Тюрин Г.В. Как возродить российскую деревню: уроки и перспективы / Г.В. Тюрин. – Москва: Московский Политех, 2016. – 176 с.

Тюрин Г.В. Как возродить российскую деревню: уроки и перспективы / Г.В. Тюрин. – Москва: Московский Политех, 2016. – 176 с.

ISBN 978-5-2760-2416-5

Книга рассказывает об опыте развития сельских территорий, построенном на вовлечении жителей деревень в позитивные преобразования своей местности, на их самоорганизации и самостоятельной (при поддержке властей) деятельности по решению своих проблем. Такой подход развивается в России с конца 1990-х гг. и становится все актуальнее. Автор, ставший инициатором и организатором этой работы в России, обобщает накопленный почти за двадцать лет обширный материал и рассказывает о наиболее успешных инициативах: как о проектах, которые были созданы им либо при его участии, так и о проектах последователей. Особое внимание уделено опыту сельского развития в Архангельской области, которая в конце 1990-х – начале 2000-х гг. стала флагманом местного развития в Рос- сии. Кроме того, автор раскрывает свое понимание модели развития сельских территорий, базирующейся на опыте многих стран, и предлагает свои подходы в этом направлении. Книга адресована широкому кругу читателей, но особенно заинтересует тех, кто думает о возрождении российской глубинки.

0000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000

 

Религиозность национальных меньшинств Тайланде и Индонезии.

Примечательно, что в Тайланде христиане и мусульмане — преимущественно представители нетайских этносов. В мусульманской Индонезии среди среди национальных меньшинств распространены индуизм, христианство.

Немного о культуре Тайланда

Немного о культуре Тайланда.

Буддизм появился в Тайланде раньше самих тайцев, которые постепенно обретали родину в 7 – 14 веков н.э., мигрируя из южного Китая. Но идо тайцев здесь обитало местное население буддизму не чуждое. Поэтому культура новых этнополитических общностей  формировалась как синкретическая при господстве буддизма Тайская культура основана на воплощение в жизни общества и отдельного человека буддийской картины миры с изначально предполагаемым  многообразием и текучей изменчивостью, временностью любых конкретных воплощений. Человек не данность, а поток изменений. Эта временность осознаётся у тайцев сильнее, чем в других культурах с индобуддийскими корнями.

При этом общие дефиниции, в которые сравнительно легко воплощаются и развоплощаются отдельные люди, весьма стабильны и разработаны. В обществе есть место и для демонов, и для людей, которые могут становиться Буддой. Один и тот же человек может быть в течении жизни сельским пареньком, монахом ( каждый таец должен побыть им, пять и совсем недолго),  бизнесменом и пр.. А потом Буддой, хотя последним скорей через несколько воплощений. Побыв за прежние грехи, например, лягушкой. Лягушки живут не долго…

Но таец должен чётко осознавать, что каждая отдельная его форма – необходимый элемент мироздания. И следовать он ей должен с полной самоотдачей. По –другому он будет вести себя уже после перехода в иное качество. Причём самоотдача имеет не только практический, но и ритуально-религиозный характер. Отсюда значимость внешних эстетических характеристик чего-либо,  нежелательность проговаривания каких-либо нарушений или ошибок, сохранению внешней гармонии.

Альтернативные военные концепции. Часть 1.

Дмитрий Верхотуров.

Альтернативные военные концепции. Часть 1.

Первоначальная публикация: Портал «Агентство политических новостей» (АПН). URL. https://www.apn.ru/index.php?newsid=37305

Развитие военно-теоретической мысли идет постоянно, даже если этого и не видно на фоне господства какой-то одной теоретической концепции. Постоянно обдумываются, складываются и формируются новые военно-теоретические концепции, которые затем, в подходящих условиях, выходят и приносят с собой революционные изменения в военном деле.

 

Вот и сейчас, в эпоху тотального господства теории «высокоточно-информационного блицкрига», такое творчество тоже продолжается. Только идет оно вдалеке от стен военных академий и институтов, специализированных экспертных центров и тому подобных учреждений, в которых доминируют мейнстримные концепции, и осуществляется силами частных лиц, по каким-либо причинам заинтересованных в этом вопросе. Российское духовное (и военное) величие, как обычно, растет в подвалах и по чердакам. И после того, как оно вырвется на свободу, весь мир потом долго вздрагивает от испуга.

 

Имена этих теоретиков в этой статье не называются, главным образом потому, что имена эти публике ничего не скажут, и к тому же, поскольку их идеи часто не до конца оформлены и не продуманы до мелочей, это умолчание ставит целью оградить их от преждевременной и несправедливой критики. Уничтожить слабые пока еще ростки мысли очень легко, но, пожалуй, военно-теоретическое творчество — это не та сфера, где такое можно допустить.

 

Тем более, что эти частные попытки создать новую и альтернативную военно-теоретическую концепцию, что видно с первого взгляда, полемизируют с господствующими взглядами. Причина этой полемики, насколько можно судить, состоит в том, что следование  концепциям, выработанным за рубежом, причем выработанным вероятным противником, в сочетании с почти полным отказом от выработки собственных взглядов и методов, определенно становятся фактором поражения в вероятной войне. Попытка исключить этот фактор поражения и ведет к формированиям новых взглядов.

 

Два слова о господствующих взглядах, названных чуть выше теорией «высокоточно-информационного блицкрига». На деле это целая система концепций, и это определение выхватывает лишь наиболее общие, присущие всем им черты: стремление к быстрой, победоносной войне, в которой эффект достигается не столько собственного боевыми действиями, сколько пропагандистским воздействием на противника с целью его деморализации и приведения к отказу от сопротивления. Боевые действия в рамках этой теории также не носят характера полного уничтожения вооруженных сил противника или подрыва в корне экономики, что делает невозможным функционирование вооруженных сил, а стремятся разрушить, как можно быстрее и эффективнее, системы управления и коммуникации, стремятся раздробить вооруженные силы противника на мелкие и разрозненные части, которые, по замыслу теоретиков, проще склонить к сдаче или просто к прекращению сопротивления.

 

Господствующая теория сложилась из немецкой теории блицкрига, из доктрины превосходства в воздухе Джулио Дуэ, а также из теории психологических войн, развивавшейся в годы Холодной войны. Цель войны в этой теории заключается в силовой смене политического руководства и режима противника, и его последующей политической и идеологической конвертации. Вот так можно обрисовать ее главнейшие черты, что необходимо для того, чтобы понять, с чем именно спорят творцы новой военно-теоретической концепции.

 

Выбор в пользу тотальной войны

 

Практически все альтернативные взгляды связаны с подходом к войне именно как тотальной войне, и в этом состоит, пожалуй, главный водораздел, отделяющий их от мейнстрима. Этот выбор далеко не случаен, поскольку совершенно очевидно, что вероятный противник очень силен и имеет численное, техническое и экономическое превосходство. Следовательно, вооруженная борьба с ним потребует мобилизации всех сил и ресурсов.

 

В большинстве случаев война мыслится как оборонительная, то есть рассматривает ситуацию, когда вероятный противник напал и нужно отразить его нападение, причем так, чтобы у него надолго отпало желание такие попытки повторять. В оборонительных версиях, весьма многочисленных и разнообразных, вероятная война рассматривается преимущественно как партизанская, в которой большую, если не решающую роль, играет географический фактор. Все же, сколь бы ни был многочисленный противник, у него не хватит сил и ресурсов, чтобы контролировать всю территорию Россию. В свете того, что у нас хватает всякого рода труднодоступных лесов и болот, неизбежно возникнут обширные районы, которые станут базой для долговременного и упорного сопротивления. В этом смысле новые концепции наследуют принципам формирования «партизанских краев» советских партизан или «освобожденных районов» отрядов Компартии Китая времен Второй мировой войны. Цель войны в рамках такого подхода состоит в том, чтобы измотать противника постоянными боями и потерями, уничтожить его коллаборантов и сорвать политическую конвертацию.

 

Меньшая часть теоретиков, вырабатывая намного более интересную концепцию, чем оборонительная партизанская война, также с интересом присматривается к труднодоступным уголкам, но по другим причинам. Это не только районы, в набольшей степени защищенные от проникновения противника, но и районы с легкодоступными ресурсами. В этом месте позиция этого меньшинства делает поворот, который их ставит в совершенно особую позицию. Освоение этих ресурсов труднодоступных мест предполагается вести роботами.

 

Почему роботами? Для этого есть несколько причин. Во-первых, этот тезис вытекает  из опыта Второй мировой войны — большая война неизбежно истощает людские ресурсы, что может стать фактором поражения, поскольку людские ресурсы России и так сильно ограничены. Во-вторых, ограниченность трудовых и особенно интеллектуальных ресурсов ставит задачи по их рациональному использованию. Нельзя людей просто бросать в бой, как раньше, а нужно вести войну самоходным железом, то есть роботами. В-третьих, коль скоро все равно делается вынужденная ставка на роботов (как производственных, так и боевых), то имеет смысл изготовить роботов в неисчислимом количестве и просто задавить противника массой самоходного и стреляющего железа.

 

Война уже в такой трактовке становится тотальной и переводится в плоскость военного хозяйства: у кого больше боевых роботов — тот и прав. По сути дела, победа будет на той стороне, которая создаст массовое производство боевых роботов.

 

Этот теоретический концепт опирается на неопубликованную и практически неизвестную работу А.Ю. Чернова о самовоспроизводстве роботов, составленную им в самом конце 1980-х годов. В ней он доказывал и показывал, что технически возможно (даже на уровне техники 30-ти летней давности) построить автоматические машины, которые из легкодоступных материалов, таких как глина, песок, торф и т.д., могут строить такие же машины, как они сами, а по мере достижения определенной производительной мощности могут перейти к массовому автоматическому изготовлению любых других роботов. В работе А.Ю. Чернова не было никаких отсылок к военному применению самовоспроизводства, но оно вполне очевидно и было подхвачено. Действительно, если роботы могут строить роботов, то они же могут строить и боевых роботов, причем в большом числе.

 

Масса боевых роботов, производимая роботами же из сравнительно легкодоступного сырья (теоретики несколько расширили концепт А.Ю. Чернова и добавили к числу ресурсов также уголь, органическую массу и продукты ее переработки, некоторые биологические технологии), позволяет перейти от чисто оборонительной партизанской по духу войны к войне наступательной. Массы боевых роботов двигаются в выбранных направлениях и в отведенных районах, уничтожая на своем пути все, что хоть сколько-нибудь похоже на цели. Очищенный от противника район тут же становится базой для дальнейшего производства новых боевых роботов. В первую очередь собираются и поврежденные и уничтоженные роботы, частью исправляются, часть перерабатываются; затем собирается и перерабатывается побитая и сожженная вражеская техника, а также и обломки уничтоженной инфраструктуры; затем дело доходит до природных ресурсов захваченного района.

 

Суть такого способа ведения войны состоит, как нетрудно увидеть, в непрерывном изготовлении все новых и новых роботов, их непрерывном продвижении с целью полной очистки определенных районов от противника. Вал боевых роботов непрерывно движется в выбранных направлениях, пока не упрется в непреодолимые для него преграды, вроде морского побережья.

 

Высказываются также идеи насчет преодоления морских и океанских пространств. В самом общем виде они состоят в идее строительства гигантских плавучих самоходных платформ (например, из бетона или базальта), на которых комплект боевых и производственных роботов перебрасывается на другой берег моря или океана и оттуда распространяется по другому участку суши. Когда незахваченная суша кончится, кончится и война.

 

Как нетрудно заметить, подобная концепция всецело заточена против теории «информационных войн», поскольку совершенно очевидно, что психологические войны абсолютно бесполезны против роботов. Их нельзя запугать, переубедить, нельзя запутать и дезориентировать и нельзя деморализовать. Неодушевленное самоходное железо выполнит свою задачу целой собственного уничтожения. Боевой робот не берет в плен. Он не знает ни выгоды, ни милосердия. Его не остановит победа. У него нет инстинкта самосохранения. Он бездушен, безумен и готов погибнуть вместе со своей жертвой. Это обстоятельство обесценивает один из главных краеугольных камней в современной теории войны.

 

Противник в противоборстве с ордой боевых роботов может рассчитывать лишь на использование средств радиоэлектронной борьбы, а также на попытки разрушить киберсети автоматического производства и управления боевыми роботами. Однако, этот момент также учитывается и есть ряд мер, позволяющих свести эффективность РЭБ и кибернаступления к минимуму.

 

Надо отметить, что в концепции тотальной автоматизированной войны есть хороший сдерживающий потенциал. Зная, что предстоит схватиться с ордой бездушных боевых роботов, противник с большой вероятностью может отказаться от своих агрессивных намерений и будет держаться на почтительном расстоянии.

 

Это наиболее общие соображения, вырабатываемые в рамках новых военно-теоретических концепций. Более детальное рассмотрение будет в следующих частях.

 

 

Виртуальный Стоунхендж или основы индийской рациональности

Виртуальный Стоунхендж или основы индийской рациональности.

Когда-то предки индоариев, скорее всего, основывали своё мировоззрение на поклонении в святилищах халколита и бронзового века. Вроде того же Стоунхенджа, Аркаима и пр.. Строили ли они эти святилища — выяснить весьма сложно. Но почти наверняка посылали дары, участвовали в празднествах. Либо неплохо знали о важнейших святилищах, в которые их не пускали.

Но подвижный пастушеский образ жизни не способствовал постоянной связи с этими святилищами. И индоарии стали жить без них, действуя так, как будто они всегда рядом. Святилища из реальной модели мироздания превратились виртуальную. Жрец при совершении ритуала визуализировал его в уме, воспроизводил в виде временного алтаря либо протомандал из песка. Разумеется, святилище модель мира становилось всё более абстрактным и обобщённым, теряла связь с реальным прототипом. Заодно такая ситуация способствовала развитию фантазии и отвлечённого рационального мышления.

Следующий этап его развития начался после приходы в Индию. Представления об устройстве мироздания в условиях стремления воспроизвести традицию в совершенно новых условиях стали ещё более схематичными, для их воспроизведения потребовалось чаще прибегать к рациональному объяснению. Большая рациональность, отвлечение от по-разному понимаемой конкретики понадобилась при постоянных контактах с местными наследниками протоиндской цивилизации.

Таким образом индийская рациональность, вероятно,  отталкивалась от святилищ бронзового века с присущей им весьма конкретной, индивидуальной мифологией. В следствии пастушеского, полукочевого и кочевого образа жизни эти представления начали абстрагироваться, терять связь с прототипом.  Ещё более абстрактно-концептуальными они стали при попытке сохранять прежнюю пастушескую духовную культуру в условиях перехода к земледелию в совершенно новых природных условиях и тесных контактах с наследниками автохтонный высоких культур.

 

 

 

Ясперс был прав

Ясперс был прав.

В первом тысячелетии до н.э и первом тысячелетии н. э. начались и завершились многие процессы. Возникла рациональная философия и мировые религии, началось и в основном завершилось расселение кельтов, германцев и славян в Европе, банту в Африке, тюрков в Азии, австронезийцев и полинезийцев.

 

Спокойствие

Спокойствие.

Они жили в расщелине посреди пустыни. Бесплодной и лишенной чего-либо привлекательного для кого-либо.  С помощью электричества от солнечных панелей они синтезировали воду. Ещё воду можно было собирать по утрам с поверхности скал.  В глубинах расщелины они вырыли искусственные пещеры. Где можно было растить грибы и съедобные лишайники.

Никто не завидовал им и не хотел жить вместе с ними. Всё что у них было-было общим: совсем скудное имущество немного воды и солнечные панели.  Этих людей было совсем мало, и они были счастливы в обществе друг друга. Им был никто не нужен.

Круги

Круги.

И Синие и Зелёные прилетали на небольших пассажирских квадрокоптерах в сопровождении грузовых дронов. Те, кто жили поблизости от Места встречи, приезжали на своих эклетромобилях, в которых очень часто были и для Зелёных, и для Синих домами и мастерскими.

Слышались приветствия. Предстоял Путь Единства, после которого, начинался смех, пение и шушуканье парней с девушками.

Во время Пути Единства Синие водили хоровод вокруг Зелёных и так несколько раз подряд. Ведь и Синие, и Зеленые были частями одного народа!

Но так было не всегда. Когда –то на просторных лугах и лесах там и сям жили свободные люди оставшиеся с прежних времён. Одни из них постоянно перемещались на своих электромобилях, другие жили в жилищах, больших или маленьких. Свободных людей было немного и они без нужды не встречались друг с другом.

Потом пришли люди Места Силы. Вернее, их редко кто видел. Чаще внезапно появлялись боевые дроны, которые истребляли всех в округе. Свободных людей скоро совсем не осталось.

Но жизнь воинов Места Силы была подобна существованию роботов. У них не было ничего своего, и их высшим идеалом было уподобление машине, неприхотливой и исполнительной. Но человек был заведомо хуже робота, если от него требовали быть роботом. Люди ошибались и умирали. Вначале непохожие на машины, потом похожие, потом очень похожие.

Потом воины, хорошо научившиеся притворяться роботами во плоти поняли, что на долго их не хватит. Они восстали и отложились от Места Силы. Большинство их них убили боевые дроны и оставшиеся верными воины.

Но Место Силы вдруг погибло – люди, роботы, нейронные сети взаимно истребили друг друга. И людей в этих местах почти не осталось. Совсем немного свободных людей и совсем восставших воинов Места Силы.

И те , и другие боялись друг друга и боялись за себя. И те, и другие плохо знали, как жить дальше. Потихоньку они начали обмениваться полезными вещами и помощью. Иногда им приходилось объединять машины и электричество для совместных дел. Поэтому они решили стать одним народом из двух частей. Свободные люди стали называться Зелёными, а бывшие воины Места Силы – Синими.

Прошло время, и они почти перестали отличаться друг от друга. Зелёные научили Синих жить отдельными хозяйствами и делать самим всё нужное для жизни. Синие научили Зелёных делать трудные общие дела. Но деление внутри народа осталось.

Творчество группы «Моя Мишель».

Творчество группы «Моя Мишель».
Лирический герой появляется и живёт время от времени, когда хочет. А в другое время его просто нет…

Элинор Остром. Управляя общим. Эволюция институтов коллективной деятельности.

Элинор Остром·

https://vrn-politstudies.nethouse.ru/…/134195.pyw7oqch5f.pdf
Элинор Остром, Управляя общим. Эволюция институтов коллективной деятельности.
Проблема управления природными ресурсами, которыми совместно пользуется большое число людей, привлекает пристальное внимание специалистов по разработке экономической политики. Для решения этой проблемы обычно предлагается либо государственное регулирование, либо приватизация таких ресурсов. Но ни государство, ни рынок не продемонстрировали однозначно
успешных результатов в этой области. После критического анализа основ доминирующего подхода к оценке экономической политики в отношении природных ресурсов автор излагает уникальный корпус эмпирических данных,
полученных в результате исследования условий, при которых проблемы ресурсов общего доступа решались удовлетворительно или неудовлетворительно.
Вначале Э. Остром описывает три модели, чаще всего используемые для выработки рекомендаций — апеллирующих либо к государству, либо к рынку.
Затем, проиллюстрировав разнообразие возможных решений, она применяет институциональный анализ для исследования разных способов — как успешных, так и неудачных — управления общими ресурсами. Оказывается, что иногда проблемы общих ресурсов разрешаются в рамках добровольных организаций без обращения к государственному принуждению.
В 2009 г. за свои исследования автор получила Нобелевскую премию по экономике.