Радикальный ислам: слабые стороны

Радикальный ислам: главная слабость 

Сильные стороны радикального ислама хорошо известны: это крайняя решительность части адептов и широчайшие международные связи.

О слабых, на самом деле, задумываются не так часто. Самая главная из них – радикальный ислам вторичен и чрезмерно зависим от того общества, с которым борется. И от нефтяной экономики, и от нфраструктуры. Он слишком мало создаёт и легко может погибнуть вместе с «организмом –носителем».

Радикальный ислам обречён на быстрое поражение даже в случае победы на какой-либо территории. Тогда неизбежно очень быстрое дробление общностей, возникших на его основе, развитие возникших локальных общностей в разном направлении. Более или менее далёких от изначальной базы.

Поэтому радикальный ислам может стать одним из основных «ледоколов неофеодализма», но вряд ли будет играть ведущую роль после завершения его формирования.

За деревню не отвечает никто

За деревню не отвечает никто. Выступление Глеба Тюрина на съезде «Федеральный сельсовет» 6 марта 2016 года
http://rys-strategia.ru/news/za_derevnju_ne_otvechaet_nikto_vystuplenie_gleba_tjurina_na_sezde_federalnyj_selsovet_6_marta_2016_goda/2016-03-12-109
Я думаю, что сегодня нужно говорить о том, что для того, чтобы поднять российскую деревню нужно создать образ жизни. Страшная проблема заключается в том, что вообще нет образа жизни, в котором могли бы остаться люди. Молодые люди, которые рождаются в деревне или в маленьком городе , не могут в нем остаться. Поэтому это дорога в один конец. Мать сделает все, чтобы ее ребенок уехал из сельской местности. Она костьми ляжет. Поэтому все наши разговоры будут не о чем. У нас нет времени подробно рассказывать, в чем здесь кризис. Я назову только несколько вещей. Деревня — это не АПК. Министерство сельского хозяйства не отвечает за деревню.

За деревню не отвечает никто.

Деревня никогда не была сельскохозяйственной. Советский стереотип деревни, что это коровьи лепешки, мог сложиться только при условии огромных государственных дотаций. Деревня всегда была многоукладной экономикой. Из 500 видов деятельности сельскохозяйственных было меньше 100. Это была огромная многоукладная жизнь, в основе которой лежала артель.

И когда мы сегодня говорим о деревне , мы должны в первую очередь сформулировать, чем человек, который в этой деревне хочет жить, будет зарабатывать на жизнь. Есть ли такие виды деятельности, которые позволят там остаться хотя бы десяти человекам. Если мы спросим у Министра сельского хозяйства: «Есть такие?» Ответ будет: «Нет.» Губернаторы говорят: «Давайте я построю огромную ферму!» А сколько там будет работать человек? Оказывается не больше пяти.

Сколько нужно рабочих мест, чтобы жил, например, Камышловский район Тюменьской области? Посчитали. Выяснилось, что нужно, как минимум, одна тысяча рабочих мест. Где эти рабочие места? Их нет. Проблема заключается в том, что муниципалитет в принципе не умеет зарабатывать деньги. И, самое чудовищное, что в его функции не заложено экономическое развитие. Муниципалитет не отвечает за развитие своей территории.

Две главные надежды, которые были у муниципалитетов — вписаться в федеральную целевую программу и скушать какое то количество миллионов, это закончилось. Господин Греф, который назвал нашу страну «дауншифтером» и получил очень негативную обратную связь, вообще то говоря сказал правду. Денег больше не будет. Денег нет! А те модели, которые у нас есть — не работают. За исключением некоторых, которые работают, когда есть серьезные интересанты. Но интересантам надо понять, что их интересы закончатся через один шаг. Губернаторы уже понимают, что денег не будет и вписаться в государственную программу будет все сложнее.

Вторая огромная надежда называется инвестиции. «Подготовьте инвестиционные площадки и мы готовы истратить миллионы». Но выяснилось, что муниципалитеты в список тех, к кому прийти Siemens, не входят. Хотя такие муниципалитете есть, но они, как правило, располагаются в радиусе 100 км от региональных центров. Все, что было вчера, сегодня не работает. Но мы этого еще не осознали.

При этом мы — самое главное богатство мира. Сегодня во всем мире делается ставка на производство возобновляемых ресурсов, это, в первую очередь, органический капитал. Мы- главный в мире держатель органического капитала. Но,что мы делаем? Мы уходим из своей страны. Мы уходим из страны со скоростью 4-5% в год. Средний возраст населения за пределами МКАД — 51 год.
Мы может поднять страну, если перестанем выполнять государственные программы и начнем развивать «локальную экономику» — community development. В Америке 60% ВВП создают производства, которые находятся в провинции «общинами» «Община» — это основа всего во всем мире. «Община» — это коллективный собственник территории и территория, на которые приходят технологии, притягиваются малые производства и местный рынок.
Это понятие есть в программе «Устойчивое развитие сельских территорий», но финансовые вложения предусмотрены этой программой только в капительное строительство.

На этом слайде — китайская деревня, в которой 30 лет назад было 300 человек, а сейчас здесь сто кооперативов, производящих промышленную продукцию и 30000 .человек населения. А всего по стране 20 млн таких кооперативов -это и есть гигантское экономическое чудо. Большая часть производства китайской электроники — это деревни.

Еще одна страна — Индия. Мы сегодня рядом не стоим с индийской экономикой. . Махатма Ганди и Ден Сяо Пин впервые услышали об общинах в России. Махатма Ганди создал общину в Южной Африке и назвал ее «Ферма Льва Толстого».

Один из главных наших ресурсов сегодня — это миллионы москвичей и петербуржцев, которые хотят переселиться жить в деревню. Необходимо создавать условия для возможности заработка для людей, которые будут заселять сельские территории.

Почему балты исчезают?

Алексей Дзермант
Почему балты исчезают?
http://imhoclub.by
От редакции: Обратим внимание на другом конце Земли крайне низкая рождаемость японцев, южнокорейцев, сингапурцев.Люди так же крайне «правильные» рациональные, дисциплинированные. Не случайно ли?.
В своё время, глубоко интересуясь вопросами происхождения и этнической истории белорусов, я с неизбежностью открыл для себя балтскую тему. То есть участие балтов в этногенезе восточных славян и их последующую ассимиляцию.

Всегда волновал вопрос — почему огромная территория от верховьев Волги до устья Вислы и до днепровских порогов до Рижского взморья, некогда занимаемая носителями балтийских языков, как шагреневая кожа сократилась до двух небольших прибалтийских стран?

И почему славяне, носители славянских языков, наоборот, так колоссально выросли — демографически и территориально?

Это не только исторический вопрос, он имеет непосредственное отношение к актуальной реальности — сегодня два балтийских государства, Литва и Латвия, бьют европейские и мировые рекорды депопуляции.

Есть ли тут какая-то взаимосвязь — и если есть, то чем обусловлен растянутый более чем на два тысячелетия процесс необратимого исчезновения балтов и их языков?

Рождение славян

Чтобы приблизится к ответам на эти вопросы, для начала необходимо понять, каким образом на исторической арене появились славяне, ведь прежде всего им балты уступили в географическом и политическом плане.

Не углубляясь в многочисленные научные теории происхождения славян, кратко сформулирую наиболее убедительный взгляд на проблему их появления на исторической арене.

Изначально существовала балто-славянская языковая общность, то есть единство языков и диалектов индоевропейцев, населявших лесную зону Восточной Европы. До середины I тыс. до н.э. практически невозможно выделить славян из общего массива.

Но затем происходят важные события. Сначала иранские племена: скифы и сарматы вовлекают в сферу своего влияния южную, лесостепную часть балто-славянского ареала, затем германцы: готы и другие захватывают в своем движении на юг западную и юго-западную его часть.

И вот к середине I тысячелетия нашей эры на перекрестии всех этих влияний, предположительно в белорусско-украинском Полесье рождается новая этническая группа — славяне, имеющая свои характерные черты языка, духовной и материальной культуры.

В языковом плане славяне — это «продвинутые дети» балтов, обогатившие свою речь понятиями и терминами из иранских, германских языков, связанные с новыми технологиями, религиозными и политическими новациями.

Если сказать упрощенно, славяне — это те, кто из общего с балтами массива был всецело вовлечен историей в процессы Великого переселения народов, кто максимально испытал на себе и своей культуре влияние этих процессов и перевоплотился в новом качестве.

В результате всех перипетий своей ранней истории (нашествий, завоеваний, дальних походов) славяне приобрели и овладели тем, что сделало их успешными.

Во-первых, это технологии: земледелие, постоянно вынуждавшее двигаться по рекам в поисках новых территорий, пригодных для возделывания и поселения, гончарный круг, позволявший изготавливать керамику быстрее и качественнее, кузнечное искусство, освоение новых техник изготовления оружия и украшений.

Во-вторых, новые формы социальной организации: появление протогородов и протогосударств.

Консерватизм балтов

На фоне динамичных и быстрорастущих славян балты выглядят гораздо более консервативным, если не архаичным началом.

К X веку у славян уже есть государство, возглавляемое князем с дружиной профессиональных воинов, есть города как центры ремесла и торговли, вместе с новой религией, связывающей с крупнейшими культурными столицами того времени, приходит письменность и приобщение к достижениям античной цивилизации.

У балтов же процессы образования государства начинаются лишь в XIII веке, крещение литовцев происходит почти на четыре столетия позже — в 1386 г., первая письменность возникает только в XVI веке, а появление крупных городов, как правило, связано с участием славянского или германского элемента.

Создается впечатление, что балты как бы сознательно избегали влияния прогресса, новых социальных и политических реалий.

Избегали, но всегда были вынуждены включаться в эти процессы, но уже полностью принимая чужие правила игры.

С одной стороны, балты, попавшие в сферу влияния восточнославянской культуры и православной религии становились славянами, конкретнее — белорусами, а те, особенно аристократия, кто попадал под влияние польской культуры и католичества, становились поляками.

А в Латвии, в отличие от Литвы, не было даже своей аристократии. Балтийская культура оказалась неспособной сформировать собственный, самодостаточный мир.

В чем причина этого? Скорее всего, в глубинных установках культуры.

Видимо, выбор пассивного, созерцательного и периферийного существования прописан в самой культурной матрице балтийских народов.

Если немного пофантазировать, то можно представить себе судьбоносный момент выбора в доисторические времена жрецами или вождями балто-славян разных путей развития.

Одни выбрали консервативный путь и остались балтами, другие — сознательно кинулись в водоворот исторических событий и, постоянно отвоевывая себе место под солнцем, стали славянами.

Возможно и еще одно объяснение.

Литовский мифолог Норбертас Велюс, исследуя мировоззрение древних балтов, заметил одну интересную деталь — особенности мифологии, культуры, быта различных балтских племен связаны с территориальной дифференциацией.

У западных балтов, живущих на побережье Балтийского моря, в мифологии и культуре преобладают образы, связанные с подземным миром, миром мёртвых, у восточных балтов, часть из которых стала восточными славянами, преобладают образы небесной мифологии.

Не в этом ли кроется загадка того, что теперешние балтские народы, у которых возобладал «западный» культурный код, постепенно угасают и клонятся к закату?

Идейно-политические выводы

Эти выводы напрашиваются сами.

Да, можно пытаться возрождать балтское наследие в Беларуси, можно видеть в современных Литве и Латвии некий пример сохранения национальных культур и традиций, но почему тогда Великое Княжество Литовское, возглавляемое балтской династией, угасло, почему не оно, а Россия — самое большое государство в мире?

Почему славянские языки, а не балтийские — одни из самых распостраненных в мире?

Почему численность славянских народов не вызывает беспокойства, а вот балтийских — еще как?

Каждый найдет свой ответ, обусловленный его взглядами и пристрастиями.

Для меня ясно одно — славянский путь, который прошли и которым идут белорусы, русские, украинцы, поляки, сербы, чехи и т.д. — это очень непростой, тяжелый путь, но ведущий в будущее.

В балтийском случае это далеко не очевидно. Вряд ли уже возможен особый балтийский путь, для этого нет необходимого потенциала и ресурсов, но вот задуматься о том, как лучше сохраниться двум оставшимся балтским народам вполне можно.

Последние три столетия балты выживали под сенью славянских и германских империй.

К слову сказать, в СССР наблюдался самый большой рост численности латышей и литовцев.

В качестве предположения, — возможно, спорного, — скажу, что в союзах с восточными славянами балты всегда имели больше шансов сохраниться.

Сейчас они включены в состав другой империи — Европейского союза, и правила выживания здесь другие.

Как видно, правила эти весьма жесткие и массовый исход населения балтийских стран — их неизбежное следствие.

Понимая все это и желая по-соседски добра литовцам и латышам, можно посоветовать только одно — держаться тех, у кого есть для них хоть какой-то проект будущего и развития.

В нашем случае — это белорусы. Белорусы будут развиваться и помогут вам, пусть косвенно, ведь из ЕС так просто не сбежишь, но все же.

Индустриальный парк «Великий Камень» даст грузы Клайпеде и Риге, Белорусская АЭС даст дешевую электроэнергию, белорусские туристы наполнят кафе, бары и магазины Вильнюса, пляжи Паланги и Юрмалы.

Наши народы умеют неплохо ладить — и это надо всячески поощрять.

Лично я бы еще помог литовцам и латышам сохранить собственные языки и этническую культуру в глобальном мире.

Но только тогда, когда в такой помощи и в рассудительном белорусском подходе возникнет внутренняя потребность этих народов.

http://imhoclub.by/ru/material/pochemu_balti_ischezajut#ixzz41NfDy5fv

Кому больше всего навредило обогащение

Обогащение и технологии сделали ненужными человеческие добродетели и реальные дела.Где-то больше всего пострадали наиболее богатые страны (атомизация общества, утрата многих полезных навыков). А так же страны где всегда мало что делали, и а больше делили.Эти страны не были сильно богаты. Люди в них сохранили самоорганизацию, но утратили систему жизнеобеспечение.

Секты и кризисные культы в надвигающейся Смуте.

Семён Резниченко.
Секты и кризисные культы в надвигающейся Смуте.
Вероятность новой Смуты в России весьма велика. Однако надо иметь виду, что уже основные акторы Гражданской войны 1918 – 1920 (22) гг. страдали от недостатка желающих добровольно в ней участвовать. И победила сила, наиболее ориентированная на принуждение и создание компактных, но агрессивных структур.
К новой Смуте Россия приближается в отсутствии эффективной самоорганизации у большинства населения, отсутствии идеологий, обладающих реальным мобилизационным потенциалом. Определённым исключением является только радикальный ислам. Большинство имеющихся идеологий воспринимаются либо как политические технологии, либо средство отдыха и развлечения. Ради них мало кто чего будет делать, а тем более рисковать. Так же, как и ради многих этнических, национальных и религиозных идентичностей. Мобилизационный потенциал привычных нам статусных структур и идентичностей крайне низок.
Однако и Гражданская война начала XX в., и, тем более, современная практика показала эффективность тоталитарных сект и близких к ним религиозных и светских организаций, кризисных культов . У членов таких организаций отключается способность критически и рационально осмысливать идеологию, развивается патологическая психологическая зависимость от идеологии, организации и её лидеров. Такие организации сравнительно малочисленны, но их лидеры способны аккумулировать в своих руках достаточно средств и людских ресурсов для решения значительного числа задач самого разного характера. В том числе и силовых.
Все это доказывает сравнительная успешность радикального ислама, в особенности ИГ, эффективность нетрадиционных религиозных организаций в период второго киевского майдана, их активность в период боевых действий на Донбассе, деятельность сект в виде основной оппозиционной силы в Китае, успехи «анастасиевцев» в создании экологических поселений многое другое.
Одновременно весь идеологический спектр в России дрейфует в направлении создания иррациональных кризисных идеологий. Это касается не только религий, но и светских мировоззрений, таких, как различные варианты государственного социализма («Суть времени» и другие), либерализма. Политизируются и приобретают черты кризисных культов различные, подчас противоположно ориентированные группы мусульман и православных. Не все эти организации эффективны и управляемы, но среди них будет происходить «естественный и искусственный отбор» выявление сильнейших.
Очень вероятно, что во время грядущей российской Смуты тоталитарные секты и кризисные культы, составляющие абсолютное меньшинство от населения данных территорий, будут играть ключевую роль в контроле над ней и даже ведении вероятных вооруженных конфликтов.
Адепты кризисных культов могут очень и очень многое: И создавать массовку на митинге, и быть уличными бойцами, и заниматься совершенно мирной волонтёрской деятельностью, собирать сравнительно большие материальные средства ( на что нынешние «нормальные люди» вообще способны плохо). Адепты кризисных культов и члены сект, даже плохо обученные, могут оказаться стойкой и дисциплинированной вооруженной силой. Особенно если надо что-то оборонять или для диверсионно-террористической деятельности.
Боестолкновения во время Смуты по причине малой популярности войны и риска у подавляющего большинства населения, дороговизны современной войны и её крайнего вреда для слабо возобновимой инфраструктуры будут в большей степени иметь гибридные формы. И состоять из терактов, диверсионных операций, набегов и рейдов. Которые нередко будут проводиться силами адептов «этих самых» культов и от которых будут открещиваться реальные организаторы и в вдохновители. Например, действия агрессивных «культистов» могут осуждаться властями и использоваться для обоснования тех или иных мер и действий. Наличие подобного врага может оправдывать само существование этой правящей группы.
Культы чаще всего прямо или опосредованно управляются циничными манипуляторами и результаты действий «культистов» чаще всего будут далеки от декларируемых ирреальных целей. Однако их возможности будут многократно превышать таковые у апатичного и атомизированного большинства. Нередким и непредсказуемым в условиях Смуты явлением может оказаться культ, вышедший из-под контроля или «оставшийся без хозяина». Они могут сами становится властью, вынуждать население к радикальной смене образа жизни и многое другое…

Социогнозис о геополитике

СЕМЁН РЕЗНИЧЕНКО
http://www.topos.ru/article/ontologicheskie-progulki/geopolitika-evrazii-hartlendy-vs-imperii
Геополитика Евразии: хартленды vs империи
Евразия имеет западный и восточный хартленды – осевые территории, источники инноваций и миграций. Западный – наиболее протяженный. Он являет собой Восточную Европу и Переднюю Азию с севера на юг от Балтийского и Белого морей до Синайского полуострова. Восточный – это регион Алтая, Саян, сопредельных территорий лесостепного Казахстана. С юга к нему отчасти имеет отношение Тибет и Северная Индия.

Хартленды, как верно отметил Л.Н. Гумилёв в отношении территорий появления этносов, характеризуются разнообразием ландшафта и рельефа земной коры. Это лес, лесостепь, равнины и горы. Влажные и сухие территории.
Всё это обуславливает этническое разнообразие населения, разнообразие хозяйственного уклада. А так же – весьма компактную социальную организацию, состоящую из небольших родовых либо территориальных групп. Для хартлендов характерна масса мелких и нестабильных образований, отсутствие масштабных и прочных империй, социальная изменчивость. Для западного хартленда характерны разного рода общинно-полисные структуры.

Именно это сделало их источником масштабных этноисторических процессов и изменений. Западный хартленд стал источником расселения индоевропейцев и семитов во все стороны света, распространения авраамических религий и античной культуры. Существует весьма достоверная гипотеза, что и высокая земледельческая мегалитическая культура попала в Европу из Передней Азии. Из восточного хартленда началось заселение человеком Америки, миграции кочевников, распространение буддизма.

Но, в целом, с запада в большей степени распространялись идеи и инновации наряду с людьми. Восток же больше специализировался на людях.

Специфика хартлендов заключается в том, что, провоцируя изменения на других территориях, выбрасывая туда своё население, сами они остаются сравнительно неизменными. Т.е., стабильно изменчивыми, раздробленными и не постоянными.
Территории древнейших цивилизаций Древнего Египта, Месопотамии и Китая испытывали значительное влияние и/или миграционное воздействие со стороны близлежащих хартлендов и потом сами оказывали значительное влияние на эти территории. После чего опять подвергались экспансии с этих территорий. Позже это стало трендом во взаимоотношениях хартлендов и империй.

Со временем творческая мощь хартлендов Евразии затухала. Генерировать инновации и провоцировать перемещения населения стали очень часто имперские структуры, находящиеся за пределами хартлендов. Первыми начали наступлении римляне с запада, с западного хартленда. Однако он ещё продолжал действовать. Активность его привела к славянским и арабо-исламским завоеваниям и расселениям.

Однако давление всё усиливалось. Походы монголов Чингисхана уже не были переселениями кочевников. Это было давление северокитайской имперской культуры на оба евразийских хартленда. Восточный хартленд после этого практически заглох.

А на востоке и западе западного хартленда оформились имперские силы, которые повели наступление навстречу друг другу. С востока – турки и русские, с запада – носители западноевропейской культуры, преимущественно германцы. Спецификой европейской и русской культур, было то, что первоначально это были культуры хартленда или близкие к ним, но переродившиеся в имперские для обеспечения выживания. При формировании великорусской культуры произошёл отказ от общинно-полисного общественного устройства в пользу имперского под влиянием и с целью борьбы с кочевниками. На западе германцы очень много восприняли от римлян. Огромную роль в усвоении имперской традиции сыграло христианство.

И в целом западный хартленд, начиная с начала н.э. видоизменялся в целях самообороны, перенимая периферийные имперские принципы. Это породило обширные державы готов и гуннов, в последствии – Великое княжество Литовское, Речь Посполитую и Австро-Венгрию. В то же время имперские образования, созданные для самообороны хартленда, сохраняли внутри себя его изменчивость и неоднородность. Что делало их более рыхлыми и непрочными.

Подобная «самозащита хартленда» в соединении с отрицанием его принципов во многом повлияла на становление и судьбу СССР. В целом Россия типологически весьма близка Западу, но с сохранением гораздо больших элементов «империи самозащиты хартленда».
А экспансия западноевропейский и американской культуры стала наиболее полным проявлением имперского начала (общества периода мегалитов, Римская империя), в своё время воспринявших культурные достижения (античность, христианство, индивидуализм и права личности, на Западе формализированные) и генофонд (кельты, германцы) жителей хартленда. Причём как имперское начало мы рассматриваем не определённое государство, но обширные сравнительно единообразные общности, основанные на нивелировании индивидуальности и / или писаного права. Данный принцип получил наивысшее воплощение в глобализме западного типа.

Попытки защититься истощили и силы северной части западного хартленда. Его жители, в какой-то мере сохраняют исходные принципы (сочетание индивидуализма и демократии с консерватизмом и традиционностью) для «внутреннего пользования». Но уже не могут его транслировать.

Южная часть западного хартленда несколько активнее. Однако она транслирует не инновации, а реплику своего последнего арабо-исламкого всплеска. Более ослабленную и скорее отрицающую, чем утверждающую. Но вызывающую идеологическую и демографическую экспансию. На стыке севера и юга эта реплика привела к действительно массовому движению северокавказские народы и албанцев. Этносов, в наименьшей степени затронутых имперским укладом жизни.

Имперские структуры к востоку и западу от западного хартленда приходят в упадок, и хартленд в какой-то степени берёт реванш.

Хартленды дают импульсы к экспансиям и развитию, начиная с верхнего палеолита, но особенно после перехода к производящему хозяйству (особенно с IV тысячелетия до н. э) и вплоть до первого тысячелетия н. э. Затем в течении тысячелетия эта роль принадлежит империям. Потом империи ослабевают, и наступает очень ограниченный ренессанс части одного из хартлендов. Что же дальше?

Представляется, что или у Евразии появятся новые хартленды, или же может ожить север западного хартленда, в случае притока спасающихся от мигрантов и нестабильности образованных европейцев и русских в страны Восточной Европы. Либо Евразия уступит свою роль лидера мировой истории. В любом случае начинается совершенно новый виток истории.

Кто такой украинец

Семён Резниченко
Кто такой украинец
Как и в отношении определения, кто такой русский, определение, кто такой украинец содержит несколько взаимно пересекающихся определений, не одно из которых полностью не совпадает с другим.
1. Украинец – тот кто происходит от родителей украинцев. Это базовая составляющая. Однако не всегда такой человек владеет украинской культурой и имеет украинскую идентичность. Даже если он проживал в границах Украины на 2013 год.
2. Человек, владеющий украинским языком и культурой. Далеко не всегда имеет украинскую идентичность или происходит от родителей – украинцев.
3. Человек, имеющий ярко выраженную украинскую национальную идентичность, нередко весьма политизированную. Далеко не всегда он происходит от родителей – украинцев и владеет на достойном уровне украинским языком и культурой.
4. Украинцы издавна были православными либо придерживались православного обряда (униаты). Однако религиозная ситуация на Украине издавна отличалась определённым плюрализмом и размытостью. Например, распространённостью протестантизма в некоторых юго –восточных районах. Поэтому религиозный маркер «украинства» несколько размыт. Зато очень значима территориальная, региональная идентичность. Есть примеры, когда украинцы по происхождению, знатоки украинского языка и культуры, носители украинской идентичности не вписывались в украинскую национальную среду собственно на Украине как «неместные». Не говоря уже о проукраинских эмигрантах времён конфликта …

Конец западников и почвенников

Семён Резниченко.
Конец западников и почвенников.
Под шумное витийство и местные успехи завершается эпоха великих западных империй. Таких, как Россия, США, Великобритания и пр. Исчезают великие имперские идеологии. На их место поднимается второй эшелон. В виде религиозных фундаменталистов и этнонационалистов.
Соответственно, завершается противостояние западников и почвенников.
Потерей актуальности и постепенной ликвидацией тех и других.
Западники и почвенники оформились в середине XIX столетия. Когда стала очевидной потеря актуальности для русских Российской империи. Одновременно с объективным непониманием того, чем её можно заменить. Начались поиски. Поиски того, чем заменить всевластие «правительственного начала». Одни находили альтернативу в западной демократии или революционной диктатуре. Другие – в русских традициях народоправства и самоуправления, русских традициях самоорганизации. Или же в сохранении чёткой монархической вертикали власти
Сила «правительственного начала» слабела. У русских появилась возможность основывать новые квазисубэтносы. В дополнении к старым социальным группам. Новые квазисубэтносы основывали на идеологической основе и включали в себя представителей новой социальной группы – интеллигенции.
Которые могли вести бурную деятельность. Но не могли чем-то реально управлять. И не были где-либо укоренены, кроме самих себя.
Либеральный квазисубэтнос возник как протест против государственной системы и обывательщины. А почвенники появились как протест против установления либеральной диктатуры в интеллектуальной сфере.
Западники и почвенники рассуждали о судьбах всей России, строили планы её преобразования. Которые к реальной жизни никак не относились. Потому как и те, и другие не имели ни какого отношения к основной массе великороссов – пёстрому конгломерату социальных и региональных сообществ. Имеющих очень мало отношения и к западникам и почвенникам, и к друг другу. И в период Российской империи объединённым преимущественно фигурой монарха и православной верой. Западники и почвенники были одними из таких групп-идентичностей.
Власть всегда использовала западников и почвенников. Реализуя их идеи только в необходимом ей объёмах. Маятник политического вектора и имитация того или иного направления мало помогали западникам или почвенникам. Но отлично помогали партии власти сохранить и продолжить себя. А западники и почвенники, массово шедшие во власть, переставали быть западниками или почвенниками. И становились партией власти. Что наглядно продемонстрировали русские коммунисты.
Поэтому ни западники, ни почвенники никогда не имели ни каких шансов добиться реальной власти либо повести за собой русский народ. Это были, при всех эфемерных достижениях, абсолютные «вещи в себе». Интеллигентские квазисубэтносы, подсознательно стремящиеся не к власти, а к обособлению, независимости. И от власти, и от народа.
На деле их идеал не было переустройство России. А постройка где-нибудь в таёжной глуши, подальше от всех двух уютных городков. Один – с церковными маковками наподобие града Китежа. Другой – что-то вроде Оксфорда с предместьями итальянского или южнофранцузского вида.
И ни каких начальственных рыл или приземлённых и грубых «реальных» мужичков!
Но зато град Китеж и Оксфорд должны были находиться поблизости. Чтобы между ними можно было устраивать потешные битвы. Заканчивающиеся временным перемирием и милым праздником. С возможностью опять славно побиться.
В ком — ком, а в друг друге российские западники и почвенники нуждаются по-настоящему! Они – настоящее продолжение друг друга. Существование одного направления без другого невозможно. Так же, как и победа одного над другим. Западники и почвенники – словно борцы, питаемые во время боя одной пуповиной. И черпающие энергию в грубых прикосновениях друг друга. Пока силён один, силён и второй.
И не надо искать причины популярности Проханова у редакции «Эха Москвы». Ему там действительно самое место!
После революции и Гражданской войны многие западники и почвенники оказались в эмиграции. Да, тосковали, конечно. Сам процесс эмиграции из разгромленной страны, устройство на новом месте был тяжелой травмой.
Но, судя по бурной активности, многие из них оказались в мире своей подсознательной мечты. Ни русских мужиков, ни начальства. Есть только оппоненты, с которыми можно спорить и спорить. А вокруг некое чужое пространство. Не слишком враждебное. Где можно возводить грады Китежи и оксфордские фаланстеры…

Славяне и кавказцы: общее и особенное

Семён Резниченко.
Славяне и кавказцы: общее и особенное.
Здесь не будут рассматриваться конкретные этнопсихологические различия этих групп народов. Оставим это более подготовленным специалистам. Мы кратко рассмотрим общие социокультурные особенности и специфику исторического пути.
В кавказской культуре изначально сочеталось два начала: глубоко восточное, иерархически коллективистское, основанное на нерушимых правилах. И начало присущее Древней Европе, когда весьма развитые, но небольшие коллективы, контролировавшие обширные территории, были автономны хозяйственно и политически. Вероятнее всего, эти коллективы имели кровно-родственную основу. И объединялись исключительно культурно и духовно (те же разрозненные эллины с их Олимпийским и Дельфийским святилищами). Причём ритуальные центры были относительно отделены от политической власти. Так же можно предположить, что кавказский уклад является доевропейским и довосточным, в котором оба начала так и не разделились.
Причём того самого «восточного» элемента у славян изначально не было.
Понятно, что подобная социальная система вызывала агрессию извне. На этот вызов кавказцы ответили развитием и структурированием отдельного коллектива. Славяне создали надколлективную властную надстройку. Причём активная эволюция и славян, и кавказцев не прекращалась, хотя и шла по расходящимся направлениям. Одни стали развивать государственность, как надколлективный бронекупол, у которого с коллективами складывались противоречивые отношения. Славяне пытались максимально использовать государство, при этом максимально от него дистанцируясь, воспринимая как нечто внешнее. Государство относилось к ним аналогично.
Но оно стало основой многих коллективных, особенно масштабных действий славян. Которые весьма высоко ценили коллективизм, но относили его не к сфере повседневного, но особого и чрезвычайного.
Кавказцы же «обстраивали» отдельные коллективы воинскими мужскими союзами и разветвлёнными горизонтальными связями.
Давление степных кочевников привело у славян к появлению сильной военизированной государственности. А у кавказцев – кавказского джигита, объединённого в компактные самоорганизующиеся структуры.
Однако на историческом пути были и нередкие схождения. То же аварское ханство удивительно походила на древнерусское княжество. То же сочетание монархии с народоправством и влиянием аристократов.
В начале своего этнического пути украинцы и русские породили казака / козака, свободного воина, объединяющегося с себе подобными путём самоорганизации. Типологически козак /казак отчасти близок джигиту.
Позже, в XIX – XX веках влияние русских привело к появлению государственности на всём Северном Кавказе. Первоначально русской, а потом и местной, автономной, был и пример независимой Ичкерии. (имеются в виду государства, ориентированные на новоевропейские и современные исламские образцы). Взаимоотношения кавказцев с разными государственными образованиями оказались не лишенными сходства с отношениями славян со своим бронекуполом. Стремление использовать государство как внешнюю защиту источник благ сочеталось с радикальным неприятием государственного контроля. Это неприятие во многом сначала породило, а потом и погубило Ичкерию чеченцев, которая для многих оказалась таким же чуждым угнетателем, как и России. К тому же Ичкерия не могла давать такие же бонусы, как Россия.
Как и славянам, кавказцам необходимо постоянное противопоставление своего этноса другим для поддержания его единства. Национальная идентичность славянских народов преобладала над другими именно в районах не слишком комплементарного этнического взаимодействия или в случае иноземной оккупации. Это массовое членство на Волыни местных восточных славян в Союзе Русского Народа, сильный и стойкий национализм славян Восточной Европы и Галичины, появившийся под влияние иноземного господства. Одновременно проблемы с национальной идентичностью в некоторых «внутриславянских», не оккупировавшихся надолго регионах…
Северокавказские народы были достаточно консолидированы, когда в автономных республиках жило немало русских и представителей других «нетитульных» этносов. С уходом представителей других народов из республик началась быстрая деконсолидация титульных этносов. Происходит выделение господствующих «титульных семей», противостоящих им салафитских групп, обострение внутритерриториальных противоречий. Этого до определённой степени избегают представители северокавказских народов, уехавшие из родных республик и тем самым активизировавшие свою этническую идентичность.
Однако кавказцы и по сей день больше уповают на самоорганизацию, а не государственность. И в жизнеобеспечении, и в защите, в досуге и в удовлетворении духовных потребностей. Этничность кавказский народов гораздо сильнее, чем у многих славян проявляется на частном мелкогрупповом уровне, в повседневном быту. У славян она в большей степени проявляется в интеллектуальной и общественно-политической сфере.
Вот почему уровень жизни и реальный достаток жителей северокавказских республик (если не брать ЧР) в меньшей степени зависит от действий местных и федеральных властей.
В системе самоорганизации северокавказских народов происходят изменения. Родственная самоорганизация является максимально значимой для элиты. В среде основной массы населения приобретает большую значимость религиозная и территориальная (земляческая) самоорганизация.
Самоорганизация кавказских народов отчасти переориентировалась с интенсивного использования природной среды (земледелие, скотоводство) на экстенсивное (присваивающее) использование антропогенной среды.
У славян самоорганизация в той или иной степени заменена государственными структурами. Особенно в сфере защиты. В этой сфере и в сфере добычи пропитания роль самоорганизации славян полноценно сохраняется только, наверное, в Боснии и в сербских анклавах Косово. Особо нужно отметить очаги производственной кооперации, созданные на Русском Севере Глебом Тюриным уже в начале XXI века.
В основном самоорганизация разных славянских народов занята воздействием на государственные структуры, выполняет лоббистские функции. Особенно это характерно для славянских стран Восточной Европы и в меньшей степени – для России.
Лоббизм интересов перед лицом государства так же крайне важен и для современных кавказцев.
Из выше изложенного видно, как группы народов, имевший схожий, пусть инее идентичный социокультурный базис по-разному ответили на сходный вызов. И стали развиваться в разных направлениях, при этом периодически близко сходясь.

Почему нельзя возродить советский строй?

Почему нельзя возродить советский строй?
Достижения советского строя готовились тысячелетьем борьбы русских людей за выживания. В условиях внешних конфликтов, и неизбывного внутреннего неравенства, несправедливости, анархии, авторитаризма и самодурства, непрерывного перетягивания рваного одеяла, отсутствия преемственности между укладами жизни.
Советский строй стал порождением мечты о стабильном, самовоспроизводящемся порядке, как «у всех нормальных людей», не важно, западных или восточных. Вот почему именно эти, нерусские люди сыграли такую большую роль в его становлении, и советский строй сделал так много именно для них …
Однако социализм – общественный строй крайне вредный для ментальности и поведенческих стереотипов. Пусть и полезный для качества жизни, медицины и образования. Социализм с присущим ему получением много «на холяву» делает людей эгоистами, антисоциальными индивидуалистами и еждевенцами. Которые либо сидят и ждут манны небесной, либо тащат у первых из- под носа всё что можно и что нельзя. Особенно вредоносен социализм для носителей индивидуалистической культуры, где правила «что дышло» и люди живут по ситуации. А русские именно такие. И именно поэтому русские люди настолько суицидально и недостойно повели себя в 1990- е годы. Безудержное рвачество, пьянство, наркомания и криминал этого времени является прямым следствием предыдущих социалистических времён. Плюс утрата русскими самоорганизации.
Поэтому восстановить в России социализм нельзя потому, что он «уже был». Он неизбежно порождает свою противоположность. И люди самого разного социального статуса сразу же растащат всё «общественно значимое», даже не успев ничего построить. Благодаря предыдущему опыту социализма.