Продажа Россией Аляски: реальные причины

Продажа Россией Аляски: реальные причины.

Аляску власть продала вовсе не по глупости, и не от нехватки средств. Просто в регион надо было или вкладываться, чтобы сохранить за собой, или отказываться от него. Но развитая заокеанская Россия могла стать не только причиной внешнеполитических конфликтов, но и прибежищем антиправительственных элементов. Развитая русская Аляска могла не только отделиться от России и, например, по собственному желанию присоединиться к США или Канаде, но стать плацдармом для экспансии англосаксов на Евразийский континент.

Имперские власти отлично знали историю и характерную для восточнославянских колоний, выселок, «пригородов» обособляться от митрополии и конфликтовать с ней, даже безо всякой иностранной поддержки и отделённости от митрополии морем. А уж тем более, когда есть и то, и другое.

Геополитика Евразии ( дополненный вариант)

Семён Резниченко.

Геополитика Евразии: хартленды vs империи.

Евразия имеет западный и восточный хартленды – осевые территории, источники инноваций и миграций. Западный – наиболее протяженный. Он являет собой Восточную Европу и Переднюю Азию с севера на юг от Балтийского и Белого морей до Синайского полуострова. Восточный – это регион Алтая, Саян, сопредельных территорий лесостепного Казахстана. С юга к нему отчасти имеет отношение Тибет и Северная Индия.

Хартленды, как верно отметил Л.Н. Гумилёв в отношении территорий появления этносов, характеризуются разнообразием ландшафта и рельефа земной коры. Это лес, лесостепь, равнины и горы. Влажные и сухие территории.

Всё это обуславливает этническое разнообразие население, разнообразие хозяйственного уклада. А так же весьма компактную социальную организацию, состоящую из небольших родовых либо территориальных групп. Для хартлендов характерна масса мелких и нестабильных образований, отсутствие масштабных и прочных империй, социальная изменчивость. Для западного хартленда характерны разного рода общинно-полисные структуры.

Именно это сделало их источником масштабных этноисторический процессов и изменений. Западный хартленд  стал источником расселения индоевропейцев и семитов во все стороны света, распространения авраамических религий и античной культуры. Существует весьма достоверная гипотеза, что и высокая земледельческая мегалитическая культура попала в Европу из Передней Азии. Из восточного хартленда началось заселение человеком Америки, миграции кочевников, распространение буддизма.

Но в целом с запада в большей степени распространялись идеи и инновации наряду с людьми. Восток же больше специализировался на людях.

Специфика хартлендов заключается в том, что, провоцируя изменения на других территориях, выбрасывая туда своё население, сами они остаются сравнительно неизменными. Т.е., стабильно изменчивыми, раздробленными и не постоянными.

Территории древнейших цивилизаций Древнего Египта, Месопотамии и Китая испытывали значительное влияние и /или миграционное воздействие со стороны близлежащих хартлендов и потом сами оказывали значительное влияние на эти территории. После чего опять подвергались экспансии с этих территорий. Позже это стало трендом во взаимоотношениях хартлендов и  империй.

Со временем творческая мощь хартлендов Евразии затухала. Генерировать инновации и провоцировать перемещения населения стали очень часто имперские структуры, находящиеся за пределами хартлендов. Первыми начали наступлении римляне с запада западного хартленда. Однако он ещё продолжал действовать. Активность его привела к славянским и арабо-исламским завоеваниям и расселениям.

Однако давление всё усиливалось. Походы монголов Чингисхана уже не были переселениями кочевников. Это было давление северокитайской имперской культуры на оба евразийских хартленда. Восточный хартленд после этого практически заглох.

А на востоке и западе западного хартленда оформились имперские силы, которые повели наступление навстречу друг другу. С востока – турки и русские, с запада – носители западноевропейской культуры, преимущественно германцы. Спецификой европейской и русской культур, было то, что первоначально это были культуры хартленда или близкие к ним, но переродившиеся в имперские для обеспечения выживания. При формировании великорусской культуры произошёл отказ от общинно – полисного общественного устройства в пользу имперского под влиянием и с целью борьбы с кочевниками. На западе германцы очень много восприняли от римлян. Огромную роль в усвоении имперской традиции сыграло христианство.

И в целом западный хартленд, начиная с начала н.э. видоизменялся в целях самообороны, перенимая периферийные имперские принципы. Это породило обширные державы готов и гуннов, в последствии – Великое княжество Литовское, Речь Посполитую и Австро- Венгрию. В то же время имперские образования, созданные для самообороны хартленда, сохраняли внутри себя его изменчивость и неоднородность. Что делало их более рыхлыми и непрочными.

Подобная «самозащита хартленда» в соединении с отрицанием его принципов во многом повлияла на становление и судьбу СССР. В целом Россия весьма типологически близка Западу, но с сохранением гораздо больших элементов «империи самозащиты хартленда».

А экспансия западноевропейский и американской культуры стала наиболее полным проявлением имперского начала (общества периода мегалитов, Римская империя), в своё время воспринявших культурные достижения (античность, христианство, индивидуализм и права личности, на Западе формализированные) и генофонд (кельты, германцы) жителей хартленда. Причём как имперское начало мы рассматриваем не определённое государство, но обширные сравнительно единообразные общности, основанные на нивелировании индивидуальности и / или писаного права. Данный принцип получил наивысшее воплощение в глобализме западного типа.

Попытки защититься истощили и силы северной части западного хартленда. Его жители, в какой-то мере сохраняют исходные принципы (сочетание индивидуализма и демократии с консерватизмом и традиционностью) для «внутреннего пользования». Но уже не могут его транслировать.

Южная часть западного хартленда несколько активнее. Однако она транслирует не инновации, а реплику своего последнего арабо – исламкого всплеска. Более ослабленную и скорее отрицающую, чем утверждающую. Но вызывающую идеологическую и демографическую экспансию. На стыке севера и юга эта реплика привела к действительно массовому движению северокавказские народы и албанцев. Этносов, в наименьшей степени затронутых имперским укладом жизни.

В ряде аспектов моя локализация хартлендов Евразии совпадает с локализаций «котлов народов», из которых исходили наиболее масштабные переселения, у Л.С. Клейна. Эти котлы он располагает в Северной Европе (индоевропейцы), Аравия (семиты) и восток Центральной Азии (отправная точка миграций алтайской языковой группы). Также весьма верно Л.С. Клейн указывает на стремление мигрирующих народов создавать крупные многосоставные коллективы, которые давали им преимущество в военном деле. Однако такие крупные структуры всё же больше характерны для ситуации выхода за пределы первоначально места проживания и активного расселения уже на новых территориях. (Клейн Л.С.  Этногенез и археология. СПб., 2013. Т. 1. С. 448 – 453).

Можно предположить, что импульсы, исходящие и западного и восточного хартлендов Евразии, создали некий маятник движения людей, идей и принципов с востока на запад континента и наоборот, амплитуда которого постепенно убыстрялась. Что в целом и составляло суть евразийской истории. На данный момент это движение стало максимально быстрым, что говорит о кульминации либо завершении многотысячелетнего метацикла континентальной истории.

В целом имперские структуры к востоку и западу от западного хартленда приходят в упадок, и хартленд в какой-то степени берёт реванш.

Вначале хартленды дают импульсы к экспансиям и развитию начиная  с верхнего палеолита, но особенно после перехода к производящему хозяйству (особенно с IV тысячелетия до н. э) и вплоть до первого тысячелетия н. э. Потом в течении тысячелетия эта роль принадлежит империям. Потом империи ослабевают и наступает очень ограниченный ренессанс части одного из хартлендов. Что же дальше?

Представляется, что или у Евразии появятся новые хартленды или же может ожить север западного хартленда в случае притока спасающихся от мигрантов и нестабильности образованных европейцев и русских в страны Восточной Европы. Или же Евразия уступит свою роль лидера мировой истории. В любом случае начинается совершенно новый виток истории.

 

 

 

Русские альтруисты

Семён Резниченко.

Русские альтруисты/

http://rueuro.ru/item/46-russkie-altruisty

Сейчас немало говорится о том, что для сохранения русского народа нужны чёткие, всеми разделяемые правила и принципы взаимодействия разных групп русских. Но как русские веками жили в условиях недостатка силы и чёткости таких правил?

Благодаря тем самым праведникам, искренним и активным альтруистам, без которых не стоит не только отдельно взятое село. Приносить пользу людям, помогать и словом, и делом есть для этих людей психологическая потребность. Самым высоким нравственным принципам эти люди следует не потому, что надо, а потому, что хочется! Делать нужное и полезное для них то же самое, что дышать, пить, есть…

Это вариант русского нравственного гения. А есть ещё люди, которые могут делать разные необходимые вещи и действия на недоступно высоком уровне и в огромных масштабах. И которые делают это также потому, что действительно сильно хочется…

Такие качества человека не связаны с его мировоззрением, идейными принципами, уровнем образования и социальным статусом. Он может быть трезвенником, и серьёзно «закладывать за ворот», может быть целомудренным, а может иметь сложную и извилистую интимную жизнь и т. д.

Воспитать, распропагандировать и вообще получить искусственно такого русского практически невозможно!

Появляется он благодаря во многом случайному сочетанию хорошей наследственности, условий воспитания, психологического климата в период формирования личности. Но, по большому счёту, появление такого человека также непознаваемо и мистично, как и Второе Пришествие…

Подобные праведники и выдающиеся таланты есть светлая сторона русского индивидуализма и антропоцентризма. Когда человек способен делать что-либо нужное и достойное вопреки «отсутствию условий» и здравому смыслу как таковому. Вот хочется ему — и он делает. Тёмную сторону этих же качеств обычно называют самодурством…

Таким человеком почти невозможно стать по собственной воле, можно лишь отчасти приблизиться к этому идеалу путём долгих усилий. И книжные образы здесь плохой помощник. Надо иметь такой образец в повседневном общении.

Однако без таких людей трудно продлевать существование внутренне очень неоднородного и изменчивого общества, где всегда было немало крайних индивидуалистов. Для которого долгие целенаправленные действия большого количества людей совершенно необходимы, но сопровождаются большим количеством издержек. Где один человек творил вместо десятков и сотен и исправлял сделанное тысячами. Иногда несколько лет его работы заменяли целые столетия…

Именно из понимания этих особенностей ведёт начало упование патриотов «старой школы» на сильную и благородную личность, которая может «всё исправить».

Русский народ в прежние времена порождал таких людей в сравнительно немалом количестве. И благодаря таким людям русский народ существует до сих пор…

Но подобных людей всегда было всё же не слишком много, количество, как правило, компенсировалось качеством. А сейчас стало ещё меньше. Поскольку стало гораздо меньше мест, где можно растить просто здоровых и порядочных детей. Альтруисты страдают и гибнут чаще многих других. К тому же они давно «вышли из моды», их принципы поведения считаются нелепыми и опасными, в том числе и ими самими. Тем более, что такие люди обычно совсем не глупы и видят, что альтруизм часто не приносит пользы ни благодетелю, ни объекту благодеяния, ни обществу в целом. Немалое число людей он может превратить в развращённых иждивенцев и психологических вампиров…

Именно уменьшение числа и возможностей праведников и героев (с талантами дело обстоит несколько лучше) делает необходимыми для русского народа «те самые» чёткие и устойчивые правила межгруппового взаимодействия в дополнение к разнообразным внутригрупповым принципам социальной жизни. Одного выдающегося человека всё больше приходится заменять правильно организованным сообществом людей обыкновенных.

Однако процесс этот вряд ли станет очень уж быстрым и безболезненным. Поэтому стоит с куда большим вниманием относиться к праведникам, героями и талантам, которые ещё остались. Надо понять, что это ценнейший ресурс для выживания народа…

Проявляются эти люди (за исключением небольшого числа, чьи действия получили заслуженную известность) отнюдь не благодаря соблюдению какого-либо набора формальных принципов. Разве что благодаря осознанному стремлению и умению приносить людям пользу.

Такие люди заявляют о себе, что называется, на практике. Как, я уже писал, стать такими большинство из нас не может. Но мы можем оказывать им посильную помощь, подражать в отдельных аспектах поведения.

Но, чаще всего, хотя бы не мешать и не вредить. Поскольку такой достойный человек при мало-мальской известности может оказаться предметом зависти и нерациональной агрессии. Поскольку мало кто может с ним сравниться, и, чем более искренне и полно человек соответствует декларируемым принципам, тем сильнее он нарушает сложившиеся иерархические отношения либо вызывает у большинства ощущение неполноценности. В таких условиях достойный человек должен либо «эмигрировать» из этого сообщества, либо начать приносить окружающим вред…

Одновременно альтруисты являются плохо возобновляемым социальным ресурсом, который в нашем обществе хищнически эксплуатируют. Ими постоянно пытаются манипулировать, чтобы достичь максимальной выгоды в максимально короткий срок. При этом не особенно задумываясь о будущем, ни этого достойного человека, ни о своём собственном…

В результате альтруисты либо оказываются в ситуации, когда им самим нужна помощь, либо в той или иной степени озлобляются.

У нас слишком многие и не самые худшие люди слишком легко забывают о личных интересах альтруистов, их помощь принимают как должное, либо обижаются на них за своё зависимое положение. И совсем не задумываются, что праведникам самим постоянно требуется помощь. Но зачастую совсем не та, которую хочется оказать. А какую — вопрос тонкий. Иногда хорошему человеку гораздо лучше других понятно, что ему нужно. А, бывает, его нужно спасать помимо его воли…

А между тем искренние, не «головные» альтруисты — основа любого сообщества русских людей, претендующего на длительное существование. Их не обязательно должно быть много и они не всегда могут и должны быть лидерами. Но, при достойном отношении, они могут раз за разом спасать сообщество от распада в различные переломные моменты. Например, в случае неудачи или серьёзного успеха…

 

Переформатирование русской идентичности

Переформатирование русской идентичности.

В настоящее время идёт процесс переформатирования структуры русской  идентичности. Её территориально –государственная составляющая слабеет. Это достаточно распространённая в истории практика, когда масса представителей какого-либо этноса не живёт у себя на родине, причём родина продолжает сохранять ля них символическую значимость. Но для представителей таких народов больше характерен упор на принадлежность к такому народу по кровному родству. Но для современных русских и восточных славян в целом пока  более важна культурно-политическая идентичность, выраженная в нескольких символах. Со временем в таких наиболее успешных общностях русских кровно — родственные связи будут значить гораздо больше…