное противопоставление своего этноса другим для поддержания его единства. Национальная идентичность славянских народов преобладала над другими именно в районах не слишком комплементарного этнического взаимодействия или в случае иноземной оккупации. Это массовое членство на Волыни местных восточных славян в Союзе Русского Народа, сильный и стойкий национализм славян Восточной Европы и Галичины, появившийся под влияние иноземного господства. Одновременно проблемы с национальной идентичностью в некоторых «внутриславянских», не оккупировавшихся надолго регионах…
Северокавказские народы были достаточно консолидированы, когда в автономных республиках жило немало русских и представителей других «нетитульных» этносов. С уходом представителей других народов из республик началась быстрая деконсолидация титульных этносов. Происходит выделение господствующих «титульных семей», противостоящих им салафитских групп, обострение внутритерриториальных противоречий. Этого до определённой степени избегают представители северокавказских народов, уехавшие из родных республик и тем самым активизировавшие свою этническую идентичность.
Однако кавказцы и по сей день больше уповают на самоорганизацию, а не государственность. И в жизнеобеспечении, и в защите, в досуге и в удовлетворении духовных потребностей. Этничность кавказский народов гораздо сильнее, чем у многих славян проявляется на частном мелкогрупповом уровне, в повседневном быту. У славян она в большей степени проявляется в интеллектуальной и общественно-политической сфере.
Вот почему уровень жизни и реальный достаток жителей северокавказских республик (если не брать ЧР) в меньшей степени зависит от действий местных и федеральных властей.
В системе самоорганизации северокавказских народов происходят изменения. Родственная самоорганизация является максимально значимой для элиты. В среде основной массы населения приобретает большую значимость религиозная и территориальная (земляческая) самоорганизация.
Самоорганизация кавказских народов отчасти переориентировалась с интенсивного использования природной среды (земледелие, скотоводство) на экстенсивное (присваивающее) использование антропогенной среды.
У славян самоорганизация в той или иной степени заменена государственными структурами. Особенно в сфере защиты. В этой сфере и в сфере добычи пропитания роль самоорганизации славян полноценно сохраняется только, наверное, в Боснии и в сербских анклавах Косово. Особо нужно отметить очаги производственной кооперации, созданные на Русском Севере Глебом Тюриным уже в начале XXI века.
В основном самоорганизация разных славянских народов занята воздействием на государственные структуры, выполняет лоббистские функции. Особенно это характерно для славянских стран Восточной Европы и в меньшей степени – для России.
Лоббизм интересов перед лицом государства так же крайне важен и для современных кавказцев.
Из выше изложенного видно, как группы народов, имевший схожий, пусть инее идентичный социокультурный базис по-разному ответили на сходный вызов. И стали развиваться в разных направлениях, при этом периодически близко сходясь.

Почему нельзя возродить советский строй?

Почему нельзя возродить советский строй?
Достижения советского строя готовились тысячелетьем борьбы русских людей за выживания. В условиях внешних конфликтов, и неизбывного внутреннего неравенства, несправедливости, анархии, авторитаризма и самодурства, непрерывного перетягивания рваного одеяла, отсутствия преемственности между укладами жизни.
Советский строй стал порождением мечты о стабильном, самовоспроизводящемся порядке, как «у всех нормальных людей», не важно, западных или восточных. Вот почему именно эти, нерусские люди сыграли такую большую роль в его становлении, и советский строй сделал так много именно для них …
Однако социализм – общественный строй крайне вредный для ментальности и поведенческих стереотипов. Пусть и полезный для качества жизни, медицины и образования. Социализм с присущим ему получением много «на холяву» делает людей эгоистами, антисоциальными индивидуалистами и еждевенцами. Которые либо сидят и ждут манны небесной, либо тащат у первых из- под носа всё что можно и что нельзя. Особенно вредоносен социализм для носителей индивидуалистической культуры, где правила «что дышло» и люди живут по ситуации. А русские именно такие. И именно поэтому русские люди настолько суицидально и недостойно повели себя в 1990- е годы. Безудержное рвачество, пьянство, наркомания и криминал этого времени является прямым следствием предыдущих социалистических времён. Плюс утрата русскими самоорганизации.
Поэтому восстановить в России социализм нельзя потому, что он «уже был». Он неизбежно порождает свою противоположность. И люди самого разного социального статуса сразу же растащат всё «общественно значимое», даже не успев ничего построить. Благодаря предыдущему опыту социализма.

Как создавать русские организации

Семён Резниченко
Как создавать русские организации.
Говоря о принципах русской самоорганизации надо помнить а) накопленный в постсоветский период опыт б) этнопрсихологическую специфику «русского движения» В) собственно русские традиции социальной организации.
Опыт показывает, что весьма талантливые и достойные сами по себе люди, пытаясь создавать «большие и мощные» структуры, начинают заниматься никчёмной ерундой и выяснять друг с другом отношения. И толку от них явно меньше, чем от них же «самих по себе» или от компактных групп единомышленников. К тому же всякие «объединённые структуры» порождают неизбежную грызню. В принципе нередко дельные люди превращаются в сварливых «недофюреров».
По своей этнопсихологической специфике русское движение воплощает собой земщину или казачество в противоположность опричнине и «правительственному началу». Либералы к последним гораздо ближе. Надо понимать, что прорусские, даже притворяющиеся сверхгосударственниками, являются анархоиндивидуалистами, стремящиеся отстоять независимость своего собственного хутора от суровых имперских сил в лице либералов или государства. (То же государственничество – это вопль свободолюбивых хуторян, пытающихся найти далёкую и мощную опору против близкой консолидированной силы в лице либералов). Ну, и от друг друга, соответственно, тоже. Поэтому попытки создания квазиимперских иерархических структур выглядят заведомо неубедительно.
С другой стороны, русская земщина и казачество имели собственные, достаточно эффективные принципы самоорганизации. Это равноправный союз достаточно авторитетных людей, сходным образом живущих и мыслящих. Подчёркнуто независимых друг от друга, но совместно решающих важные для всех вопросы.
Надо иметь в виду что прорусские воззрения «объединяют» очень и очень разных людей. У которых «кроме этого» нет ничего общего. (В отличии от либералов, людей более или менее одного круга). Потому условно прорусские, столкнувшись друг с другом, слишком часто испытывают неудобство и недоумение. Следование своим вкусам и образу жизни на глазах друг у друга может спровоцировать конфликты.
И «единство во взглядах» значит многое разве что в соцсетях. И то не всегда…
Необходимо создавать компактные сообщества из максимально похожих друг на друга людей. Похожих по социальному статусу, образу жизни, эстетическим вкусам, различным симпатиям и антипатиям, не имеющим никакого отношения к «русскому вопросу». Например, увлекаться одни видом спорта и любить одну и ту же музыку. Хорошо, когда членам организации интересно вместе проводить время, развлекаться и отдыхать. И не «из принципа», а от души.
В одном сообществе так же должно быть минимальное количество людей с лидерскими качествами. Если появился при старшем лидере растущий младший, то им надо разойтись «по-семейному»: младший создаёт собственное отдельное сообщество при сохранении хороших отношений с «материнским» сообществом. И таких родственных сообществ должно быть как можно больше. Они должны жить дружно, взаимно уважая независимость и в случае чего поддерживая друг друга.
Однако очень многие действия, такие как гражданские кампании или благотворительные акции, одна организация проводить не может. Для этого она временно кооперируется с другими организациями, с разными для разных целей.
Если несколько организаций регулярно участвуют в совместных акциях, они по итогам успешной совместной работы могут создать некий координационный совет.
При сотрудничестве с другими организациями надо чётко соблюдать формат сотрудничества и старинный русский принцип «В чужой монастырь со своим уставом не ходи». То, что не нравится, на просто игнорировать и сосредотачивать общение исключительно на темах, где есть полное согласие. Очень важно взаимодействовать, соблюдая дистанцию.
Всё написанное выше достаточно идеалистично, однако всё же кое-когда воплощается на практике, например, в деятельности «Гражданского патруля» Ростислава Антонова (г. Новосибирск), некоторые аспекты деятельности нынешних РОД и НДП.

Почему мировые элиты поддерживают мигрантов?

Семён Резниченко.
Почему мировые элиты поддерживают мигрантов?
Почему элитные круги развитых стран привечают мигрантов? Есть как рациональные, так и иррациональные составляющие. Но и те, и другие коренятся в распаде массового общества и гражданских наций, выделении малых групп и субкультур, которые рассматриваю всех остальных как чужаков. А так же новоевропейской идеологии «равенства, демократии, единства и законности» которые мешают реализации этих потребностей. Ограничение возможностей декларировать и закреплять на ценностном уровне различия и обладание властью и богатством.
В некоторых архаичных обществах обладатель перламутрового кольца в носу почитался живых божеством, владыкой жизни и смерти, на которого нельзя было даже смотреть. В наше время кое – где потомственный миллиардер и президент, по приказу которого иногда убивали десятки тысяч людей ежедневно формально считается «простым сельским парнем», который должен выглядеть глупее, чем он есть…
На рациональном уровне мигранты / «ориентальные» национальные меньшинства создают «внутренний оффшор» для своих элитных партнёров. С помощью них они могут обходить ограничения своих легальных властных и статусных полномочий, ограничения в видах обогащения. «Внутренний оффшор» может осуществлять функции аутсорсинга, т.е., брать на себя действия, требующие лишних материальных либо репутационных издержек. Мигранты могут быть и дешевой, покорной рабочей силой, и «правильно голосующим» электоратом. А могут брать на аутсорсинг и функцию карательного органа, как это произошло с террористами — исламистами. Они выполняют функцию запугивания и разобщения граждан с минимальными репутационными потерями и материальными расходами для власти. Конечно, такой партнёр рано или поздно захочет занять место хозяина, но об этом уже следующий пункт.
Современное общество иррационально стремиться к дезинтеграции и распаду. Это малопонятный биопсихологический механизм, сходный с массовыми самоубийствами леммингов и китов. Вероятно, действуют природные механизмы резкого уменьшения чрезмерно увеличившихся и/ или потребляющих популяций, имеющих чрезмерный генетический груз по причине массового выживания биологических ущербных особей. В таких обществах лидерство во многом зависит от подспудной склонности к уничтожению себя и своих, суицидальности вместе с внешней агрессией. Именно с этим связано возвышение ЛГБТ – сообщества (Запад), хапуг, склонных уничтожать ради сиюминутной выгоды и всё вокруг и самих себя (Китай). Поэтому наиболее глубинный пласт мигрантофилии – суицидальность, пусть и подспудная и абсолютно «небытовая».
Ещё одна из важнейших причин мигрантофилии, как ни странно, призрение и отчуждение по отношению к мигрантам. Которое имеет место на фоне выстраивания некоторыми социальными группами в развитых странах максимальных социальных границ по отношению ко всем остальным. Поэтому в различных социальных партнёрах из-за пределов «своего круга» предпочитают видеть максимально отделённых чужаков, говорящих на другом языке, с другим цветом кожи, по отношению к которым нет никаких обязательств, по отношению к которым не надо никого убеждать, что это якобы «другой биологический вид».
Возможно, в этом есть и элемент отсроченной внешней агрессии. С помощью мигрантов отдельные элитарии, возможно, рассчитывают избавиться от наиболее массовых и неквалифицированных слоёв собственных этносов, связывают ими их возможный протест. Чтобы в итоге уцелела только те представители населения данной территории, независимо от национальности, которое нужно для обслуживания элиты при огромном дефиците ресурсов, той же воды. А так же при высоком уровне технической оснащённости и энергонезависимости.
Эту составляющую мигрантофилии подогревают сравнительно низкий ценностный и семиотический статус предметов роскоши и символов власти. Которые могут принадлежать любому человеку, по крайней мере, формально. Да и на практике могут принадлежать, например, музыканту или спортсмену из бедной семьи с низким образовательным уровнем. Причём состав элитных слоёв развитых стран в течении последних двухсот лет постоянно трансформировался. Возможность иметь власть, доходы, статус переходила из одних рук в другие. Подобная нестабильность и релятивизм на социокультурном уровне порождает желание закрепить различия на уровне биологическом …