Крысочеловек будущего

Крысочеловек будущего
Не слишком рационален, либо иррационален, не слишком реалист, не слишком мифограф, не слишком труслив или храбр.Вынослив и гибко усреднён

Идентичности при нефеодализме

Сейчас нет смысла в крупных реальных идентичностях. Людей массово содержат чужие им люди. При неофеодализме новые идентичности возникнут за счёт тех, кто будет помогать друг другу выжить.

Центры силы и коллективы выживания при переходе к неофеодализму.

Центры силы и коллективы выживания при переходе к неофеодализму.
Центры силы, располагающие разнообразными ресурсами и ведущие политическую деятельность, будут использовать для своих целей коллективы выживания, ставящие цели простого физического и культурного сохранения и воспроизводства. В отношении к центрам силы коллективы выживания должно исходить из своих долгосрочных интересов, названных выше. Безоговорочная поддержка или такое же неприятие какого-либо центра силы могут оказаться опасными для коллектива выживания

К политологии построения неофеодализма.

К политологии построения неофеодализма.
Небольшие но организованные и располагающие ресурсами группы не имеют единой «паствы», используя разных людей для разных проектов.

Нынешний мировой кризис

Из нынешнего кризиса мировая экономика уже не выйдет. Он — путь к становлению неофеодализма.

Религии и этносы при неофеодализме.

Религии и этносы при неофеодализме.
Сейчас принято говорить о христианской религии, буддистской религии, исламской религии. При неофеодализме, вероятно, будут говорить о христианскИХ, исламскИХ, буддисткИХ религиях. Их дезинтеграцию мы наблюдаем уже сейчас. К тому же техника: 3D- принтеры, роль солнца и ветра для электроэнергетики наряду с развитием компактных местных идентичностей приведёт к их частичному «объязычиванию». Как «объязычены» мировые религии для части осетин, памирцев и некоторых других горцев. Современное «неоязычество», вероятнее всего, может быть востребованно максимум в виде отдельных тем и образов в совершенно других мировоззрениях. Тогда как крупные синкретические секты, вроде «Фалуньгун» и других восточно — и южноазиатских объединений, могут оказаться весьма успешными. Поклонение «великому прошлому» могут привести к различным карго-культам в честь Сталина, Клинтона и других персонажей.
Дробление и появление новых, более компактных идентичностей могут пережить и многие современные народы, как самые крупные, так и небольшие. Новые идентичности могут возникать как на основе частей «старых» общностей, так и на основе сочетания ранее почти не контактировавших друг с другом народов. Новые этносы могут создавать и активисты сохранения прежних этносов …

Из бесед и суждений. Ещё одна характеристика неофеодализма

При неофеодализме не будет или почти не будет государственного социального обеспечения а так же финансовой сферы экономики банковского дела.

Из бесед и суждений. О технике и религии при неофеодализме

В принципе, при переходе от античности к феодализму изменения в технике были в целом незначительны. Отсюда — такая относительно важная роль религий, других мировоззренческих конструктов.
При переходе к неофеодализму 3D — принтер, возобновляемые источники энергии, новые источники сырья будут значить гораздо больше мировоззрения …

Что такое неофеодализм

http://www.apn.ru/publications/article30623.htm
Термин «неофеодализм» активно используется в прессе. Однако настоящей концептуальной ясности, что этот термин означает, нет. Потому как используется он в основном не в научных изданиях, а в злободневных публицистический статьях. Чаще всего разоблачающих фальшивую сущность каких-либо режимов на постсоветском пространстве. Где за институтами западного общества модерна скрывается некая архаика. «Неофеодальным» любят называть и путинский режим в России. Это наиболее часто встречающиеся формы применения термина «неофеодализм».

Однако его значение постепенно расширяется. Неофеодализм, начинают находить, например, в США. Строятся прогнозы о переходе к неофеодализму всего цивилизованного западного мира. И то, что имеет место в нынешней России – отнюдь не предел «неофеодализации».

Обычно под «неофеодализмом» публицисты понимают некоторые черты, которые сближают современное политическое устройство РФ, Казахстана, Украины, Кыргыстана, США и др. с «классическим» феодализмом. Который имел место в Европе в первой половине второго тысячелетия нашей эры.

Прежде всего – это замыкание правящей верхушки в некую несменяемую и никому не подконтрольную касту. Обладание властью в которой неразрывно связано с обладанием собственностью. В этом обществе всё более активно применяется внеэкономическое принуждение. Размывается и выводится из политической сферы «средний класс». В верхних социальных слоях всё большее значение начинают играть личные и родственные связи. Коррупция постепенно легитимизируется, превращается в нечто обыденное, законное, необходимое.

И всё это – на фоне экономического, культурного, социального застоя и деградации. Ползучей архаизации общества и ликвидации «социума всеобщего благоденствия».

«Неофеодализмом» в самом узком смысле слова нередко называют социально-политическую ситуацию, когда некие «сильные» фигуры больше не подконтрольны закону, общественному мнению, вышестоящим легитимным инстанциям.

Однако различия с классическим феодализмом тут налицо. И не только в уровне развития экономики, науки, техники. Неофеодализм обладал чётко артикулированной системой ценностей и других общественных ориентиров, мощной религиозной подоплёкой. Он был рафинированным и вполне сформировавшимся.

А то, что называют «неофеодализмом» большинство публицистов, пользуется отнюдь не «своей» идеологией и риторикой. А заимствует её из идеологического багажа либерального общества второй половины XX столетия. Которая крайне архаична и уже не соответствует потребностям общества. Как будто бы с 1968 года ничего не изменилось…

Постсоветские «неофеодалы» менее держаться за старые тренды. И смелей идут по пути архаизации. Обращаются к «народным корням», «светлой памяти империям», религии. Однако и они отнюдь не обходятся без «западных брендов». В их представлениях они должны сочетаться как стильная одежда и обнажённое тело в облике красавицы-модели.

И «западнизм», и традиционализм играют здесь сугубо служебную, во многом чисто пропагандистскую, виртуально-игровую роль. Они должны помогать достичь сиюминутных целей. Таких, как удержание власти, увеличения богатства. Никакой же самостоятельной роли они не играют.

Общество, «старое», «прежнее» по форме быстро приобретает новое содержание. А сама форма стремительно теряет актуальность. Понятно, что таким как сейчас описанный публицистами «неофеодализм» останется не на долго.

Как мы видим, это переходная стадия. К чему-то действительно длительному и фундаментальному. И эту стадию скорее можно назвать не неофеодализмом, а поздним постмодерном. Потому как господствует старая идеология. И прежняя форма организации общества в целом. Организации государством и крупными корпорациями атомизированных, индивидуализированных индивидов.

Подлинный неофеодализм ещё только впереди.

Это будет общество с абсолютно новой идеологией. Уже откровенно в большей степени опирающейся на традиционализм, архаику и религию. Большая часть общества вынуждена будет объединиться в коллективы выживания (территориальные, родственные, религиозные и пр). Которые возьмут на себя многие функции государства. Особенно относящиеся к защите, поддержке, социальному обеспечению людей. Удовлетворению культурных, эстетических потребностей.

А власть оставит себе функции прямого принуждения, войны, обеспечения интересов верхушки и сохранения государственности в целом.

Но предпосылки перехода к такому обществу существуют уже сейчас. И они постепенно нарастают. Это и деградация экономики и социальной сферы, резкий демографический кризис «белых» народов. При нынешних тенденциях в экономике и демографии для поддержания «общества всеобщего благоденствия» скоро просто напросто не будет ресурсов. А вне такого общества атомизированный индивид существовать не может. Например, вместо пенсии придётся иметь детей, которые, притом, будут содержать человека. Для этого нужна не только насущная необходимость, но подлинная ментальная, идеологическая революция. Следствием которой станет резкое повышение уровня коллективизма и этической саморегуляции общества.

Особую роль в переходе к неофеодализму играют «неофеодальные» народы. Т.е., народы, сохранившие коллективы выживания и достаточно высокий уровень самоорганизации, значимость национальных и религиозных ценностей. В настоящее время такие народы оказались в авангарде. Они постепенно теснят «старых господ мира». Атомизировавшихся, утративших веру и чувство значимости нации.

Потомки представителей «неофеодальных» народов имеют гораздо больше шансов населить бывшие западные страны при переходе к «неофеодализму». Хотя и им придётся несладко. Очень многие из них, сохраняя самоорганизацию, утратили систему жизнеобеспечения. И очень зависят от «общества всеобщего благоденствия». Которое зачастую ненавидят и стремятся разрушить.

Так же в лучшей ситуации окажутся представители западных народов, сумевшие воспитать в себе архаичные ценности: коллективизм, способность к самоорганизации, маскулинность. Особенно это касается нынешнего молодого поколения. Которому, вполне возможно, уже суждено жить при неофеодализме. Что для этого нужно весьма интересно пишет Лоран Озон.

Могут сыграть особую роль и приобрести большую историческую значимость те европейские народы, которые в максимальной степени сохранили свою национальную и культурную идентичность, самоорганизацию. И не утратят их до наступления неофеодализма. Прежде всего, речь идёт о народах Восточной Европы. Таких, как поляки. Именно в таких станах может уцелеть гораздо больше от «старого», «нашего» уклада.

Таким образом – неофеодализм – «формация будущего». Для него будет характерно наличие и массовое распространение коллективов выживания. Коллективистской и маскулинной этики. Более «простое» и «бедное» общество по сравнению с современностью. Возможно, масштабное распространение религиозного мировоззрения и картины мира. Исчезновение нынешней этнополитической карты мира. И появление новой.

Техногенная византия и её периферия

http://meyhenmgh.com/index.php?q=aHR0cDovL3d3dy5hcG4ucnUvcHVibGljYXRpb25zL2FydGljbGUzMzkzOC5odG0%3D
Как будет выглядеть общество устоявшегося неофеодализма примерно в 22 веке? Понятно, многое мы не можем прогнозировать. Например, практически всё конкретную фактуру и географическую локализацию этой фактуры, конкретные сроки. Но можем говорить о некоторых общих принципах.

Средневековье, вероятно, могло бы сносно обойтись без Византии. А вот неофеодализм вряд ли обойдётся без техногенных византий. Ведь люди не могут жить без техники. А при неофеодализме, когда её доступность уменьшится, роль производителей техники возрастёт в разы! Так же будет ещё более значимой роль инженерных центров, которые будут обеспечивать адаптацию технических устройств к реалиям неофеодализма, т.е. будет делать их более экономичными и долговечными.

Почти всё человечество навечно оказывается привязанной к ноосфере и искусственной социальной окружающей среде. Изменится в сторону уменьшения норма потребления ресурсов и благ на душу населения. Именно контроль над их ограниченным потреблением станет основой нового традиционного уклада.

Тем более, что все сферы жизнеобеспечения человека, от производства продуктов питания до обороны и безопасности, целиком зависят от техники.

Однако техногенная византия не обязательно будет копией нашего общества. Её социальное устройство может быть ужато до необходимого для производства изобретения и обслуживания минимума. Хотя могут быть и предприняты более или менее последовательные попытки «замораживания» общества позднего постмодерна.

Но в принципе, техногенная византия может быть весьма компактной – научно-производственное объединение с хорошей охраной и обслуживающих персоналом. По причине ресурсосбережения, экономии, эффективного сельского хозяйства и относительной малолюдности ей не понадобится и большая периферия. Тем более, что из-за недостатка природных ресурсов рождаемость будет чётко регулироваться. Не будет допускаться ни её резкое снижение, ни увеличение.

Так что техногенная византия может иметь несколько проявлений. Необходимость сохранения большого количества населения, снабжения технологических центров сравнительно удалёнными ресурсами, необходимость контроля за аналогичной сельскохозяйственной территорией может породить территориальное государство.

Неофеодализм автоматически не подразумевает авторитаризма, клерикализма или же общинной демократии. Хотя всё это может иметь место в его рамках.

Значимыми будет скрупулёзная и последовательная экономия ресурсов, их максимально эффективное использование. А так же резкое перераспределение занятости людей из сферы, потребления, распределения и контроля в сферу производства материальных и духовных ценностей, поддержания инфраструктуры. Но это будет гораздо менее массовое и экономное чем сейчас производство, направленное ещё большую экономию. И предназначенное для меньшего, чем сейчас, количества людей. Иногда – значительно меньшего.

Для практической реализации этих принципов будет иметь значение самоорганизация в виде коллективов выживания и их сетей. Самоорганизация позволит снизить ресурсные и другие траты на поддержание социальной системы. Функционирование самоорганизации в условиях экономии ресурсов подразумевает разветвлённую систему запретов и правил, пусть и не сходных с «классическими» средневековыми. Хотя бы потому, что они будут касаться техники и сложных технических устройств.

Её основой может стать крупная собственность, срощенная с властью. И представленная либо фактическим монархом или несколькими олигархами. Обладание имуществом и властью будет неотделимо друг от друга. Такой общественный строй взаимозаменяем с социалистическим укладом и государственной собственностью на основные активы. Слишком крупные территориальные государства вряд ли будут возникать надолго по причине их ресурсоёмкости.

Подобное устройство общества может породить необходимость содержания громоздкой инфраструктуры и многочисленного населения при существенном недостатке ресурсов.

Другой вариант техногенной византии напоминает античный или средневековый город – государство. Он компактен и в нём гораздо более значимы горизонтальные связи и самоорганизация. При этом будет существовать социальное неравенство и стратификация. Такая структура возможна при отсутствии необходимости контроля за обширными территориями и достаточном количестве ресурсов для небольшого количества людей.

В этих двух вариантах возможно возникновение общества, подобного кастовому.

Третий вариант техногенной византии – небольшая коммунистическая община с весьма радикальным равенством между членами. Она вероятна при серьёзном недостатке ресурсов и небольшом числе людей в сочетании с достаточно высоким уровнем технического развития и инженерных знаний.

Кроме описанных выше «идеальных типов» неофеодальных византий, могут существовать различные переходные формы и гибридные варианты.

«Варварский», нетехнологический, образ жизни так же возможен. Но без техники он не может иметь самостоятельной демографической, производственной и политической значимости, так как большинство традиционных навыков самообеспечения утеряны, либо исчезли доступные ресурсы для их приложения. «Варвары» либо исчезают, либо влачат весьма скудное существование на никому не нужных территориях.

Варвары, обладающие вооруженной силой либо нужными ресурсами, так или иначе сливаются с ближайшей византией. Самостоятельное и отдельное значение могут сохранять только те варвары, которые будут жить удалённо, но при этом обладать нужными ресурсами и использовать противоречия между византиями.

Наряду с технологически и политически значимыми территориальными государствами, «городами- государствами» и коммунистическими общинами могут существовать так или иначе кооперированные с ними небольшие общности жестко иерархического либо, наоборот, эгалитарного типа. Полное включение которых в более крупные общности было бы слишком затратным. Такие сообщества будут поставлять более крупным необходимые ресурсы, преимущественно пищевые, и получать в замен необходимую технику.

Мировоззрение людей неофеодальной эпохи будет испытывать большое влияние фетишизации и мифологизации техники и технологий, а так же символов, объединяющих «свои» общности, те самые отдельные общины и территориальные государства. Глубина исторической памяти (по крайней мере, актуальной) может «обмелеть» до XX века. Ныне существующие мировые и этнические религии, светские идеологии могут траснформироваться до неузнаваемости…

Так же под влиянием недостатка пищевых ресурсов и преимущественного значения техники может произойти весьма радикальная дегуманизация. Вплоть до вполне легального каннибализма и пр…

Но все эти процессы могут затронуть разные неофеодальные общности весьма в разной степени.