Перспективы неофеодализма в России

Перспективы неофеодализма в России.
Исторические перемены на самом деле не благотворны и не опасны. Они непредсказуемы. Всё колеблется и могут реализоваться самые разные тенденции. Которые постфактум могут назвать самыми логичными и обоснованными…
Так в России неофеодализм может привести и к полному развалу и обезлюживанию, и к быстрому построению развитого неофеодального общества. И к тому и другому одновременно на разных территориях или даже на одной по соседству.

Российская государственность как матрёшка

Российская государственность как матрёшка.
Российская социально-государственная система подобная матрёшке, сохраняющая в себе все предшествующие слои. Которые на деле всегда остаются актуальными. Внутри формальной республики скрывается жестко централизованная империя в китайском духе. Внутри неё – полис. А внутри полиса – хутора с властными, независимыми от всего мира хозяевами , немногими старшими домочадцами а так же младшими членами коллектива.
Иногда эти слои гармонируют друг с другом, но нередко приходят в противоречия. Противоречий немало и внутри отдельного слоя

Ещё о самоуничтожении прогресса

Ещё о самоуничтожении прогресса.
В прогрессе заложены основы самоуничтожения. Мудрецы в период с конца XIX до середины XX уверились во всесилии самовоспроизводимости прогресса, они решили, что достаточно за ними повторять. Верный алгоритм найден. И прогресс будет идти как по маслу. После себя великие оставили эпигонов, которые не могли превзойти учителей и лишь повторяли за ними. И прогресс пошёл вспять. Каждое поколение теперь слабее предыдущего.

Наш маленький Макондо

http://rbardalzo.narod.ru/news/semen_reznichenko_nash_malenkij_makondo/2016-08-01-127

Семен Резниченко

Наш маленький Макондо

Путешествие дилетантов

Небольшая кампания менеджеров и поэтов собралась у поворота шоссе. Они ждали микроавтобус водилы – шабашника, и за одно двоюродного брата одного из них. Все они, кроме ожидаемого водилы, когда писали стихи или что-то другое. И иногда делали это и сейчас, когда позволяла работа в невнятном офисе или шабашки, от рекламных текстов до электросварки. Они давно не собирались вместе и решили прокатится в закубанские горы.

Неженатые и бездетные вызывали бурную зависть у двоих разведенных, которые законопослушно выплачивали алименты. И те, и другие предпочитали детям котов.

Из женщин в кампании была поэтесса Манька, когда-то красивая брюнетка. Так и не растолстевшая, но ставшая похожей на прокопченную воблу. У Маньки не было мужа и детей, иона не знала, радоваться или грустить по этому поводу. Зато она знала, что любит абсент. Но на него не всегда были деньги. Тогда можно было и водку с пивом.

Все это уже было принесено и куплено, когда подъехал микроавтобус. В предвкушении с шутками загрузились. Покати по шоссе, окруженному когда-то полями. А теперь зарослями мелких кустов с круглыми кронами. Это продолжалось недолго, приблизились горы.

Иногда можно было увидеть бодрые кирпичные новостройки. И на небольшой холмистой гряде высились величественные буро-красные особняки, похожие на египетские пирамиды. Неподалеку выглядывали из бурьяна турлучные развалюхи. Иногда встречались бодрые небольшие дворики, сверкавшие яркой краской и оцинковкой. Они вырастали прямо из зарослей камыша и кустов, которые разрослись на месте бывших огородов.

Почти нигде не было видно людей или машин. Дома были брошены или служили дачами. Но за несколькими подчеркнуто высокими заборами слышался какой-то гомон иногда музыка. Там жили недавно переехавшие кавказцы.

Но скоро домов не стало видно, они отступили в лес на склоны холмов.

Водила повеселел. Вокруг дороги уже рос лес и не было пустых домов. Которые напоминали ему, как его все жизнь кидали и унижали. Теперь повеяло свежим ветерком и водила вспоминал, как все жизнь кидал и унижал кого-то еще…

Поднялись густо-зеленые холмы, в два ряда разлаписто навалившиеся друг на друга. Вдали за ними поднимались уже серо-фиолетовые горы, по цвету похожие на облака, неподвижно лежащие в синеве на верхушках гор.

Показалась дача, а точнее дом, унаследованный Мишкой от кого-то. Обвалившаяся глина на стенах кое-где обнажала турлук. На длинной деревянной веранде пол шел волной. Двор упирался в лесистый горный склон, его покрывала густая высокая трава. А внутри кое-где был евроремонт. Там и расположились.

Самый приятный момент поездки был тогда, когда на стол стала выпивка и закуска. Но к ней еще никто не притрагивался…

Сели, выпили и закусили. Захотелось поспрашивать о чем-нибудь интересном. За этим подступили к Жене, работавшему казаком.

Женя пытался торговать, писал стихи, чтоб как-то объяснить, что торговать не получается и любил поговорить о кубанской старине. Под эти разговоры вступил в казачество. Занимался спортом и попал в дружину. В ней – нашел постоянный заработок и душевный покой.

– С полицией патрулируем. У нас Наська, сержант. Четко сразу указывает, куда и кому.

– Жень тебе ж по голове в начале года дали! – напомнил ему Мишка.

– Ну, да из-за нее, когда бесится, не думает.

– Так это ж хреново! –

– Так мне и тем более думать не надо!

Женя улыбнулся и сладко зевнул. Он впадал в приятно – заторможенное состояние служивого человека не на службе.

Пошутили насчет Госпожи в полицейской форме, поставили БДСМ – порно на ноутбуке. Попросили друг – друга почитать стихи, потом посетовали, что читать уже никто не хочет. Вспомнили старые времена, когда «хотелось и моглось», выпили за их возращение. Выпили еще, захотелось сделать что-нибудь интересное. Достали раскурили кальян. Закурили какую-то смесь, которую Манька называла одуванчиком.

Прикурив, Женька тихо прикорнул. А вслед за ним стали придремывать и все остальные. Постепенно закемаривали под бульканье кальяна. «Мертвые, ну мертвые!» – иногда взвизгивала Манька по поводу БДСМ-порно. Садисты с мазохистами казались Маньке скучающе – отстраненными, и вялыми.

После реплик Маньки некоторые из курящих лениво поворачивались к экрану и тут же снова начинали придремывать. «Заплатил алименты – и посидеть можно спокойно!» – с ласковой ехидцей пошутил Мишка, отворачиваясь к кальяну.

Стало еще спокойней и проще, никто не обратил внимание, когда экран ноутбука потемнел и погас. С полумраке стала видна маленькая голубая лампочка. Это оказалось чуть интереснее порно. Вспомнили отсутствующего Петьку, гея, хотя и больше «в душе». Пожелали ему маленького путеводного огонька в жизни.

После чего появилось ощущение, что пьянка так или иначе удалась.

Все уже расползлись по диванам и матрасам, где иногда тихо посапывали или всхлипывали. Некоторое время еще шебуршала Манька, они с Мишкой покормили остатками закуски прохожего кота. Потом затихла и Манька.

Мишка вышел на веранду. Уже почти смерклось и высокая серебристо-зеленая трава стала еще серебристей. Горы из синих сделались черными, небо темно-синим, каким еще час назад были горы.

В голове роились праздные и никчемные мысли. Что все вокруг – огромный памятник неизвестно кому. Кому-то большому, кто жил неизвестно когда. И которому потом начали строить памятник. Тоже очень большой. И когда построили, успели забыть, кому он предназначался.

И в складках памятника гавкали бродячие собаки. Тихо доживала их кампания со своими родителями и редкими детьми. Приезжие мигранты что-то грызли и перетаскивали в щелях памятника, словно осенние ежи. Они словно готовились к чему-то большому и неизвестному как тот неизвестный, кому построили памятник.

 

Последний станичник

Старик смотрел на угол щебнистой улицы, сварной забор с покосившейся краской, темно-синий зад машины.

Он был один из последних старожилов, потомок дореволюционных казаков, того времени, когда поселок еще был станицей. Старик когда-то учился, служил в армии, уезжал работать, подолгу жил в чужих городах. А ближе к старости жил вдовцом в чужом поселке. Потому что поселка его детства и юности давно не было. Когда-то в нем еще оставались воспоминания о бывшей станице, от которых уже не осталось и следа.

Теперь по соседству со стариком жили гомосексуалисты. Один уже тоже немолодой бывший массовик-затейник, и двое помоложе. К ним нередко приезжали гости, но в целом геи были соседями тихими и незлобивыми. В поселке они были не единственными, так и жили по соседству с одинокими угрюмыми бабами…

И те и другие пили. Но здесь, на юге, много кто и не пил и пить бросал. Ездил шабашить или занимался бизнесом, было несколько фермеров. Мишке, например, бросить пить помогли баптисты. И денег заняли на подъем стройбригады. Потом Мишка баптистов кинул. Брал строительные подряды, женился и завел двоих детей. Купил две машины. И только сейчас в кризис, стал хмурится. Баптистов вообще многие кидали. Хорошие же они вроде люди…

Старик и старший гей как обычно беседовали через забор.

– А да, Ген, не то было в наше время. Никакого уважения нет у молодых. Ни к старшим, ни к друг другу. Детей не любят и воспитывать не хотят. Работать не хотят. Лишь бы эт самое…

– Точно, Михалыч, так и есть! Никакого уважения не стало! Все эти тюремные придури и понты. Алкашня с наркоманами, бездельники! Тока футбол смотреть да матюкаться могут! Молодые еще пареньки, а наглые такие, жадные! Одни эгоисты равнодушные. Не, не такие мы были в молодости.

– Конечно! Смотришь иногда, вроде нормальный приличный парень чи девка. А как пустой, не хочет ничего, не надо ему вроде даже и жить…

– Не хотят! Точно деревянные чи резиновые! Шмотки им все да бабки! А зачем? Да просто так. Сфоткать в соцсетях понтоваться! До чего дошли, стали группы в Интернете создавать, чтоб к самоубийству склонять друг друга! Больше ни на что не способны, что ли? Хоть старших бы, нормальных людей спросили бы, как жить!

– Да им хоть говори, хоть нет!

– И то верно! Эх, куда мир укатится?

– В задницу, Гена…

– Эх…Ладно, надо поглядеть там…

Посмурневший старший из геев заторопился в свой дом. Старик же продолжил смотреть на то место, где он только что был Гена. Смотреть ему больше не на что не хотелось. Из-за дома стучали молотки смуглых гастарбайтеров – строились младшая дочь с мужем. Огород обрабатывать было больше некому, и старик отдал землю младшей дочери под строительство. У нее хотя бы были дети. Хотя после начала муторной, прерывистой и неопрятной стройки уже хотелось видеть и слышать как можно меньше.

Наконец вернулся Гена. Стал привычно жаловаться на расточительность и модничание своего молодо друга Димы.

– Шмотка, то ладно! А то всякие бирюльки, привески. Хрень всякую тягает.

– Он у тебя не казачество засобирался? А то у казаков-то нынешних все разные привески на форме, как говоришь, бирюльки.

– Да не, Михалыч, до казачества не дошло пока – с некоторым испугом ответил Гена.

Негромко подкатила и плавно остановилась большая белая машина. Это приехала старшая дочь Михалыча, стареющий менеджер с крашеными волосами. Привезла пакеты с едой, минералкой и китикетом.

Когда Михалыч одевал очки и смотрел на свою старшую вблизи, она казалась ему похожей на помятого жизнью, но еще не дряхлого мужичка. Или на Карлсона из мультфильма. А издали и без очков выглядела тенью молодой и бойкой девушки, какой и была когда-то. Благо, не растолстела…

Дочь дала Михалычу самый легкий пакет, и он поковылял в дом следом за ней…

 

Швейцарец

Черный дирежабль джипа парил над пустым шоссе. Ровному и неразбитому, потом что ездили по нему не часто. Было темно, но в окнах добротных станичных домов нечасто можно было увидеть свет. Тут почти уже никто не жил постоянно.

Поворот на боковую ветку, ехать среди тенистых деревьев между высоких заборов. Вот и собственные ворота открылись по сигналу. Дальше в гараж на пять машин. Потом можно, постоять, покурить и полюбоваться.

Дом по специально фирменному проекту, немного эклектичному. Что-то от внешне непритязательного швейцарского шале, что-то сдержанно роскошной древнеримской виллы. Темно-бурое с белым и бежевым.

Уже взошла луна. Ближе к дому горы кудрявились лесом, а дальше и выше на них прикорнули сиренево белые тучи. Из-за них луна, как торшер. Горы, небо, деревья, дорога. Из дома не было видно ничего лишнего. Не хуже, чем в Швейцарии, Италии или Испании, но без тупых европейских правил и ограничений.

Только зачем-то эти пустые дома на подъезде. Как будто валяются раковины съеденных устриц или скорлупа кедровых орехов. Надо вроде выкинуть, а возиться не досуг.

Хотя вот с Дагестана приехали, поселились. Езидов из Армении больше стало.

А то еще фермер Михалыч ерундой страдает. Курку-млеко-яйко экологичное толкает. Например, ему, жена тоже покупала. И строит Михалыч, все что-то пристраивает. Навесик новый, ворота. Сыну его на земледелие плевать, сисадмин он или менеджер в городе. Или официант.

– Михалыч, кому пристраиваешь! Дагестанцам, что ли!? То они домик и купят!

– Ну, хоть и дагестанцам – отвечает Михалыч. И лыбится как-то так…

Русский консерватизм

Русский консерватизм.
Среди русских очень много ярких креативов во всех областях жизни. Но они очень индивидуальны и плохо складываются в систему. Их поддерживает недостаточно много людей, либо не достаточно последовательно и постоянно.
Но эти креативы а также присущие русским индивидуализм, анархизм и авторитаризм создают страх непостоянства и изменчивости. Что приводит к возникновению сильного консервативного течению во всех сферах жизни.
Описанное выше соотношение креативности и консерватизма приводит к относительно лёгкой смене форм и вывесок при сохранении подчас весьма архаичной начинки.

Что может спасти русский менталитет

Что может спасти русский менталитет.
Одна из основных проблем русской культуры — достижения и инфраструктура могучего каменного города держатся на менталитете города деревянного. Где все быстро меняется и начинается сызнова,старое прерывается и не доводится до конца.
При неофеодализме традиционный русский менталитет,основанный на индивидуализме и текучести,непостоянстве может сохранится в случае возникновения небольших спаянных групп людей, оснощённых по последнему слову техники. Независимых и мобильных. Которые сравнительно легко в новых условиях и/или на новом месте смогут создавать стартапы в сфере технологий,сельхозпроизводство и многое другое. Для этого они, сохраняя автономию, должны координировать свои усилия

Никто не хотел переходить к феодализму.

Никто не хотел переходить к феодализму. Но жили в Европе при нём полторы тысячи лет. Так и с неофеодализмом….

Что может спасти русский народ?

Семён Резниченко.

Что может спасти русский народ?

Нескольким активным квазисубэтносам и субэтносам русских, социально –профессиональным группам необходимо договорится о регулярном обмене услугами. Не через некоего посредника, а напрямую. Услуги должны охватывать наиболее важные сферы: обеспечение продовольствием и техническими устройства, защиту, медицинское обслуживание. А так же досуг.

Сами субэтносы и квазисубэтносы должны структурироваться через коллективы выживания и их сети.

В процессе такого взаимодействия квазисубэтносы и субэтносы могут приобрести некоторые черты индийский каст. Хотя нарочитый иерархизм и абсолютная наследственность статуса русским вряд ли нужны. Статус должен в большей степени зависеть от способностей и наклонностей, и все участники взаимодействия должны чувствовать себя и считаться полноценными людьми. Хотя без иерархии обойтись тоже не получится…

Представители групп, русских, вступающих во взаимообмен, должны открыто признавать существование друг друга, относится друг к другу терпимо. Даже в случае существенных различий в образе жизни и системе ценностей.

В Индии относительно схожим образом различные племена и народы становились кастами в рамках единого общества. В древности на Руси схожим образом отдельные поселения объединялись в сравнительно крупные и жизнеспособные славинии.

Но для этого необходимо появление у русских чётких и исполняемых принципов и правил. В первую очередь – что отдельная община должна другим (вместе или по отдельности) и что эти общины должны ей.

А так же в каких случаях и в какой форме общины должны действовать сообща.

Понятно, что такие отношения не могут быть всегда абсолютно равноправными, но должны быть взаимовыгодными. А так же всем известными, разделяемыми и соблюдаемыми.

Другой важнейший момент – правила сравнительно безболезненного отпочкования от общин  разных групп и создания новых общин. Правила выхода из общины отдельного члена (более простые – для молодого, более сложные для полноправного взрослого). Эти правила должны быть чёткими, разработанными, должны учитывать права обеих сторон.

Понятно, что такие принципы могут меняться с изменением обстоятельств. Однако должна соблюдаться преемственность и сохраняться святость принципов.

Незаконный и «законный» терроризм

Незаконный и «законный» терроризм.

Понятно, что некоторая часть международных террористов (джихадистов) стремится прежде всего не к военно-политической победе, а к гностическому разрушению материального мира и освобождению от него. Во многом именно такова цель многих терактов с участием смертников. Подобные гностические мотивы, по разному реализуемые, исторически вообще характерны для Ближнего Востока.

Но стремление к гностическому разрушению материального мира и освобождению от него характерно не только для террористов в узком смысле. Оно движет очень многими вполне респектабельными людьми: системными политиками, бизнесменами, деятелями науки и культуры. Да и просто обычными обывателями. Многие действия нынешних как простых людей, так и элиты обусловлено желанием уничтожения мира и самоуничтожения, в разной степени осмысленным.

И дело часто именно в нём, а не в алчности, жажде наслаждений, глупости или некомпетентности

Наш ответ марксистам

Наш ответ марксистам.

Высокоразвитые общества: эволюция.

Архаика.

Характеризуется стабильностью и традиционализмом общества, медленными темпами изменений.

Длинный переходный период (модерн)

Иногда включает до трёх этапов (ранний, средний и поздний). Характеризуется массовым и быстрым созданием материальных и культурных ценностей.

Кроткий переходный период (постмодерн).

Иногда может включать до двух периодов: ранний и поздний. Характеризуется разделом и усвоением накопленных ценностей.

Неофеодализм

Включат в себя переходный период и развитый неофеодализм. Наступает после уничтожения и исчезновения значительной части материальных и культурных ценностей. Характеризуется возвращением многих элементов традиционного уклада, но уже в новом историко-культурном контексте.

Примечание 1

Некоторые периоды в истории конкретных обществ могут растягиваться, другие — сужаться. Иногда периодов модерна и постмодерна могут быть весьма кроткими. Особенно – постмодерна.

Примечание 2.

Один из предшественников «Социогнозиса» итальянский философ Джамбаттиста Вико считал, что все народы в последовательно проходят три стадии развития

 «Божественную» эпоху (безгосударственную при господстве жречества) Примерно соответствует архаики

Героическую эпоху (отображенную в героических эпосах) Примерно соответствует переходу от архаики к модерну.

Человеческую эпоху(описанную в традиции историографии). Примерно соответствует зрелому и позднему модерну, постмодерну

Государство возникает в героическую эпоху как система аристократического правления. Ее сменяют представительная монархия или демократия в эпоху человеческую – эпоху «естественной справедливости».

Достигнутое прогрессивное состояние общества, по Вико., необходимо сменяется стадией упадка к первоначальному положению. Практически полностью соответствует неофеодализму.

При этом Вико справедливо полагал, что степень разрушения предшествующего общественного организма тем значительнее, чем более высокий уровень зрелости и совершенства был им достигнут.

Джамбаттиста Вико // http://www.bibliofond.ru