От модерна к неофеодализму: отношение к своим

От модерна к неофеодализму: отношение к своим.

При модерне равнодушно-циничной политике государства смягчало отношение подчас чужих людей друг к другу как к своим. При постмодерне сформировалось  равнодушно –инструментальные отношения между формальными своими. От чего всё прежнее общество обречено на быстрое исчезновение. При неофеодализме новые коллективы и социальные связи между полноценно своими людьми будут формироваться во многом заново.

На чём держалась традиционная этика?

На чём держалась традиционная этика?

На чём держалась традиционная этика, отношения между людьми? На принципе «Куда мы денемся с подводной лодки!». В повседневной жизни люди могли получить помощь только от других людей, живущих вместе или рядом с ними. Также люди не обладали совершенной техникой Люди были ограниченны самой жизнью в возможности выбора и объективно зависели друг от друга.

Повторяемость и неповторимость в истории

Повторяемость и неповторимость в истории.

В истории человечества периодически повторяются периоды укрупнения обществ ( античность, Новое Время) и их дезинтеграция (феодализм, неофеодализм). Но в каждом историческом событии всегда есть то, что повторяется в течении всей истории (те же укрупнения и дезинтеграции) и то, что неповторимо (люди, события). Общество и культура в целом также неповторимы.

Русский Чжун Куй

Семён Резниченко.

Русский Чжун Куй.

Первоначальная публикация: http://rueuro.ru/item/50-russkij-chzhun-kuj

Глубинные пласты социальной психологии архаичны и мифологичны. И именно в условиях кризиса социального космоса эти пласты чаще всего актуализируются.

Основы нынешнего российского социума были во многом заложены Сталиным и при Сталине. Хотя не только им и не только при нём. Но Сталин среди всех этих отцов –основателей наиболее успешный, демоничный и сравнительно близкий по времени. И поэтому – известный. Закладка основ нынешнего связывается в сознании людей именно с ним. Хотя и формировался он, по большей части, позднее, при то же Брежневе. А многие архетипические моменты – глубоко в досоветском времени.

Но как основателя фундамента нынешнего российского общества разные люди воспринимают именно Сталина. Например, западные радикальные учёные –конструктивисты, которые считают, что русский народ вообще появился при Сталине. Или многие простые россияне.

Сейчас явственно ощущается угроза существования сложившегося миропорядка и одновременно стремление к его обновлению, перетворению. В таких ситуациях сознание людей нередко обращается к той фигуре, с которой ассоциируют начало этого миропорядка. Которая должна вновь вернуться, уничтожить существующий мир и пересоздать его вновь. Для немалого числа россиян фигурой, которая должны выполнить эти действия, является Сталин. Пусть такие представления и откровенно нерациональны…

Коснёмся более  конкретных причин популярности «вождя всех народов» в некоторых возрастных группах.  Соцопросы зафиксировали рост популярности Сталина среди молодёжи. Почему?

Сталин ассоциируется с социальной мобильностью, возможностью ранее никому не известному молодому человеку без родства и связей сделать стремительную карьеру. Как это нередко и случалось. Правда, нередко случалось, что такого успешного человека рано или поздно выводили на расстрел. Однако амбициозные молодые люди об этом думать не склонны.

Однако нужно иметь в виду, что большинство современных молодых людей совершенно не амбициозно. Гораздо больше успешной карьеры их прельщает спокойная, пусть и бедная,  жизнь в кругу близких людей. И эти люди в большей степени образуют тенденцию, тренд развития. ( Об этом, в частности, говорят опросы, проводимые «Сбербанком»). Часть этих молодых людей воспринимает Сталина как «управу» на тех, кто реально или потенциально может угрожать кругу их близких и им самим. Вообще, как тот, кому можно пожаловаться, если их «маленькой жизни» что-то может угрожать.

Симпатии  в отношении Сталина этих молодых людей гораздо дальше от действительности, чем тех, кто стремится к карьере. Поскольку возможности для изменения социального статуса  при Сталине было куда больше, чем для образования и сохранения стабильных малых групп (вспомним то же раскулачивание).

Поэтому в этом контексте симпатии к Сталину  во многом говорят об ощущении молодыми людьми слабости и непрочности «группы своих» да и их собственного положения в ней. А так же о слабой связи этой группы с другими такими группами, её лишенности внешних связей и внешней поддержки. ( В принципе, своей политикой Сталин вполне целенаправленно создавал подобную ситуацию).

Таким образом, в целом симпатии к Сталину объясняются страхом за существование нынешнего социального космоса, который нуждается одновременно в защите и обновлении. Молодыми людьми Сталин нередко воспринимается как сила, способная устранить препятствие и/или опасность в виде более сильных, статусных, «старорежимных» людей. Тех же мажоров и их родителей.

Чувство беззащитности и неуверенности, питающее культ Сталина, характерно не только для молодёжи, но и для других категорий населения. Культ Сталина имеет немало общего с системой брачных предпочтений девушек из неблагополучных районов, которые зафиксировали психологи. Такие девушки часто тянутся к подчёркнуто брутальным и агрессивным мужчинам, в которых подсознательно видят своих защитников.

А в китайской мифологии заметное место занимает Чжун Куй, самый сильный из демонов ада. Он почитается … как один из лучших защитников людей от других демонов, более мелких.

9 неофеодальных профессий, лидеры и ассистенты

Семён Резниченко.

Девять неофеодальных профессий, лидеры и ассистенты.

Социально-профессиональный состав общества при неофеодализме изменится коренным образом.

Основными профессиями станут программист, врач, инженер, воин, монтажника- наладчика, животновод / полевод, священник, архивариус и системный аналитик. Другие специальности вряд ли станут серьёзно востребованы. Причём последние три из основных специальностей будут достаточно редкими. Специальности могут и совмещаться: архивариус может быть и системным аналитиком, животновод /полевод – специалистом по переработке и хранению продукции. Либо такой специалист может обслуживать группу земледельцев.

Среди многочисленного «начальства» имеют шанс выжить, сохранить и повысить свой статус те, кто сможет наладить эффективное производства программного продукта, техники и продуктов питания. А также обеспечить безопасность этого производства, связанного с ним людей. У лидера может быть ассистент / ассистенты, которые могут в разных  вариациях выполнять обязанности священников / архивариусов, системных аналитиков. Среди ассистентов могут «угнездиться» и некоторая часть творческих развлекателей. Чем сильнее и богаче будет лидер, тем больше возможностей  у последних выжить.

В эгалитарных общинах возможности для выживания у людей, не занятых в производстве и обеспечении безопасности, будут гораздо меньше…

Большая часть элиты, не смогшая создать ил поставить под свой контроль необходимое производство, обеспечить безопасность, скорее всего, исчезнет. Очень туманны перспективы и тех, у людей с низкой квалификацией, тех, кто не владеет одной из указанных выше девяти профессий. Или не сумеет быстро освоить одну из них. Причём первые три освоить не так просто, а последние три явно  не будут испытывать «кадрового голода». Остаются воин, монтажник и крестьянин, в той или иной степени доступные для большего числа людей.

Невостребованными будут простые специальности, представителей которых легко заменят роботы.

Плохи шансы у большинства гуманитариев, экономистов — юристов – чиновников — развлекателей. И просто у людей со слабым здоровьем, чрезмерно социально- психологически привязанных к нынешним условиям жизни. Уцелеет мало невыносливых и негибких людей. Причём выносливость и гибкость важнее силы, ума и ярких достоинств.

Поэтому очень комичны попытки делить общество на «быдло» и «небыдло», «нормальных пацанов» и «ботанов». Есть люди, которые владеют специальностями и навыками, необходимыми для физического и духовного выживания общества. И те, кто ими не владеет. Есть выносливые, стойкие или просто толстокожие люди. И есть множество других…

Фото https://ru.dreamstime.com

1 си-уэт-ю-ей-и-оша-ей-в-тумане-и-и-тумане-63841480

Основные причины кризиса мир-системы

Семён Резниченко.

Основные причины кризиса мир-системы.

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36498

О многих важных вещах никто не пишет и не говорит. О некоторых предпочитают не думать. И судить о них, как и о многом другом, лучше всего по делам. Дела же на нашем этапе цифровой эры очень хорошо известны. О многих фундаментальных тенденциях можно размышлять на основе общеизвестных, никем не опровергаемых фактов.

Лакмусовая бумажка многих глобальных процессов – отношение к мигрантам в станах западной Европы и США.

На рациональном уровне мигранты / «ориентальные» национальные меньшинства создают «внутренний оффшор» для своих элитных партнёров. С помощью них они могут обходить ограничения своих легальных властных и статусных полномочий, ограничения в видах обогащения. «Внутренний оффшор» может осуществлять функции аутсорсинга, т.е., брать на себя действия, требующие лишних материальных либо репутационных издержек. Мигранты могут быть и дешевой, покорной рабочей силой, и «правильно голосующим» электоратом. А могут брать на аутсорсинг и функцию карательного органа, как это произошло с террористами — исламистами. Они выполняют функцию запугивания и разобщения граждан с минимальными репутационными потерями и материальными расходами для власти. Конечно, такой партнёр рано или поздно захочет занять место хозяина, но…

Современное общество иррационально стремиться к дезинтеграции и распаду. Это малопонятный биопсихологический механизм, сходный с массовыми самоубийствами леммингов и китов. Вероятно, действуют природные механизмы резкого уменьшения чрезмерно увеличившихся и/ или потребляющих популяций. В таких обществах лидерство во многом зависит от подспудной склонности к уничтожению себя и своих, суицидальности вместе с внешней агрессией. Именно с этим связано возвышение ЛГБТ – сообщества (Запад), предпринимателей, склонных наносить значительный вред природе (Китай). Поэтому более глубинный пласт мигрантофилии – суицидальность, пусть и подспудная и абсолютно «небытовая».

К тому же современное западное либеральное мышление является очень крепкой разновидностью иррационального тоталитарного мышления. Основной принцип тоталитарного мышления — это ощущение себя как функции, детали механизма. Человек может существовать, только исполняя строго определённую роль, и выполняя узкий набор конкретных функций. Но, самое главное, человек заставляет себя мыслить строго определённым образом, приходить к заведомо определённым выводам.

При полноценном тоталитарном мышлении всё это делается вполне добровольно! Помимо всего прочего, потому, что механизм, в котором тоталитарно мыслящий человек работает винтиком, это сама Вселенная! Вселенная устроенная единственно верным образом. Т.е, налицо крайняя возвеличивание своих целей и ценностей. И через них – самого себя.

Поэтому все другие принципы жизни и системы взглядов тоталитарно мыслящий человек воспринимает как абсолютное зло и лож.

На Западе внеличностные регуляторы весьма и весьма сильны. И поэтому значительная часть западной элиты и интеллигенции вряд ли откажется от таких принципов своего тоталитарного мышления, как интернационализм, толерантность и многое другое. Для них эти принципы есть основа как элитарного статуса, так и оправдания своего существования как такового. Рациональность элитарных западных групп в значительной степени подавлена.
Ещё одна из важнейших причин мигрантофилии, как ни странно, призрение и отчуждение по отношению к мигрантам. Которое имеет место на фоне выстраивания некоторыми социальными группами в развитых странах максимальных социальных границ по отношению ко всем остальным. Поэтому в различных социальных партнёрах из-за пределов «своего круга» предпочитают видеть максимально отделённых чужаков, говорящих на другом языке, с другим цветом кожи, по отношению к которым нет никаких обязательств, по отношению к которым не надо никого убеждать, что это якобы «другой биологический вид».
Возможно, в этом есть и элемент отсроченной внешней агрессии. С помощью мигрантов западные элитарии, возможно, рассчитывают избавиться от наиболее массовых и неквалифицированных слоёв собственных этносов, связывают ими их возможный протест. Чтобы в итоге уцелела только те представители населения данной территории, независимо от национальности, которое нужно для обслуживания элиты при огромном дефиците ресурсов, той же воды. А так же в условиях стремительного развития робототехники и альтернативной энергетики, которые делают большинство недостаточно квалифицированного населения ненужными.
Эту составляющую мигрантофилии подогревают сравнительно низкий ценностный и семиотический статус предметов роскоши и символов власти. Которые могут принадлежать любому человеку, по крайней мере, формально. Да и на практике могут принадлежать, например, музыканту или спортсмену из бедной семьи с низким образовательным уровнем. Причём состав элитных слоёв развитых стран в течении последних двухсот лет постоянно трансформировался. Возможность иметь власть, доходы, статус переходила из одних рук в другие. Подобная нестабильность и релятивизм на социокультурном уровне порождает желание закрепить различия на уровне биологическом …

Но нельзя забывать и о футорофобии многих образованных и влиятельных людей на Западе. Они осознают, что уже прошли точку расцвета, и дальше будет только хуже. Хорошо будет лишь немногим, даже из той же элиты, которая будет избавляться от большинства элементов, кроме техносферы, производства и безопасности.

«Жизнь есть страдание» — эта буддистская максима передаёт глубинное мироощущение этой части интеллектуальной и социальной элиты Запада. Они не хотят продолжаться в этом мире. Поскольку любые человеческие существа обречены мучится, а произведения искусства и интеллекта – искажаться и использоваться во зло. Поэтому у таких людей нередко нет детей, и из своих знаний они предпочитают извлекать сиюминутную выгоду (через тн. «авангардное искусство», задействованность в пропаганде). После себя они хотят оставить лишь пустоту, которая не может страдать или потребляться. Тем более, такие люди не завидуют тем, кто стремится продолжится в этом мире. Наоборот, они считают, что эти люди обрекли себя на самое худшее, что может быть…

Для части западной элиты невозможность прогресса, те., невозможность превзойти в своих достижениях предыдущее поколение, есть потеря смысла существования. Поскольку прогресс и нарастания уровня развития, превосходства был для этих людей сверхценностью. На протяжении истории человечества по этой причине уходили из жизни многие элитные группы или даже целые народы. Поскольку они лишались возможности (по разным причинам) вести сверхзначимый для них образ жизни, совершать особо значимые действия в определённых местах. Их существование как особой группы людей теряло смысл. И они исчезали, оставляя после себя память как о ехидно хохочущих злых колдунах, унесших с собой из мира людей что-то очень важное…

Таковы, вкратце, причины смены населения на современном Западе: дезинтеграция массового общества при исчерпании его социобиологических ресурсов и самоисчерпание прогресса, который всё же подготовил основу для новой технической революции (фундаментальные открытия, на которых основаны нынешние яркие изобретения, были сделаны в уже прошедший исторический период).

Как уже писалось, склонность к уничтожению всего и вся, в т.ч. и самих себя заражены не только элитарные европейцы и американцы но и некоторые представители народов Востока. Это может находить выражение как в неэкологичном хозяйствовании, так и в религиозно-политической сфере. Недаром международный терроризм в своём последовательном нигилизме сливается с последовательным западным постмодернизмом.

К тому же неевропейские культуры сохранили, прежде всего, некоторые элементы своей самоорганизации. При этом их традиционная система хозяйствования и жизнеобеспечения чаще всего разрушена. Как не могущая быстро удовлетворять потребности в богатстве и самореализации, отчасти приблизившиеся к европейским. Или же традиционная система жизнеобеспечения не справляется с демографической нагрузкой и стремительно деформируется.

Восточные народы сейчас выделяют из себя массу индивидов, в той или иной сочетающих в себе черты гумилёвских пассонариев и субпассионариев. Они активно способствуют разрушению породившей их мир-системы, и обречены исчезнуть вместе с ней. Предварительно расчистив место для гораздо более умеренных, гибких и гораздо менее многочисленных людей.

 

Культуры выживания и достижения: классификация типов культур

Семён Резниченко.

1 сосна.

«Культура выживания» и «культура достижения». (Дополненный вариант).

Фото http://ivynbee.com

«Нормальной» целью традиционного общества является физическое и культурное воспроизводство, сохранение идентичности. В традиционном обществе всё подчинено этому. К таким «культурам выживания» относится подавляющее большинство этносов, когда-либо живших на Земле. Например, кавказцы.

Но существует и «культура достижения». К которой относятся современные европейцы и русские. И в определённой степени относились античные греки и римляне.

«Культура достижения» базируется на великих идеях Осевого времени. О полном прекращении страданий в мире, всеобщем единстве и равенстве, исчезновении «своего» и «чужого», установлении бесконечной и вечной гармонии, ничем не омрачённого совершенства. Достигнутый результат здесь становится по настоящему значимым, вечным, неизменным, самодавлеющим.

Европейцы заимствовали эти идеи в христианстве. Которое, однако, постулировало достижения всего этого только после прекращения «обычной» физической жизни. Как отдельного человека, так и человечества. В этом христианство было солидарно с другими учениями Осевого времени.

Однако европейцы оказались единственными, кто стремился воплотить эти принципы в мирской, социально-политической жизни. И последовательно делал это из столетия в столетие. Суть такого мировоззрения была наиболее откровенно и концептуально сформулирована коммунистами. Коммунизм есть идейная квинтэссенция новоевропейского мировоззрения. В других западных идеологиях эти принципы сформулированы не столь откровенно. Однако достаточно последовательно реализовывались на практике.

Особым очагом практической борьбы за бесконечное счастье, совершенство и гармонию в реальном земном мире стал Китай (оригинальные философские системы Осевого времени, квазикоммунистические движения и пр.).

Что и предопределило последовательную европеизацию таких стран китайского культурного региона, как Япония и Южная Корея. Устойчивость коммунистических режимов в Китае, Северной Корее, во Вьетнаме.

Поэтому новоевропейское (российское) общество ориентировано на достижение целей. Экономического процветания, творческой самореализации, военной победы, получения удовольствия. Цели имеют совершенно самостоятельное значение. И не подчинены принципам физического воспроизводства и сохранения культуры и идентичности. Например, западные (русские) воины ещё в середине XX  века решительно жертвовали собой ради победы страны. Очень многие художники, после смерти признанные великими, напряженно занимались творчеством, не имея с этого никакого дохода. Подобные установки ещё в древности существовали у различных индоевропейских народов. И транслировались во вне. Однако были существенно ограничены традиционной культурой. Но именно в период Нового Времени в среде европейских народов ставка на результативность стала основой культуры.

Что позволило решительно двинуть вперёд все сферы европейского общества.

Современный постмодерн и модерн в Европе оказались гораздо более выраженными и рельефными, чем были в эпоху Античности. (Тогда во многом сохранялся традиционный уклад сельской жизни, по крайней мере по сравнению с европейской современностью; к тому же переход к неотрадиционализму происходил под влиянием христианства – внутриимперской религии). И не была столь широко растиражированная идеологема «рая на земле». В период Античности постмодерн был более проходным, несамостоятельным явлением. В нем практически сразу стали прорастать побеги неотрадиционализма. В античное время на развалинах одних коллективов выживания сразу начиналось строительство других. Именно неотрадиционную модель общества несли в мир крепнущие меньшинства, такие как христианство.

Разум по-настоящему поверил в себя, в свою способность открыть и найти всё что угодно. Эта убеждённость освободила его от оков и в сотни раз увеличила силу и эффективность. Огромные духовные и материальные ресурсы, до этого уходившие в другие сферы, поступили в распоряжение науки.

Результат не заставил себя ждать. Открытия посыпались как из рога изобилия. Они оказались настолько важными и многочисленными, что качественно в небывалом за всю историю объёме изменили жизнь миллиардов людей.

Средневековье было временем традиционного, устойчивого образа жизни. Мир средневекового человека был чётко очерчен, пространство делилось на своё и чужое. Каждая сфера жизни имела для человека строго определённое значение в соответствии с его социальным статусом, этничностью и пр. И отдельный человек, и сферы его деятельности были чётко оформлены и ограничены. Над всем главенствовали интересы целого, его гармония, будь то отдельная сельская община, или христианский мир, или вселенная. Смыслом обществ было физическое и культурное воспроизводство, воспроизводство идентичности

Но появляется культура Нового времени. Важнейшая причина её возникновения – антично-полисные корни, характерные для всех европейцев, не только для прямых наследников античности, но и для германцев и славян. Для такого общественного устройства и сопряженного с ним менталитета характерны самоуправление, свобода личности, соревновательность. Современная европейская государственность (так же как и средневековая) фактически является гибридом полисного устройства с военно-бюрократическим (с основой на полисном). Синтез полиса и деспотии был уже характерен для Древнего Рима. В новой Европе он стал ещё более глубоким.

Как показала та же Античность, развитое полисное начало приводит к чрезвычайно резкому росту уровня развития экономики и культуры, свободы нравов и самовыражения, росту политической активности. Всё это приводили к росту потребностей. А рост потребностей – к росту экономики.

Рост экономики требовал повышения эффективности производства. В отличие от Античности, в новой Европе не было дешевой трудовой силы рабов, поэтому стали появляться и приживаться технические новинки. Стали развиваться прикладные и естественные науки, всё быстрей и мощней.

Развитию науки в огромной степени способствовало христианство. Оно постепенно десакрализировало материальную Вселенную, разрушило представление об иерархии населяющих её богов и духов. Это способствовало появлению естественно-научного интереса к миру, появлению научного эксперимента. К тому же в зрелом средневековом христианстве получило развитие система логического обоснования религиозной истины – истины единственно верной. Это вызвало огромный всплеск внимания к точности и достоверности доказательства, что впоследствии перешло в науку.

Наука, культура и экономика поддерживали рост друг друга в небывалом в истории человечества масштабе, что позволило кардинально изменить жизнь людей. И появилась надежда, что блаженства и гармонии можно будет достичь средствами улучшения земной жизни.

С началом Возрождения и Нового времени все проявления человеческой жизнедеятельности стали обретать самостоятельное значение. Все они стали бурно развиваться независимо от влияния этого развития на интересы социального и культурного целого. Эти достижения обрели самостоятельную ценность. Независимую от интересов целого и его воспроизводства.

Всё это решительно доминировать над носителями традиционной культуры. Не обладающими новыми, совершенными достижениями науки и техники, социальной организации. И порой не имеющими столь мощного боевого духа.

Одновременно резко индивидуализировался и стал терять связь с целым и отдельный человек. Он, как и сферы человеческой жизни, приобрёл самостоятельное значение. Человек принялся бурно удовлетворять собственные потребности, реализовывать личные качества. И всё это – без оглядки на интересы целого. Оно стало распадаться. Стабильные границы своего и чужого стёрлись или стали проводиться произвольно и быстро меняться. Социокультурное и национальное целое стало постепенно распадаться, ведь разделение на «своё» и «чужое» ведёт к созданию границ, очерчиванию целого, а это целое подавляет и организовывает отдельного индивида. Уничтожение границ деления на «своё» и «чужое» освобождает человека от контроля целого. Человек и реализация его целей и потребностей так же обрели самостоятельное значение.

Сначала настал черёд местных общин, сословий. Они приносились в жертву пока ещё общему: государствам и нациям. В эпоху постмодерна настал и их черёд. Наступила эпоха полной атомизации.

«Культура достижения» подорвало жизнеспособность европейских этносов. В жертву социально-экономической эффективности были принесены институты, обеспечивающие физическое и культурное воспроизводство (община, семья). В жертву достижению целей (военной победы, карьерного роста и пр.) были принесены лучшие представители общества. Кто-то из них погиб, кто-то не оставил потомства. К тому же в комфортном и богатом обществе альтруизм и высокая компетентность, способности перестали быть востребованными. Всё можно было получить и без них. К тому же современная западная (российская) элита ради сохранения власти и увеличения прибыли преспокойно уничтожает собственный народ ( культурная парадигма, развившаяся до абсурдного уровня). Поэтому в наше время западное общество потеряло способность попросту воспроизводить себя.

Фактически развитое традиционное земледельческое общество с городами, письменностью и мировыми религиями стало вершиной развития человечества. Оно могло гибко приспосабливаться к различным резким изменениям, воспроизводить в самых непростых ситуациях свою идентичность, обеспечивать физическое воспроизводство. «Надстройка» такого общества в виде высокой культуры и политических институтов опиралась на разветвлённую систему коллективов выживания.

Такое общество действует как единая система, направленная на выживание. Прежде всего – на него. И на выживание не только физическое, но и духовно-идеологическое. Этому способствовала ведущая в таком обществе роль земледельческого труда, военного дела и религии: земледельцы добывали пропитание для всего общества, священники обосновывали божественность, незыблемость и святость традиционной организации общества, воины защищали социум.

Все сферы такого социума были соразмерны и подчинены единому замыслу. Не допускались ни чрезмерное «утяжеление» отдельных частей, ни чрезмерное ослабление. Такое общество могло что-то недополучить в плане благосостояния, политических свершений и достижений культуры, но оно сохраняло гибкость и «многофункциональность».

С началом Нового времени европейцы пошли по другому пути – пути самостоятельного развития различных сфер общества. Результаты их развития приобрели самостоятельно значение. Так произошёл переход от культуры выживания» к «культуре достижения».

Составляющие общества перестали развиваться, исходя из необходимости укрепления стабильности системы жизнеобеспечения, религии и сельского хозяйства. Сферы социума теперь развивались по собственной логике и стали считаться самоценными. Теперь они могли вступать в конфликт друг с другом, общей системой общества и жизнеобеспечения. Объявление всей Вселенной «своим» миром привело к разрушению границ и внутренней структуры мира собственного.

В какой-то мере также поступили древние греки. Они перестали мыслить об обществе как о развитии сельского хозяйства и укреплении традиционных институтов и стали приобретать богатство непосредственно, само по себе на основе развития ремесла, торговли и военного наёмничества.

Самостоятельное развитие сфер общества, профессий, наук и искусств потянуло за собой резкую индивидуализацию человеческой личности. Наряду с обвальным ростом могущества и богатства это способствовало развалу коллективов выживания.

Самостоятельное развитие разных сфер человеческой жизнедеятельности приводило ко всё более быстрому, массовому и непосредственному удовлетворению различных человеческих потребностей и способов их удовлетворения и в пище, и в престижных предметах, и в самореализации. Причём это удовлетворение происходило не в системе физического и духовного самовоспроизводства общества, а всё больше и больше – вопреки ей.

В эпоху модерна на место священников пришли интеллектуалы и деятели искусства, которые вместо незыблемости и вечности стали отстаивать и создавать новшества и изменения, на смену воинам – буржуа, на место крестьян – рабочие. Люди, вместо того, чтобы защищать и кормить общество, теперь производили богатство. Они изрядно расшатали систему выживания общества, заменив самое важное второстепенным, хотя и значимым. Но общество модерна ещё способно было воспроизводить материальные и духовные ресурсы и защищать себя.

При постмодерне на место интеллектуалов пришли шоумены и спортсмены, на место промышленной буржуазии – финансовый капитал и компании, работающие в сфере Интернета, на место рабочих – бармены, проститутки и аниматоры. При постмодерне только распределяют, но больше ничего не производят. Система жизнеобеспечения окончательно разрушается. Европейское общество больше не способно воспроизвести и защищать себя. Вообще продуцировать что-либо.

«Культура достижения» развилась до самоубийственного абсурда. На место масштабных целей, достижение которых требовало планомерного труда и лишений, пришло массовое «обожествление» сиюминутного удовольствия, власти или богатства. Жизнь строится по принципу «пира во время чумы». О будущем большинство западных людей по настоящему не заботиться. Полностью потеряно ощущение исторической перспективы.

Конечно, влияние глобального европеизированного мира на неевропейские культуры нельзя сбрасывать со счетов. Ведь глобализм в последние десятилетия несёт не столько новые идеалы и жизненные ориентиры, но более удобные и эффективные бытовые практики. Которые помогают реализовывать потребности, общие для всех людей. С которыми редко борются даже последовательные ретрограды.

И эти практики исподволь разрушают традиционный уклад. Поэтому, например, постепенно снижается рождаемость во многих исламских странах. Пусть и не до западного уровня. Но всё же.

Европейские лидеры и идеологи, отказавшись от самих себя ради эффективных бытовых практик, могли даже рассчитывать на постепенную победу надо всеми и вся. Однако такая политика слишком быстро уничтожает европейские народы – основу глобализма. А вместе с ними – и эффективную экономику. Социальная система общества глобального потребления слишком быстро пожирает саму себя. Насущным становится появление нового.

Такая ситуация должна была рано или поздно сложиться среди хотя бы части разумных существ. Разум приводит к тому, что некий предмет обретает собственную ценность. Независимую от его утилитарного назначения. Или значимости в жизненном мире в целом. Это и привело к появлению искусства как такового. Даже каменные топоры в неолите делались как настоящее произведение искусства.

С появлением производящего хозяйства и государственности люди достигли действительно масштабных достижений, поднялись над природой. И им теперь постоянно приходится бороться со злом, порождённым не природой, а собственным разумом и собственными успехами. Дальнейшее развитие человечество происходило по инерции, вынужденно.  И совершенно не обусловлено стремлением человека к выживанию. Развитие бобернулось военной угрозой, жестоким социальным неравенством, деградаций единства общности «своих». Чем больше были успехи, тем больше – опасности и уродство жизни. И тем более изобретательными приходилось быть для их хотя бы частичного преодоления. Человеческая жизнь не становилась лучше. И  к улучшению не способна. Любой успех – лишь короткая передышка в самоубийственной гонке разума. Который порождает только новые опасности.

Но в целом различные цивилизации всё же ограничивали значимость единичного: вещи, человека, социального института и пр.. В новой Европе и России это ограничение впервые было радикально отброшено. Разум добился максимального воплощения одного из своих основных качеств. И стал представлять реальную опасность для выживания общества. Неминуемо жесткое ограничение разума и значимости всего единичного. Если общество хочет выжить. Европейская цивилизация как притча продемонстрировала все те возможности и опасности, которые открыты для разумных существ.

Ещё на заре эпохи просвещения такую судьбу цивилизации предсказал известнейший разработчик философии истории Джамбаттиста Вико: «Наиболее значительная идея заключалась в том, что именно различная душевная организация людей, сначала почти животная, а затем постепенно гуманизировавшаяся, порождала соответствовавшие ей нравы, социальные и государственные институты на каждой ступени  – от безгосударственной разъединенности гигантов до народной республики и абсолютной монархии. Сила творческой фантазии идет на убыль, её место занимают рефлексия и абстракция. Прокладывают себе дорогу справедливость и естественное равенство, разумная природа людей, «которая только и является человеческой природой». Но человеческая слабость не позволяет полностью достичь совершенства или удержать его. Народ, приближающийся к совершенству, оказывается жертвой внутреннего нравственного распада, возвращается в прежнее варварство и начинает тот же жизненный путь»[1].

Итальянский философ опирался на разработки античных мыслителей, которые уже имели опыт наблюдения за взлётом и последующим крахом культур. И на этой основе пришли к выводу о циклическом развитии цивилизаций.

Относительно короткие циклы становятся частью более длительных: например, становление и крушение античности укладывается в «осевое время», так же как и развитие европейской цивилизации – от Средневековья к Новому времени и постмодерну. Оба этих цикла укладываются в общий цикл повышенной культурно-исторической активности «осевого времени». Возможно, «осевое время» – часть более крупного глобального цикла.

Каждый цикл только в самой общей схеме повторяет предыдущий. В конкретно-историческом измерении история никогда не повторяется. Исчезают и появляются новые народы, необратимо изменяется техника, религиозные и этические представления.

В рамках Европейского осевого времени сохраняется общая схема. Бедное, жестко организованное, коллективистское и консервативное общество постепенно развивается в богатое, высокоразвитое, ориентированное на инновации и индивидуализм. Последнее уничтожает само себя, уничтожая национальные коллективы выживания и доводя до опасной степени развития свои особенности. Потом всё возвращается к изначальному, консервативно-коллективистскому состоянию, но на основе новых этносов, религий и ценностных систем.

Такова система развития цивилизаций европейского типа: затяжной и чрезмерно активный подъём, за которым следует резкое и жестокое крушение, потом начинается развитие во многом новой цивилизации, которая усваивает только самые эффективные и необходимые достижения предыдущей.

Есть восточный вариант исторической эволюции, когда период бурного развития более короток и менее интенсивен. Отбор перспективных достижений и «ужатие» цивилизации происходит в рамках одной и той же культурной парадигмы без разрыва преемственности. Таким образом развивались китайская и исламская цивилизации. Такое «ужатие» этих цивилизаций произошло после и под влиянием монголо-татарского нашествия. Надстройка «цивилизованного» уклада не опиралась, в отличие от Европы, на «сверхсильную» надстроечно-государственную машину и оказалась относительно легко деформируемой на «верхнем» уровне и подлежащей переформатированию, ограничению креативного потенциала. При этом активизировались и актуализировались общинные и родственные связи, коллективы выживания. Их система во многом заменяла государство.

Нашествия кочевников не породили ничего нового, однако они резко ослабили «верхний» уровень культуры – культуры индивидуалистов и одновременно актуализировали традиционные, консервативные тенденции: например, в Средней Азии переход кочевых общин к земледелию способствовал укреплению общинного начала.

В этих цивилизациях не было полноценного постмодерна. Этап быстрого роста и развития достаточно быстро переходил в неотрадиционный уклад. Всё неспособное к биологическому и социальному воспроизводству сразу уничтожалось, а не искусственно поддерживалось, как это было в рамках европейской цивилизации.

Европа же (за исключением России) не знала столь разрушительных завоеваний, испытывала «блистательную изоляцию». Местные кандидаты в «потрясатели Вселенной» получили также жестокий отпор, и в первую очередь – от России… Но и Россия не знала полноценной длительной иноземной оккупации.

Но в обоих случаях первоначально цивилизация развивается и усложняется, потом начинается упадок и стагнация. Достижения цивилизации разделяются на актуальные и неактуальные. Последние исчезают, а актуальные получают дальнейшее развитие. Бурный рост после этого прекращается. Цивилизация только воспроизводит наработанные шаблоны.

На Востоке модернообразные всплески культуры быстро привели к появлению неотрадиционализма, очень близкого к традиционализму обычному. Коллективы выживания сохраняются.

В Европе же возникли полноценные модерн и постмодерн. Сначала в период Античности, потом в эпоху «современности». Современные модерн и постмодерн оказались несоизмеримо сильнее античных. Европейская культура развивается по схеме «традиционализм – модерн – постмодерн – неотрадиционализм». Модерн и постмодерн способствуют резкому развитию и обогащению общества. Они наиболее последовательно стремятся к созданию единой Вселенной без своего и чужого и разрушают границы своего мира, структуру, коллективы выживания.

Сейчас мы находимся на стадии перехода от постмодерна к неотрадиционализму. Богатое, индивидуалистическое общество превращается в бедное коллективистическое. «Культура достижения» в мировом масштабе вновь заменяется на «культуру выживания».

Многие традиционные общества при этом сохранили способность  к культурному и физическому воспроизводству. Хотя и значительно трансформировались. Выжило больше их лучших представителей. И они оставили потомство. Одновременно представители этих общество усвоили наиболее полезные достижения европейцев.

Неевропейские культуры сохранили прежде всего систему своей самоорганизации. При этом их традиционная система хозяйствования и жизнеобеспечения чаще всего разрушена. Как не могущая быстро удовлетворять потребности в богатстве и самореализации, отчасти приблизившиеся к европейским. Или же система жизнеобеспечения не справляется с демографической нагрузкой.

Поэтому неевропейские народы не могут самостоятельно себя обеспечивать. И должны так или иначе прикрепляться к западной глобальной экономике. В связи с ослаблением западной социально-экономической системы и западных народов, с одной стороны, незападные народы пытаются добиваться более высокого статуса в ней. С другой стороны, возможности системы снижаются. И чтобы сохранять прежний уровень преференций, представители незападных народов стараются подчинить это систему себе.

Одновременно сильнейшие политические силы Запада заинтересованы в дешевой рабочей силе, лояльном электорате. Всё это создаёт дополнительную мощную поддержку притязаниям неевропейских народов. Которые стремятся к наиболее полному овладению западными территориями и западными богатствами.

Культура выживания ориентирована на максимально длительное воспроизводство и неизменность целого. Культура достижения акцентируется на частном, значимости кратковременного и единичного.

Отдельные элементы общества культуры выживания нередко несовершенны и недостаточно развиты. В обществе невысокий уровень комфорта и богатства. Однако общество культуры выживания компактно и эффективно. Его отдельные части успешно взаимодействуют друг с другом. И оно воспроизводит себя физически и культурно.

Общество культуры достижения имеет очень развитые отдельные элементы, высокий уровень комфорта и богатства. Временное и единичное такая культура стремиться превратить во всеобщее и вечное. Например, расширить мир европейца до размеров космоса. И сделать европейскую культуру общечеловеческой. Однако это достигается ценой разрушения и общества как целого, так и его необходимых составляющих – коллективов выживания. Поэтому и высочайшая культура и всевозможные богатства и достижения лишаются смысла. Они не способны         обеспечить обществу элементарного воспроизводства. Крайне эффективное в частностях исторической жизни, общество культуры достижения бесполезно в основном. Все его успехи дают бурный сиюминутный эффект и оборачиваются провалом.

Поэтому доминирование в мире стало переходить к этим традиционным обществам. А представителям западных обществ приходится думать о восстановлении своей системы физического и культурного воспроизводства. Что сделать им будет очень и очень трудно…

Культуры достижения в итоге дают массу наработок в сфере управления, техники и пр. для культур выживания. При этом сравнительно долго существовавшие культуры достижения склонны к самоликвидации. С одной стороны, многочисленные цели превращаются в самоцели, что разрушает единство культуры. Также самоцель поглощает энергию, нужную для физического и культурного воспроизводства. Одновременно культуры достижения достаточно эффективно и быстро решают задачи и устраняют породившие их вызовы. И необходимость в существовании культур достижения отпадет…

Однако переход от культуры достижения не может быть безболезненным. Самоотдача нужна не только для создания современной индустриально- постиндустриальной инфраструктуры, но и для её сохранения и воспроизводства. При стремлении «просто жить» она обречена на исчезновение. Для жизни в условиях неофеодальной «культуры выживания»  нужна уже совсем иная инфраструктура, компактная и экономная.

[1] Джамбаттиста Вико // www. wikipedia.org

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Экзоэлевтерные и эндоэлевтерные культуры.

В большинстве культурах выживания человек скован массой ограничений и правил в отношении «своих». Это и правила вежливости, поведения, взаимопомощи, различные ритуалы и пр.

Это касается не только «своих» людей, но и своего пространства. Это и правила гостеприимства, в том числе  —  в отношении чужаков. Запрет употребления ряда практик табуированной  лексики в жилом помещении и просто на акультуренной территории.

В то же время в отношении чужаков и в чужом пространстве носитель культуры выживания свободен от многих запретов и ограничений. Ибо различные правила учитывают только «своих». Морального, нравственного, этикетного, ритуального и другого порядка. Взять хотя бы поведение выходцев с Северного Кавказа и Средней Азии в российских городах. Здесь они склонны везти себя «по обстоятельствам», в зависимости от своих личных наклонностей и возможностей. Зачастую отсутствует уважение к законам, различным регулирующим предписаниям и пр.

Таким образом, большинство носителей «культуры выживания» можно назвать и носителями экзоэлевтерных культур (от греч. свобода во вне).

Первоначально  к таковым относились все носители этнических культур.

Однако на достаточно позднем этапе развития преимущественно европейских культур достижения появляется и другая модель поведения. В отношении чужаков, малознакомых людей соблюдаются разнообразные правила этикета, деловой этики и пр. Проявляют исполнительность, уважение к «чужой» культуре, образу жизни. Соблюдаются законы, различные «бумажные» предписания. В отношении же относительных «своих»: соотечественников, родственников, сексуальных партнёров, сослуживцев широко практикуются грубость, обман, невыполнение обязательств, равнодушие, потребительское отношение и пр. Нередки отсутствие патриотизма, уважения к своей общности.

Причиной возникновения такой модели поведения является развал неформальной национальной самоорганизации, коллективов выживания, социальных связей и традиционных устоев. Отсутствие саморегулирования общества при господстве вертикальных социальных связей над горизонтальными. Что сопровождается жестким регулированием всех сторон жизни со стороны государственного и корпоративного начальства.

Такую культуру можно назвать эндоэлевтерной (от греч. свобода внутри).

Подобные культурные установки характерны для европейской культуры достижения на поздней стадии. И отчасти – для ряда обществ культуры выживания с иерархическим устройством и сильным бюрократическим государством. Стремящимся подменить национальную самоорганизацию. Особенно – в слоях, занятых обслуживанием власти.

Иногда, но не всегда развитию эндоэлевтерности способствуют мировые религии светские идеологии.

Например, культуры народов Северного Кавказа являются в целом экзоэлевтерными. Китайская культура сочетает элементы экзо – и эндоэлевтерности.

В целом же экзоэлевтерность и эндоэлевтерность могут существовать вне зависимости от этнической культуры как модель поведения отдельного человека или отдельной группы людей внутри этноса.

Отсутствие или же сильное ослабление и того, и другого начала означает полную или частичную асоциальность.

В абстрактном «гармоничном обществе», уравновешивая друг друга, должны равномерно присутствовать оба компонента.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Культура результата и культура процесса.

Культура результата и культура процесса.
(дополнение к словарю Социогнозиса).
Культура результата в целом близка к культуре достижения (эндоэлевтерной культуре). Культура процесса – к культуре выживания (экзоэлевтерной культуре).
Для культуры результата важнее всего, что сделано.
Для культуры процесса – как делается.
Культура результата развивает целеустремлённость, рациональность, интерес к внутренней сути, профессионализм.
Культура процесса способствует артистизму, внешней привлекательности, гедонизму, рафинированным и ярким межличностным отношениям, стремлению отстаивать свой статус.
Однако и процесс, и результат не могут быть безразличны любой культуре. И некоторые культуры выживания имеют сильную культуру результата (Восточная Азия). В рамках культуры достижения есть сферы, основанные на культуре процесса (театр, кино, мода).
Для античных греков и культура результата, и культура процесса, были, пожалуй, важны одинаково. А древнегреческая культура – первая культура достижения.
Римская культура дала в сторону культуры результата. Туда же имеет уклон и культура германских народов. Когда как культуры достижения романских народов имеют более сильную культуру процесса.
А культура североамериканских степных индейцев, и мезоамериканских индейских цивилизаций – культуры выживания. Однако в первом случае более очевиден уклон на культуру процесса (рафинированная подготовка индивидуально – мелкогруппового воина / охотника), во втором – результата (грандиозная архитектура при слабых технических возможностях).
И русская, и украинская культуры – несомненно, культуры достижения. Но русская культура – в большей степени — культура результата ( масштабные социально-политические свершения, развитая наука, философия). Украинская культура в большей степени культура процесса ( развитая народная песенно-танцевальная культура, развитая культура хуторского хозяйства, сельского обихода).
Очень развитая и утончённая культура процесса была создана на Северном Кавказе, например- у адыгов. Тщательно разработанные воинские традиции, традиции общинной самоорганизации, поведенческие стереотипы совмещались с искусством отдыха, времяпровождения.
Показательно, что такие культуры процесса, как северокавказская и индейская, много внимания уделяет тому, кто осуществляет процесс. В каком-то смысле, целенаправленно сформированный человек и есть результат такой культуры. Тогда как для культур процесса Африканского континента более важен сам процесс, чем то, кто его осуществляет.
В рамках одной и той же национальной или региональной культуры уровень процессности/ результативности может существенно меняться со временем. Например культура результата существенно укрепилась в Европе при переходе к эпохе Возрождения и Новому Времени.
На формирование культуры результата большое влияние оказала трудность, но принципиальная достижимость многих общественно значимых результатов ( Например, добыча большого количества продовольствия в условиях умеренного климата).
Формированию культуры процесса способствовало то, что многие общественно значимые результаты были сравнительно легко достижимы, а другие не были достижимы и не ставились. Культура процесса формируется вокруг усвоения, распределения и защиты этих результатов.
В среднем культуры процесса менее богаты значительными достижениями и историческими свершениями, но относительно более устойчивы к высокому уровню жизни и потребления. Которые не столь сильно разрушают их уклад и нравственные устои. В рамках культур процесса формируются более жизнеспособные человеческие коллективы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Современные идеологии- фрагменты средневекового единства.

Мировоззренческие направления Нового времени – это раздробленные фрагменты традиционного целого. Которое включало в себя религиозность и рационализм, либерализм и фундаментализм, иерархию и эгалитаризм, национализм и всечеловечность, а так же многое и многое другое. Причём всё это могло гармонично сочетаться в одном человеке или сравнительно небольшом коллективе. Казалось бы, несочетаемые направления реализовывались в разных ситуациях или сферах бытия, в зависимости от жизненной необходимости или традиции, необходимой для сохранения идентичности и единства общества.

Да, традиционность включает в себя нерасчленённое единство более поздних направлений мысли и видов мировосприятия. Но это не механический эклектизм или приспособленчество. Каждая традиция – это органическое единство, полностью не предаваемое средствами каких-либо рационализирующих языков. И которое складывается из огромного сочетания постоянно действующих либо ограниченных во времени факторов, которое включает в себя все стороны человеческой жизни.

По этой причине в древности мудрецом называли того, кто умел вовремя и к месту быть то фундаменталистом, то либералом, действовать по ситуации, сохраняя самое важное.

Вот почему нынешние адепты религиозных доктрин, несмотря на формальную приверженность традиции, имеют немного общего со своими средневековыми предшественниками. В том числе и потому, что они пользуются совершенно разной техникой.

Прчое перехода к неофеодализму будут востребованы представители немногих профессий: програмист, инженер, воин, врач, фермер, монтажник-наладчик, священник, архивариус, системный аналитик. Вновь станут востребованы традиционные ценности: умение соответствовать условиям при сохранении единства и идентичности.

Поэтому в  противостоянии либералов, социалистов, консерваторов и пр. победителей не будет. Враждующие стороны скоро вымрут за ненадобностью.

Современные идеологии- фрагменты средневекового единства

Современные идеологии- фрагменты средневекового единства.

Мировоззренческие направления Нового времени – это раздробленные фрагменты традиционного целого. Которое включало в себя религиозность и рационализм, либерализм и фундаментализм, иерархию и эгалитаризм, национализм и всечеловечность, а так же многое и многое другое. Причём всё это могло гармонично сочетаться в одном человеке или сравнительно небольшом коллективе. Казалось бы, несочетаемые направления реализовывались в разных ситуациях или сферах бытия, в зависимости от жизненной необходимости или традиции, необходимой для сохранения идентичности и единства общества.

Да, традиционность включает в себя нерасчленённое единство более поздних направлений мысли и видов мировосприятия. Но это не механический эклектизм или приспособленчество. Каждая традиция – это органическое единство, полностью не предаваемое средствами каких-либо рационализирующих языков. И которое складывается из огромного сочетания постоянно действующих либо ограниченных во времени факторов, которое включает в себя все стороны человеческой жизни.

Вот почему нынешние адепты религиозных доктрин, несмотря на формальную приверженность традиции, имеют немного общего со своими средневековыми предшественниками. В том числе и потому, что они пользуются совершенно разной техникой.

Кого называли мудрецом

В древности мудрецом называли того, кто умел вовремя и к месту быть то фундаменталистом, то либералом, действовать по ситуации, сохраняя самое важное.