Глобальное потепление и Долгая зима

«Глобальное потепление» и «Долгая зима».

Специалисты в области климатологии говорят то о  глобальном потеплении, то об окончании «долгого лета» которое началось двенадцать тысяч лет назад. И приближается не потепление, а «Долгая зима».

Трудно сказать кто прав, но возможно и те, и другие. «Долгая зима» наступает по геоклиматическим часам, а потепление является следствием деятельности человека… Поэтому возможны быстрые и непредсказуемые колебания климата в разных регионах. Кое –где он может существенно меняться в течение нескольких лет, причём в разные стороны. Общественной и хозяйственной стабильности это не прибавит.

Неофеодализм и мезолит

Неофеодализм и мезолит.

Неофеодализм чем-то похож на мезолит. Та же снижение плотности населения, упрощение многих аспектов культуры. Но при этом внедрение в жизнь многих ноу-хау, повышение автономности малых групп людей.

Как выживать в кризис, или новый Домострой

 

Как выживать в кризис или новый «Домострой». Проект «Социогнозис – людям».

Автор -составитель – Семён Резниченко

Существует достаточно обоснованное мнение, что нынешний экономический кризис завтра не закончится. И вот решил поделиться некоторыми своими и чужими наблюдениями и советами. Новый домострой

Причины кризиса научной и творческой интеллигенции

Семён Резниченко.

Причины кризиса научной и творческой интеллигенции.

Интеллектуальная среда всегда конкурентна и конфликтна. Интеллектуалы не борются с кем-либо сообща, как представители многих других субкультур. Прежде всего, они конкурируют друг с другом за признание людей, находящихся вне пределов сообщества интеллектуалов. Что всегда порождает сильнейшие внутренние противоречия.

Особенно это касается интеллектуальной среды новоевропейского типа, отличающейся многолюдностью и внутренним разнообразием. Именно в необходимости регулировать жизнь такого сообщества коренятся истоки интеллигентности: поведенческой мягкости, терпимости, вежливости. Без этого конкурирующие интеллектуалы попросту истребили был друг друга.

Но для массового интеллектуального сообщества ещё важнее возможность непрерывного расширения, колонизации новых пространств. Особенно — появления новых сфер приложения интеллекта либо быстрое расширение старых. Ведь только это может быть залогом самостоятельности и свободы интеллектуалов друг от друга, идейного плюрализма в сочетании со сравнительно мирным взаимодействием внутри интеллектуальной среды. Да ещё и при сохранении достаточного единства, пусть и на расстоянии.

Для поддержания существования мозаичной полицентричной среды активно развивалась рациональность, система обоснования своего особого мнения и даже видения мира на основе общепринятых принципов.

Поэтому новоевропейские интеллектуальные структуры и институты могут существовать только в условиях непрерывного расширения, при сочетании  высокой рождаемости, вертикальной мобильности и тяги к знаниям. Иначе они стремительно разрушаются- конкурентная психология учёных и творческих людей, не находящих самореализации и не имеющих средств для реализации своих проектов, приводит к жестоким конфликтам и самоуничтожению интеллектуальной среды.

Без возможности непрерывного расширения новоевропейская интеллектуальная среда исчезает. Интеллектуальная среда в одном случае объединяется в жесткую структуру, занятую организованной добычей скудных ресурсов из внешней среды и распределением их среди интеллектуалов. Но тут уже не до плюрализма и поиска истины. Надо выживать в условиях материальной скудости и невостребованности. В таких условиях воцаряется единство, иерархизм, догматическое единомыслие, отсутствие инноваций, воспроизводство одних и тех же клише на разном материале. Научная среда превращается в гораздо менее многочисленный и внутренне статичный орден догматиков. Во что уже благополучно превратилась либеральная интеллигенция.

Другой вариант развития – попытка продолжения расширения и выход за пределы догм. Но без высокой рождаемости, вертикальной мобильности, тяги к знаниям, т.е. востребованности науки и культуры обществом расширение интеллектуальной среды превращается в распад. Возникает множество мелких сект, также догматичных и иррациональных.

Условия существования интеллектуальной среды новоевропейского типа

Условия существования интеллектуальной среды новоевропейского типа.

Новоевропейские интеллектуальные структуры и институты могут существовать только в условиях непрерывного расширения, при сочетании т высокой рождаемости, вертикальной мобильности и тяги к знаниям. Иначе они стремительно разрушаются- конкурентная психология учёных и творческих людей, не находящих самореализации и не имеющих средств для реализации своих проектов, приводит к жестоким конфликтам и самоуничтожению интеллектуальной среды.

«Манарага» Сорокина: исповедь и рецепты перехода к неофеодализму

Семён Резниченко.

«Манарага» Сорокина: исповедь и рецепты перехода к неофеодализму.

«Конвенциональный» роман «Монорага» Владимира Сорокина совершенно не нуждается в похабности и эпатаже. По крайней мере, в прямолинейном и открытом, поскольку контекстуальный скорее никого не эпатирует, но говорит о близости Апокалипсиса. Он чист, прост и искренен, поскольку откровенен и исповедален. Писатель пишет о себе и на основе личных впечатлений, конечно, творчески преобразованных и сделанных более романтичными и занимательными.

Речь идёт о жизни известного писателя, деятеля культуры международного масштаба. Здесь, конечно, не стоит увлекаться поиском прототипов и реальных ситуаций. Они вполне могут быть, но они – не главное. Главное – атмосфера международных рабочих поездок и внутренний смысл деятельности. Этот смысл – зарабатывание денег на использовании мировых культурных богатств, вырванных из контекста и применяемых весьма далеко от мыслей и планов создателей этих богатств. Этим –то и занимается Владимир Сорокин и его коллеги по мнению Владимира Сорокина.

Этот роман – подведение писателем итогов жизненного пути. Занимается он чем-то прямо противоположным первоначальному замыслу, хотя и сходным по форме. И в этом прямо противоположном занятии весьма преуспевает (см. последние страница романа).

Но не только…

Владимир Сорокин большой специалист по неофеодализму, который присутствует ив этой книге. Неофеодализм, к которому главные герои успешно адаптировались.

Это Сорокин рекомендует и себе, и своим читателям.

Советы по переходу к неофеодализму от Владимира Сорокина:

  1. Не верить и не бояться, больше думать о приятном, держать свои эмоции в зоне комфорта.
  2. На уровне рацио — приглядываться в месту, где неофеодализм может наступить в сравнительно благоприятных для индивида формах.
  3. Учитывать возможность ошибочности своего мнения. Иметь средства, чтобы «переиграть» свой выбор.
  4. При переходе к неофеодализму исходить из своих реальных возможностей, а не абстрактных постулатов.

Ещё один уровень «Монораги» проблема того, что называют «сменой ориенторов» или предательством, изменой. Иногда «семенившие ориентиры» спасают чьё-то имущество, или просто кого-то. Например, советник Чингисхана Елюй Цуцай ( ранее служивший врагам Чингисхана – правителям империи Цзинь) спас от гибели значительную часть китайского народа, он отговорил завоеватели проводить планомерный геноцид китайцев. Или те же православные сергианцы в России первой половине XX. Хотя тут вопрос гораздо более сложный и вообще неоднозначный.

Только многие хотят быть Елюями Цуцаями или на худой конец патриархами Сергиями. А на деле часто получается быть просто Иудами. Т.е., их «смена ориентиров» оказывается абсолютно лишенной какого-либо смысла, как для людей, так и для них самих. Взять тех же генерала Власова или депутата Воронёнкова.

А бывает так, что упёртый человек защищает проигрышное дело и гибнет. Непосредственной пользы он не приносит никакой. Но он служит хорошим примером, просто для любых людей, живущих в обществе. И которым надо это общество защищать…

От чего зависит превращение либо в культурного героя, либо в жалкого предателя-неудачника? От честности человека в своих поступках и их  мотивах, и перед собой, и перед Богом. Если её нет, не поможет никакая пропаганда, никакие оправдания.

Это Сорокин, видимо, понимает. И оставляет финал книги открытым. Как и окончательную оценку своей жизни и литературной судьбы.

А вообще книга написана занимательно и читается легко. Что не вредит её глубине и многоплановости.

По крайней мере, «Монорага» посильнее «Исповеди» Толстого …

О вреде эффективности

О вреде эффективности.
Любая эффективная модель (общества, образования и пр.) чего-либо недолговечна. Она слишком быстро становится ненужной. От успехов у людей возникают запросы, модель деформируют и растаскивают. Что не совсем плохо, но посредственно – существует дольше. Эффективные модели подобны узко специализированным видам живых существ, которые в подходящих условиях колоссально размножаются, а потом стремительно вымирают…

Культура выживания и культура достижения (дополненный вариант)

    Семён Резниченко.

«Культура выживания» и «культура достижения».

(Дополненный вариант).

«Нормальной» целью традиционного общества является физическое и культурное воспроизводство, сохранение идентичности. В традиционном обществе всё подчинено этому. К таким «культурам выживания» относится подавляющее большинство этносов, когда-либо живших на Земле. Например, кавказцы.

Но существует и «культура достижения». К которой относятся современные европейцы и русские. И в определённой степени относились античные греки и римляне.

«Культура достижения» базируется на великих идеях Осевого времени. О полном прекращении страданий в мире, всеобщем единстве и равенстве, исчезновении «своего» и «чужого», установлении бесконечной и вечной гармонии, ничем не омрачённого совершенства. Достигнутый результат здесь становится по настоящему значимым, вечным, неизменным, самодавлеющим.

Европейцы заимствовали эти идеи в христианстве. Которое, однако, постулировало достижения всего этого только после прекращения «обычной» физической жизни. Как отдельного человека, так и человечества. В этом христианство было солидарно с другими учениями Осевого времени.

Однако европейцы оказались единственными, кто стремился воплотить эти принципы в мирской, социально-политической жизни. И последовательно делал это из столетия в столетие. Суть такого мировоззрения была наиболее откровенно и концептуально сформулирована коммунистами. Коммунизм есть идейная квинтэссенция новоевропейского мировоззрения. В других западных идеологиях эти принципы сформулированы не столь откровенно. Однако достаточно последовательно реализовывались на практике.

Особым очагом практической борьбы за бесконечное счастье, совершенство и гармонию в реальном земном мире стал Китай (оригинальные философские системы Осевого времени, квазикоммунистические движения и пр.).

Что и предопределило последовательную европеизацию таких стран китайского культурного региона, как Япония и Южная Корея. Устойчивость коммунистических режимов в Китае, Северной Корее, во Вьетнаме.

Поэтому новоевропейское (российское) общество ориентировано на достижение целей. Экономического процветания, творческой самореализации, военной победы, получения удовольствия. Цели имеют совершенно самостоятельное значение. И не подчинены принципам физического воспроизводства и сохранения культуры и идентичности. Например, западные (русские) воины ещё в середине XX  века решительно жертвовали собой ради победы страны. Очень многие художники, после смерти признанные великими, напряженно занимались творчеством, не имея с этого никакого дохода. Подобные установки ещё в древности существовали у различных индоевропейских народов. И транслировались во вне. Однако были существенно ограничены традиционной культурой. Но именно в период Нового Времени в среде европейских народов ставка на результативность стала основой культуры.

Что позволило решительно двинуть вперёд все сферы европейского общества.

Современный постмодерн и модерн в Европе оказались гораздо более выраженными и рельефными, чем были в эпоху Античности. (Тогда во многом сохранялся традиционный уклад сельской жизни, по крайней мере по сравнению с европейской современностью; к тому же переход к неотрадиционализму происходил под влиянием христианства – внутриимперской религии). И не была столь широко растиражированная идеологема «рая на земле». В период Античности постмодерн был более проходным, несамостоятельным явлением. В нем практически сразу стали прорастать побеги неотрадиционализма. В античное время на развалинах одних коллективов выживания сразу начиналось строительство других. Именно неотрадиционную модель общества несли в мир крепнущие меньшинства, такие как христианство.

Разум по-настоящему поверил в себя, в свою способность открыть и найти всё что угодно. Эта убеждённость освободила его от оков и в сотни раз увеличила силу и эффективность. Огромные духовные и материальные ресурсы, до этого уходившие в другие сферы, поступили в распоряжение науки.

Результат не заставил себя ждать. Открытия посыпались как из рога изобилия. Они оказались настолько важными и многочисленными, что качественно в небывалом за всю историю объёме изменили жизнь миллиардов людей.

Средневековье было временем традиционного, устойчивого образа жизни. Мир средневекового человека был чётко очерчен, пространство делилось на своё и чужое. Каждая сфера жизни имела для человека строго определённое значение в соответствии с его социальным статусом, этничностью и пр. И отдельный человек, и сферы его деятельности были чётко оформлены и ограничены. Над всем главенствовали интересы целого, его гармония, будь то отдельная сельская община, или христианский мир, или вселенная. Смыслом обществ было физическое и культурное воспроизводство, воспроизводство идентичности

Но появляется культура Нового времени. Важнейшая причина её возникновения – антично-полисные корни, характерные для всех европейцев, не только для прямых наследников античности, но и для германцев и славян. Для такого общественного устройства и сопряженного с ним менталитета характерны самоуправление, свобода личности, соревновательность. Современная европейская государственность (так же как и средневековая) фактически является гибридом полисного устройства с военно-бюрократическим (с основой на полисном). Синтез полиса и деспотии был уже характерен для Древнего Рима. В новой Европе он стал ещё более глубоким.

Как показала та же Античность, развитое полисное начало приводит к чрезвычайно резкому росту уровня развития экономики и культуры, свободы нравов и самовыражения, росту политической активности. Всё это приводили к росту потребностей. А рост потребностей – к росту экономики.

Рост экономики требовал повышения эффективности производства. В отличие от Античности, в новой Европе не было дешевой трудовой силы рабов, поэтому стали появляться и приживаться технические новинки. Стали развиваться прикладные и естественные науки, всё быстрей и мощней.

Развитию науки в огромной степени способствовало христианство. Оно постепенно десакрализировало материальную Вселенную, разрушило представление об иерархии населяющих её богов и духов. Это способствовало появлению естественно-научного интереса к миру, появлению научного эксперимента. К тому же в зрелом средневековом христианстве получило развитие система логического обоснования религиозной истины – истины единственно верной. Это вызвало огромный всплеск внимания к точности и достоверности доказательства, что впоследствии перешло в науку.

Наука, культура и экономика поддерживали рост друг друга в небывалом в истории человечества масштабе, что позволило кардинально изменить жизнь людей. И появилась надежда, что блаженства и гармонии можно будет достичь средствами улучшения земной жизни.

С началом Возрождения и Нового времени все проявления человеческой жизнедеятельности стали обретать самостоятельное значение. Все они стали бурно развиваться независимо от влияния этого развития на интересы социального и культурного целого. Эти достижения обрели самостоятельную ценность. Независимую от интересов целого и его воспроизводства.

Всё это решительно доминировать над носителями традиционной культуры. Не обладающими новыми, совершенными достижениями науки и техники, социальной организации. И порой не имеющими столь мощного боевого духа.

Одновременно резко индивидуализировался и стал терять связь с целым и отдельный человек. Он, как и сферы человеческой жизни, приобрёл самостоятельное значение. Человек принялся бурно удовлетворять собственные потребности, реализовывать личные качества. И всё это – без оглядки на интересы целого. Оно стало распадаться. Стабильные границы своего и чужого стёрлись или стали проводиться произвольно и быстро меняться. Социокультурное и национальное целое стало постепенно распадаться, ведь разделение на «своё» и «чужое» ведёт к созданию границ, очерчиванию целого, а это целое подавляет и организовывает отдельного индивида. Уничтожение границ деления на «своё» и «чужое» освобождает человека от контроля целого. Человек и реализация его целей и потребностей так же обрели самостоятельное значение.

Сначала настал черёд местных общин, сословий. Они приносились в жертву пока ещё общему: государствам и нациям. В эпоху постмодерна настал и их черёд. Наступила эпоха полной атомизации.

«Культура достижения» подорвало жизнеспособность европейских этносов. В жертву социально-экономической эффективности были принесены институты, обеспечивающие физическое и культурное воспроизводство (община, семья). В жертву достижению целей (военной победы, карьерного роста и пр.) были принесены лучшие представители общества. Кто-то из них погиб, кто-то не оставил потомства. К тому же в комфортном и богатом обществе альтруизм и высокая компетентность, способности перестали быть востребованными. Всё можно было получить и без них. К тому же современная западная (российская) элита ради сохранения власти и увеличения прибыли преспокойно уничтожает собственный народ ( культурная парадигма, развившаяся до абсурдного уровня). Поэтому в наше время западное общество потеряло способность попросту воспроизводить себя.

Фактически развитое традиционное земледельческое общество с городами, письменностью и мировыми религиями стало вершиной развития человечества. Оно могло гибко приспосабливаться к различным резким изменениям, воспроизводить в самых непростых ситуациях свою идентичность, обеспечивать физическое воспроизводство. «Надстройка» такого общества в виде высокой культуры и политических институтов опиралась на разветвлённую систему коллективов выживания.

Такое общество действует как единая система, направленная на выживание. Прежде всего – на него. И на выживание не только физическое, но и духовно-идеологическое. Этому способствовала ведущая в таком обществе роль земледельческого труда, военного дела и религии: земледельцы добывали пропитание для всего общества, священники обосновывали божественность, незыблемость и святость традиционной организации общества, воины защищали социум.

Все сферы такого социума были соразмерны и подчинены единому замыслу. Не допускались ни чрезмерное «утяжеление» отдельных частей, ни чрезмерное ослабление. Такое общество могло что-то недополучить в плане благосостояния, политических свершений и достижений культуры, но оно сохраняло гибкость и «многофункциональность».

С началом Нового времени европейцы пошли по другому пути – пути самостоятельного развития различных сфер общества. Результаты их развития приобрели самостоятельно значение. Так произошёл переход от культуры выживания» к «культуре достижения».

Составляющие общества перестали развиваться, исходя из необходимости укрепления стабильности системы жизнеобеспечения, религии и сельского хозяйства. Сферы социума теперь развивались по собственной логике и стали считаться самоценными. Теперь они могли вступать в конфликт друг с другом, общей системой общества и жизнеобеспечения. Объявление всей Вселенной «своим» миром привело к разрушению границ и внутренней структуры мира собственного.

В какой-то мере также поступили древние греки. Они перестали мыслить об обществе как о развитии сельского хозяйства и укреплении традиционных институтов и стали приобретать богатство непосредственно, само по себе на основе развития ремесла, торговли и военного наёмничества.

Самостоятельное развитие сфер общества, профессий, наук и искусств потянуло за собой резкую индивидуализацию человеческой личности. Наряду с обвальным ростом могущества и богатства это способствовало развалу коллективов выживания.

Самостоятельное развитие разных сфер человеческой жизнедеятельности приводило ко всё более быстрому, массовому и непосредственному удовлетворению различных человеческих потребностей и способов их удовлетворения и в пище, и в престижных предметах, и в самореализации. Причём это удовлетворение происходило не в системе физического и духовного самовоспроизводства общества, а всё больше и больше – вопреки ей.

В эпоху модерна на место священников пришли интеллектуалы и деятели искусства, которые вместо незыблемости и вечности стали отстаивать и создавать новшества и изменения, на смену воинам – буржуа, на место крестьян – рабочие. Люди, вместо того, чтобы защищать и кормить общество, теперь производили богатство. Они изрядно расшатали систему выживания общества, заменив самое важное второстепенным, хотя и значимым. Но общество модерна ещё способно было воспроизводить материальные и духовные ресурсы и защищать себя.

При постмодерне на место интеллектуалов пришли шоумены и спортсмены, на место промышленной буржуазии – финансовый капитал и компании, работающие в сфере Интернета, на место рабочих – бармены, проститутки и аниматоры. При постмодерне только распределяют, но больше ничего не производят. Система жизнеобеспечения окончательно разрушается. Европейское общество больше не способно воспроизвести и защищать себя. Вообще продуцировать что-либо.

«Культура достижения» развилась до самоубийственного абсурда. На место масштабных целей, достижение которых требовало планомерного труда и лишений, пришло массовое «обожествление» сиюминутного удовольствия, власти или богатства. Жизнь строится по принципу «пира во время чумы». О будущем большинство западных людей по настоящему не заботиться. Полностью потеряно ощущение исторической перспективы.

Конечно, влияние глобального европеизированного мира на неевропейские культуры нельзя сбрасывать со счетов. Ведь глобализм в последние десятилетия несёт не столько новые идеалы и жизненные ориентиры, но более удобные и эффективные бытовые практики. Которые помогают реализовывать потребности, общие для всех людей. С которыми редко борются даже последовательные ретрограды.

И эти практики исподволь разрушают традиционный уклад. Поэтому, например, постепенно снижается рождаемость во многих исламских странах. Пусть и не до западного уровня. Но всё же.

Европейские лидеры и идеологи, отказавшись от самих себя ради эффективных бытовых практик, могли даже рассчитывать на постепенную победу надо всеми и вся. Однако такая политика слишком быстро уничтожает европейские народы – основу глобализма. А вместе с ними – и эффективную экономику. Социальная система общества глобального потребления слишком быстро пожирает саму себя. Насущным становится появление нового.

Такая ситуация должна была рано или поздно сложиться среди хотя бы части разумных существ. Разум приводит к тому, что некий предмет обретает собственную ценность. Независимую от его утилитарного назначения. Или значимости в жизненном мире в целом. Это и привело к появлению искусства как такового. Даже каменные топоры в неолите делались как настоящее произведение искусства.

С появлением производящего хозяйства и государственности люди достигли действительно масштабных достижений, поднялись над природой. И им теперь постоянно приходится бороться со злом, порождённым не природой, а собственным разумом и собственными успехами. Дальнейшее развитие человечество происходило по инерции, вынужденно.  И совершенно не обусловлено стремлением человека к выживанию. Развитие бобернулось военной угрозой, жестоким социальным неравенством, деградаций единства общности «своих». Чем больше были успехи, тем больше – опасности и уродство жизни. И тем более изобретательными приходилось быть для их хотя бы частичного преодоления. Человеческая жизнь не становилась лучше. И  к улучшению не способна. Любой успех – лишь короткая передышка в самоубийственной гонке разума. Который порождает только новые опасности.

Но в целом различные цивилизации всё же ограничивали значимость единичного: вещи, человека, социального института и пр.. В новой Европе и России это ограничение впервые было радикально отброшено. Разум добился максимального воплощения одного из своих основных качеств. И стал представлять реальную опасность для выживания общества. Неминуемо жесткое ограничение разума и значимости всего единичного. Если общество хочет выжить. Европейская цивилизация как притча продемонстрировала все те возможности и опасности, которые открыты для разумных существ.

Ещё на заре эпохи просвещения такую судьбу цивилизации предсказал известнейший разработчик философии истории Джамбаттиста Вико: «Наиболее значительная идея заключалась в том, что именно различная душевная организация людей, сначала почти животная, а затем постепенно гуманизировавшаяся, порождала соответствовавшие ей нравы, социальные и государственные институты на каждой ступени  – от безгосударственной разъединенности гигантов до народной республики и абсолютной монархии. Сила творческой фантазии идет на убыль, её место занимают рефлексия и абстракция. Прокладывают себе дорогу справедливость и естественное равенство, разумная природа людей, «которая только и является человеческой природой». Но человеческая слабость не позволяет полностью достичь совершенства или удержать его. Народ, приближающийся к совершенству, оказывается жертвой внутреннего нравственного распада, возвращается в прежнее варварство и начинает тот же жизненный путь»[1].

Итальянский философ опирался на разработки античных мыслителей, которые уже имели опыт наблюдения за взлётом и последующим крахом культур. И на этой основе пришли к выводу о циклическом развитии цивилизаций.

Относительно короткие циклы становятся частью более длительных: например, становление и крушение античности укладывается в «осевое время», так же как и развитие европейской цивилизации – от Средневековья к Новому времени и постмодерну. Оба этих цикла укладываются в общий цикл повышенной культурно-исторической активности «осевого времени». Возможно, «осевое время» – часть более крупного глобального цикла.

Каждый цикл только в самой общей схеме повторяет предыдущий. В конкретно-историческом измерении история никогда не повторяется. Исчезают и появляются новые народы, необратимо изменяется техника, религиозные и этические представления.

В рамках Европейского осевого времени сохраняется общая схема. Бедное, жестко организованное, коллективистское и консервативное общество постепенно развивается в богатое, высокоразвитое, ориентированное на инновации и индивидуализм. Последнее уничтожает само себя, уничтожая национальные коллективы выживания и доводя до опасной степени развития свои особенности. Потом всё возвращается к изначальному, консервативно-коллективистскому состоянию, но на основе новых этносов, религий и ценностных систем.

Такова система развития цивилизаций европейского типа: затяжной и чрезмерно активный подъём, за которым следует резкое и жестокое крушение, потом начинается развитие во многом новой цивилизации, которая усваивает только самые эффективные и необходимые достижения предыдущей.

Есть восточный вариант исторической эволюции, когда период бурного развития более короток и менее интенсивен. Отбор перспективных достижений и «ужатие» цивилизации происходит в рамках одной и той же культурной парадигмы без разрыва преемственности. Таким образом развивались китайская и исламская цивилизации. Такое «ужатие» этих цивилизаций произошло после и под влиянием монголо-татарского нашествия. Надстройка «цивилизованного» уклада не опиралась, в отличие от Европы, на «сверхсильную» надстроечно-государственную машину и оказалась относительно легко деформируемой на «верхнем» уровне и подлежащей переформатированию, ограничению креативного потенциала. При этом активизировались и актуализировались общинные и родственные связи, коллективы выживания. Их система во многом заменяла государство.

Нашествия кочевников не породили ничего нового, однако они резко ослабили «верхний» уровень культуры – культуры индивидуалистов и одновременно актуализировали традиционные, консервативные тенденции: например, в Средней Азии переход кочевых общин к земледелию способствовал укреплению общинного начала.

В этих цивилизациях не было полноценного постмодерна. Этап быстрого роста и развития достаточно быстро переходил в неотрадиционный уклад. Всё неспособное к биологическому и социальному воспроизводству сразу уничтожалось, а не искусственно поддерживалось, как это было в рамках европейской цивилизации.

Мощной  преградой на пути идеологии «земного рая», земной «результативности» был и является ислам. Достижение гармонии, счастья, блаженства в нём решительно выносится в иной мир. Регулирование же земной жизни направлено не на трансформацию в соответствии с идеалом счастья и гармонии. Но на сохранение традиционных установок. Пусть и не дающих счастья и самореализации. Но способствующих сохранению и передаче традиции. Которая, в свою очередь, может помочь человеку достичь блаженства в ином мире.

Современный агрессивный политический ислам совмещает установки традиционного ислама на загробное блаженство с новоевропейскими идеалами установления идеальной социальной и политической гармонии в этом мире. Так называемая справедливая жизнь «по шариату». Политический ислам активнейшим образом использует идейные наработки и ментальные образы фашизма и коммунизма. Он – наиболее мощный наследник тоталитарных идеологий XX века. Через него в культуру выживания проникают элементы культуры достижения. Активизирующие социальные процессы. Одновременно политический ислам типичный постмодернистский политический проект. При этом активно ведущий человечество к неофеодализму.

На Северном Кавказе не было и собственного (отличного от российского) модерна. На определённом уровне развития, представляющий традиционный уклад архаичных «общин без первобытности», на Северном Кавказе очень быстро включались архаизирующие механизмы. При этом на Северном Кавказе коллективы выживания веками выполняли функции государства. Так же очень часто под влиянием нашествий кочевников.

Немалую роль играл и играет на Северном Кавказе и ислам. Во многом – как опора для сопротивления европейскому (российскому) модерну и постмодерну. При этом агрессивный политический ислам во многом продолжает дело европеизма в разрушении замкнутых кавказских идентичностей. В глобализации кавказцев. Одновременно он помогает нести базовые кавказские ценности и ментальные установки «в мир».

Европа же (за исключением России) не знала столь разрушительных завоеваний, испытывала «блистательную изоляцию». Местные кандидаты в «потрясатели Вселенной» получили также жестокий отпор, и в первую очередь – от России… Но и Россия не знала полноценной длительной иноземной оккупации.

Но в обоих случаях первоначально цивилизация развивается и усложняется, потом начинается упадок и стагнация. Достижения цивилизации разделяются на актуальные и неактуальные. Последние исчезают, а актуальные получают дальнейшее развитие. Бурный рост после этого прекращается. Цивилизация только воспроизводит наработанные шаблоны.

На Востоке модернообразные всплески культуры быстро привели к появлению неотрадиционализма, очень близкого к традиционализму обычному. Коллективы выживания сохраняются.

В Европе же возникли полноценные модерн и постмодерн. Сначала в период Античности, потом в эпоху «современности». Современные модерн и постмодерн оказались несоизмеримо сильнее античных. Европейская культура развивается по схеме «традиционализм – модерн – постмодерн – неотрадиционализм». Модерн и постмодерн способствуют резкому развитию и обогащению общества. Они наиболее последовательно стремятся к созданию единой Вселенной без своего и чужого и разрушают границы своего мира, структуру, коллективы выживания.

Сейчас мы находимся на стадии перехода от постмодерна к неотрадиционализму. Богатое, индивидуалистическое общество превращается в бедное коллективистическое. «Культура достижения» в мировом масштабе вновь заменяется на «культуру выживания».

Многие традиционные общества при этом сохранили способность  к культурному и физическому воспроизводству. Хотя и значительно трансформировались. Выжило больше их лучших представителей. И они оставили потомство. Одновременно представители этих общество усвоили наиболее полезные достижения европейцев.

Неевропейские культуры сохранили прежде всего систему своей самоорганизации. При этом их традиционная система хозяйствования и жизнеобеспечения чаще всего разрушена. Как не могущая быстро удовлетворять потребности в богатстве и самореализации, отчасти приблизившиеся к европейским. Или же система жизнеобеспечения не справляется с демографической нагрузкой.

Поэтому неевропейские народы не могут самостоятельно себя обеспечивать. И должны так или иначе прикрепляться к западной глобальной экономике. В связи с ослаблением западной социально-экономической системы и западных народов, с одной стороны, незападные народы пытаются добиваться более высокого статуса в ней. С другой стороны, возможности системы снижаются. И чтобы сохранять прежний уровень преференций, представители незападных народов стараются подчинить это систему себе.

Одновременно сильнейшие политические силы Запада заинтересованы в дешевой рабочей силе, лояльном электорате. В случае России – ещё и в посредниках – «откупщиках», позволяющих извлекать из населения прибыль в кратчайший срок.

Всё это создаёт дополнительную мощную поддержку притязаниям неевропейских народов. Которые стремятся к наиболее полному овладению западными территориями и западными богатствами.

Культура выживания ориентирована на максимально длительное воспроизводство и неизменность целого. Культура достижения акцентируется на частном, значимости кратковременного и единичного.

Отдельные элементы общества культуры выживания нередко несовершенны и недостаточно развиты. В обществе невысокий уровень комфорта и богатства. Однако общество культуры выживания компактно и эффективно. Его отдельные части успешно взаимодействуют друг с другом. И оно воспроизводит себя физически и культурно.

Общество культуры достижения имеет очень развитые отдельные элементы, высокий уровень комфорта и богатства. Временное и единичное такая культура стремиться превратить во всеобщее и вечное. Например, расширить мир европейца до размеров космоса. И сделать европейскую культуру общечеловеческой. Однако это достигается ценой разрушения и общества как целого, так и его необходимых составляющих – коллективов выживания. Поэтому и высочайшая культура и всевозможные богатства и достижения лишаются смысла. Они не способны         обеспечить обществу элементарного воспроизводства. Крайне эффективное в частностях исторической жизни, общество культуры достижения бесполезно в основном. Все его успехи дают бурный сиюминутный эффект и оборачиваются провалом.

Поэтому доминирование в мире стало переходить к этим традиционным обществам. А представителям западных обществ приходится думать о восстановлении своей системы физического и культурного воспроизводства. Что сделать им будет очень и очень трудно…

Культуры достижения в итоге дают массу наработок в сфере управления, техники и пр. для культур выживания. При этом сравнительно долго существовавшие культуры достижения склонны к самоликвидации. С одной стороны, многочисленные цели превращаются в самоцели, что разрушает единство культуры. Также самоцель поглощает энергию, нужную для физического и культурного воспроизводства. Одновременно культуры достижения достаточно эффективно и быстро решают задачи и устраняют породившие их вызовы. И необходимость в существовании культур достижения отпадет…

 

 

 

[1] Джамбаттиста Вико // www. wikipedia.org

Сергей Сергеев об отсутствии русской нации

Семён Резниченко.http://www.apn.ru/index.php?newsid=36107

Сергей Сергеев об отсутствии русской нации.

Появление книги Сергея Сергеева «Русская нация, или Рассказ об истории её отсутствия» — важное событие в нашей общественной мысли. Тем более, что эта самая мысль чем дальше, тем больше подменяется борьбой между квазирелигиозными мифами и соревнованиями «кто громче орёт»…

Книга Сергеева – отрадное исключение из этого активно формирующегося правила. Она написана на стыке историософии, общественно-политической публицистики и социальной истории и «истории идей». Собственно, так любили писать в любимый автором исторический период между отменой крепостного права и 1917 годом…

Для таких книг, при любой их ангажированности, важнее всего всё же научная значимость. Взгляды автора можно разделять либо не разделять. Но ничто не умаляет, например, важность использованных им материалов.

Спорить с автором желательно с аналогичными в руках…

Безусловного уважения заслуживает и высокий уровень концептуальности текста, системный охват всей русской истории. Хотя наибольшее внимание Сергей Сергеев уделил истории общественно — политической мысли XIX- XX вв. в контексте условий жизни русских соответствующих периодов (Полноразмерную историю русской нации с древнейших времён до наших дней, с описанием истории хотя бы некоторых нестоличных регионов может «потянуть» лишь коллектив авторов).

Книга «Русская нация, или Рассказ об истории её отсутствия» (1) отражает основные достижения современной отечественной исторической науки. Например, публикацию многочисленных источников, кропотливую работу с ними отечественных и зарубежных учёных. Таких, как обработанные и систематизированные статистические данные по разным отраслям социальной жизни, а также многочисленные мемуары, уже самых различных людей – разного социального статуса, взглядов на жизни и пр.

Повторюсь, но желательно, чтобы оппоненты Сергея написали «свой ответ Чемберлену» в виде развёрнутых, структурированных текстов с опорой на не меньшее разнообразие и количество литературы и источников. Тогда дискуссия вокруг книги наверняка принесёт пользу исторической науке. В частности, может быть получен ценный опыт «массированного» применения и критики самых разных видов источников (статистических, личного происхождения), в том числе – введённых в научный оборот сравнительно недавно.

Хотя, говоря конкретно о «Русской нации…», речь идёт об источниках в «переотложенном» состоянии. В ходе написания книги была задействована обширная и разнообразная библиография по разным периодам и аспектам истории России, зачастую новых и весьма интересных. Библиографический список, разбитый по главам, представляет самостоятельную ценность в деле популяризации современной отечественной и переводной исторической литературы (2)!

Однако обращает на себя внимание слабое присутствие в этом списке если не первоисточников, то хрестоматий, содержащих опубликованные документы. В целом это оправдано, поскольку автор писал не диссертацию по конкретному периоду, но историософскую работу максимального временного охвата, чем и было обусловлено соотношение источников и литературы. Тем не менее, было бы очень желательно непосредственное обращение к источникам, по крайней мере, в отношении некоторых ключевых моментов возможной научной дискуссии. Тут желательно обращение к отдельным узким темам, но при максимально широком спектре материалов.

Очень интересно было бы сравнить восприятие тех или иных аспектов истории специалистами по социальной либо событийной истории и специалистами в области общественной мысли. Оно может оказаться в ряде моментов весьма различным…

Основной идейно – исторический посыл книги – отсутствие на всём протяжении истории консолидированной русской политической нации, которая бы совместно и организованно защищала чётко сформулированный и развёрнутый перечень интересов и требований большинства русского народа. Защищалась лишь, пусть и весьма эффективно, государственная независимость и геополитические интересы государства.

Попробуем немного прояснить причины того, что описано в книге, с точки зрения внутренних закономерностей русской жизни. Хотя, конечно же, помимо тенденций в истории всегда есть место частному, конкретному и непредсказуемому.

Одной из причин активного расселения раннесредневековых славян, распространения славянских языков стали свобода и гибкость социального уклада, небольшое количество социальных предрассудков. Что выразилось, например, в свободной планировке древнейших славянских поселений. Конечно, древнеславянская культура была традиционной культурой, наполненной, своими правилами обычаями и табу, но они сравнительно мало сковывали свободу иррациональность индивида. Отдельные малые коллективы, особенно семейные, не сталкивались со значительными ограничениями и вмешательством в свою жизнь (пусть даже отношения внутри коллективов были достаточно иерархизированными).

В славянском социуме к человеку предъявляли гораздо меньше нерациональных и не вытекающих из необходимости требований. Наоборот, требования к членам коллектива, их поведение гибко увязывалось с насущной необходимостью, что сделало славян очень успешными в период Великого переселения народов и несколько позднее. Поэтому славянский язык и уклад жизни эффективно распространялись, многие люди охотно славянизировались.

Ведь славянский уклад способствовал выживанию максимально компактного и самодостаточного коллектива. Вплоть до отдельной семьи, живущей на хуторе. Единство особенно педалировалось в случае необходимости коллективных усилий. Разделение – в случае длительной спокойной и успешной жизни либо, наоборот, непреодолимых усилиями коллектива трудностей.

Однако неотделимые от гибкости и свободы слабость внеличностных социальных регуляторов (и отсюда – «порядка») предопределили трудности славян в период развитого средневековья и Нового времени. Внеличностные социальные регуляторы –это принципы поведения, которым индивид следует вне зависимости от внешнего контроля за ним со стороны других индивидов. Причём принципы, разделяемые большими группами людей. Такие социальные регуляторы очень важны для формирования дееспособных воображаемых сообществ.

Вот их слабость порождала конфликты, неопределённость и произвол. Причём младшие (младшие сыновья, выкупившиеся или беглые рабы), как и у германских народов, периодически должны были мигрировать, чтобы выбиться в старшие на других территориях. Именно на этой основе сложилась триада, определившая специфику русской ментальности: индивидуализм, авторитаризм, анархизм.

Здесь небесполезно вспомнить о «вотчинной теории» происхождения Российского государства, согласно которой всё государство рассматривалось как разросшиеся личные владения государя. К которой можно прибавить влияние легистских китайских традиций через монголо-татар, согласно которым абсолютизируется верховная власть и государство. Основным теоретиком Русского централизованного государства, сам того не ведая, оказался Шан Ян, политический советник объединителя Китая Цинь — Ши -Хуанди через посредство Елюй Цуцая, политического советника Чингисхана.

Внедрению в жизнь такого идейного наследия помогло. военное давление Крымского ханства, поддерживаемого османами. Ради которого приходилось содержать крайне дорогостоящие засечные черты (подобие Великой китайской стены, благодаря русскому воинскому духу — гораздо более эффективное, чем первообраз). Не даром в 1783 к России был присоединён Крым, а уже в 1825 году произошло восстание декабристов – быстро стали возникать сомнения в целесообразности сложившегося государственного устройства..

Таким образом, подавляющая часть русского народа оказалось младшей частью семьи государя, его холопами. Долговременная внешняя угроза, которая в целом неплохо отражалась, однако не устранялась, и заимствованная вертикаль власти не давали конструкции распасться.

В условиях развитого государства, а не патриархального хутора / общины разделение на «старших» и «младших» усугубилось во много раз. Что не способствовало внутренней консолидации русских. Одновременно многие русские, желая поднять свой статус, стали усиленно мигрировать на юг и восток. Русские создавали самые разные сообщества с абсолютно разными принципами жизни, причём менявшимися со временем.

Государство уничтожило верхний уровень, самоорганизации – городские независимые «общины без первобытности» Но жесткий государственный «панцирь» надёжно защищал более архаичную систему автономных малых социальных групп, причём как физически, так и ментально. Во многих группах русского народа сохранялась слабость внеличностных регуляторов, которая не способствовала создания крупных внутриэтнических «воображаемых сообществах», вроде консолидированных сословий со своим представительством.

Разумеется, это не значит, что русские люди были беспринципными или бесхребетными. Зачастую – как раз наоборот! Однако принципы и правила нередко имели весьма самобытный характер, нередко охватывали небольшие группы либо просто исповедовались отдельными людьми. А следования сходным принципам также не объединяет русских, но обостряет соперничество…

Русские люди предпочитали сохранять относительную независимость своего непосредственного коллектива выживания (семьи, дружеского круга) в том числе и от собратьев по социальной группе. Т.е., нередко просвещённые горожане предпочитали жить как владельцы изолированных независимых хуторов, пусть иногда на чисто ментальном уровне… И здесь неограниченная монархия, произвол власти выступал как гарант возможности защититься от давления «горизонтальных» структур, общественного мнения, предрассудков, необходимости делиться и пр.. Разные группы русских, причём далеко не только элитные, по внутренней структуре всё более походили на государство в целом. И элита этих малых групп также не заинтересована в институтах контроля над собой. Также такой образ жизни облегчал возможность переформатирования общества. Например, в случае миграции в иную природно-климатическую зону.

Специфика русского народа – попытка приспособиться к изменчивости став этой изменчивостью.

Попытка относительно успешная, учитывая сложность задачи. Но в истории успех и неуспех всегда относителен…

Примечательно, что наиболее твёрдые внеличностные регуляторы социальной жизни установились у русских, максимально дистанцированных от властного центра (у старообрядцев, казаков). Эти люди управляли в значительной степени сами собой.

Кроме всевозможного негатива (например, недостатка порядка и справедливости) и наряду с ним подобная социо-ментальная структура русского народа привела к значительной творческой свободе, и, отсюда, к колоссальным достижениям в творчестве, огромному числу научных открытий. Которые, увы, часто не становились серийными на Родине, хотя русские по внедрению инноваций находятся далеко не в хвосте. Также русские достаточно эффективно действовали в ситуации хаоса и непредсказуемости. Чем объясняется ряд военных успехов и особенно отсутствие ряда позорных поражений, таких, как у англичан во время колониальных войн. Но та же слабость внеличностных регуляторов и системности мешала нередко достойно готовиться к войне…

Вообще, необходимо ясно понимать, что достоинства народа, как и отдельного человека – суть продолжение его недостатков и наоборот. Такое понимание позволит избегать различных нелепых – фобий и – филий…

Если брать задачу русского государства на менее философском уровне, то это отражение некого масштабного разрушительного нашествия, наподобие монголо-татарского. Она и была реализована победой в Великой Отечественной войне.

Однако при решении этой задачи накопилось, как водится, гигантское количество очень опасных издержек…

Например, большинство населения какого-либо политического веса не имеет, поскольку не обладает самоорганизацией, не связана разветвлённой структурой горизонтальных связей. Оно не способно производить коллективные результативные действия. Поэтому и социально политического значения практически никакого не имеет. Несмотря на все «конституционные права» и возможность голосовать. Крепостные в старой России этих прав не имели. Но их социальные возможности и нередко общественная значимость были выше просто неизмеримо по причине наличия способности к самоорганизации.

Кроме государственных структур и элиты какие-то возможности имеют только субкультуры и меньшинства. В том числе и весьма малочисленные и маргинальные. Как субкультуры в наше время функционируют и различные политические, религиозные направления. Но и субкультуры в наше время переживают нелёгкие времена, циклы их развития до возникновения до упадка сильно ускорились. Отдельные атрибуты различных субкультур, от рокеров до православных, активно используются большинством населения. Однако сами субкультуры ужались и внутренне сегментировались…

Русский народ издавна представлял из себя иерархию разных квазисубэтносов и субэтносов. Которые на практике воспринимают друг друга едва ли не как разные народы, любая иерархическая конфигурация может быть оспорена и находится под постоянной угрозой. Поэтому для их взаимодействия необходимо координирующее властное начало. Однако субэтносы и квазисубэтносы, их отдельные группы были вполне способны помочь и отдельному человеку, и народу в целом.

К настоящему моменту единство так и не достигнуто, русский народ внутреннее разрознен. При этом субэтносы и квазисубэтносы так же разрушены и ослаблены. К активной социальной деятельности пригодны лишь некоторые малые группы и отдельные личности, способные решать лишь ограниченные задачи. Пусть зачастую и блестяще…

Националисты – отнюдь не средние представители русского народа. Скорей это люди, обособившиеся от своих социальных групп и квазисубэтносов и начавшие создавать свой собственный. Т.е., это «малый народ, но в понимании Кошена, а не Шафаревича (т.е., группа людей – носителей нового мировоззрения). Именно как новый чужой квазисубэтнос, претендующий на власть над народом, и воспринимают националистов остальные русские.

Да, такие квазисубэтносы могут становиться лидирующими в различных этносах. Но для этого необходим более высокий уровень самоорганизации, сплочённости, единства в достижении общих целей у представителей субэтноса — претендента на лидерство. А также более слабые конкуренты…

Старопатриотизм как и либерализм в наше время выглядят несколько более устойчивым, поскольку опирается на поколение, ещё склонные разделять некие общезначимые, хорошо разработанные и структурированные идеологии и комплексы ценностей, хотя уже не способные реализовывать их на практике…Либералы и старопатриоты мало влияют на реальную жизнь общества, особенно в хорошем смысле. Но у них хотя бы есть читатели. Нынешние образованные старики критически необходимы не только для старопатриотов, но и для либералов. Особенно в провинции…

Националисты же вынуждены работать с поколениями, для которых уже не значимы развитые и внутренне структурированные общественные и социально- политические идеологии. Для них характерно либо равнодушие к подобным вопросам, либо бессвязность и эклектичность мировоззрения, быстрая изменчивость в зависимости от ситуации; либо идеологии, направленные дна изоляцию от остального социума. Особенно это характерно для российской провинции, где носителей каких-либо «мировоззрений» в возрасте до пятидесяти лет осталось уже немного. В провинции в целом не популярны идеи и политика, есть экономика…

Однако не стоит переоценивать мощь либералов и старопатриотов. Они не предлагают никаких ответов на новые вызовы, и их возможности быстро уменьшаются с уходом из активной жизни людей пожилого возраста, как и возможности носителей любых новоевропейских идеологий и большинства традиционных религий…

Проблему создаёт и отсутствие перспективного мышления у очень значительной части людей, когда они предпочитают решать сиюминутные проблемы, не задумываясь о будущем. Просто за людей в наше время их жизнь планируют крупные социальные и коммерческие структуры, причём в свою пользу, а не в пользу людей. Взять хотя бы тот же культ потребления.

Условно говоря, необходим переход с централистской модели организации связей в обществе, на модель, в большей степени основанную на горизонтальных связях. Поскольку первая с треском провалилась после крушения Советского Союза и восстановлению не подлежит. При всех своих достоинствах, она себя исчерпала.

Нескольким активным квазисубэтносам и субэтносам русских, социально –профессиональным группам необходимо договорится о регулярном обмене услугами. Не через некоего посредника, а напрямую. Услуги должны охватывать наиболее важные сферы: обеспечение продовольствием и техническими устройства, защиту, медицинское обслуживание. А так же досуг.

Сами субэтносы и квазисубэтносы должны структурироваться через коллективы выживания и их сети. Но для этого необходимо появление у русских чётких и исполняемых принципов и правил. В первую очередь – что отдельная община должна другим (вместе или по отдельности) и что эти общины должны ей.

А так же нужно сформулировать, в каких случаях и в какой форме общины должны действовать сообща.

Понятно, что такие отношения не могут быть всегда абсолютно равноправными (например, работодателя и работника), но должны быть взаимовыгодными, включать обязательные для исполнения взаимные обязательства.

Другой важнейший момент – правила сравнительно безболезненного отпочкования от сообществ разных групп и создания новых сообществ. Такие же правила – для сообщества и его отдельно члена. Эти правила должны быть чёткими, разработанными, должны учитывать права обеих сторон и возможность дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества.

Понятно, что такие принципы могут меняться с изменением обстоятельств. Однако должна соблюдаться преемственность и сохраняться святость принципов.

Но для этого необходимо появление у русских чётких и исполняемых принципов и правил. В первую очередь – что отдельная община должна другим (вместе или по отдельности) и что эти общины должны ей.

А так же в каких случаях и в какой форме общины должны действовать сообща.

Понятно, что такие отношения не могут быть всегда абсолютно равноправными, но должны быть взаимовыгодными, основанными на взаимных обязательствах. Регулирующие их правила должны быть всем известными, разделяемыми и соблюдаемыми.

Наиболее предпочтительным для приспособления к меняющимся историческим условиям представляется такой вариант, когда одна часть русского народа становится приверженной чётким нормам и шаблонам, тогда как другая остаётся более гибкой и креативной ( с сохранением огороженного пространства для «традиционной» изменчивости и произвола в качестве «творческой лаборатории»).. Но для нормального взаимодействия этих разных частей народа нужны чёткие правила общежития, соблюдаемые обеими сторонами…

И вот для всего этого и нужно усиливать в русском народе внеличностные регуляторы социальной жизни, лежащие в основе политической нации и воображаемого сообщества. К чему Сергей призывает и в данной книге, и в других своих текстах, подчас далёких от какой-либо теории и посвящённых сугубо жизненным вопросам и отношениям. Например, призывает русских интеллектуалов быть соответствовать образцу поведения благородного мужа и не быть мизераблями…

То же самое последовательное самоуправление человека самим собой породило в мире множество эффективных структур, основанных на горизонтальных социальных связях. Будь то ранний древнеримский полис, феодальную Европу и Европу Нового времени, либо внеимперскую самоорганизацию китайцев, основанную на конфуцианстве.

1. Сергеев С.М. Русская нация, или Рассказ об истории её отсутствия. М., 2017.

2. Сергеев С.М. Русская нация, или Рассказ об истории её отсутствия. М., 2017. С. 555 – 574.

Неофеодализм и природные катастрофы

Крупные природные катастрофы ( извержения супервулканов, резкие перемены климата) могут сделать становление неофеодализма гораздо более быстрым и радикальным.