Национализм как защита окружающей среды.

Семён Резниченко.
Национализм как защита окружающей среды.
Под национализмом мы понимаем отнюдь не какую-либо ксенофобскую идеологию или принципы межнациональной вражды, но мировоззрение и принцип действий, направленных на выживание этноса.
Весьма продуктивным можно назвать деление видов национализма, предложенная В.И. Лениным: «национализм малых наций» и «национализм больших наций». Конечно, в отличии от Ленина, я не склонен считать какой-то национализм «законным», а какой-то «незаконным».
Однако национализм малых наций и диаспоральных народов действительно имеет ряд немалых преимуществ. Формировался он в тяжелых условиях восточных и восточноевропейский многонациональных государств. В условиях межнациональной конкуренции буквально во всех сферах жизни, когда на то же государство рассчитывать бесполезно, да и сами бонусы от государства – следствие успеха в конкурентной борьбе. Такой национализм непосредственно связан с обеспечением собственной безопасности и добыванием хлеба насущного. Он глубоко укоренён в личных и семейных отношениях, крепко связан с коллективами выживания. Такой национализм крепок и может функционировать помимо любой политической идентичности.
Национализм «национальных государств» Запада наиболее сильно проявил себя в межгосударственных конфликтах XIX –XX веков. Он теснейшим образом связан с государственностью, гражданской идентичностью, системой образования, прессой и политическими идентичностями. И крайне недостаточно связан с добычей пропитания, обеспечением повседневной безопасности, семейными, дружеским отношениями. И чрезмерно связан с политикой. За исключением периода войн он оказывался недостаточно востребованным. Таким образом, полиэтнические империи способствовали появлению национализма, а национальные государства его маргинализации через вытеснение в сугубо политическую сферу.
Специфична ситуация у исторически слабо интегрированных русских. В нашей национальной жизни огромную роль играла межгрупповая внутриэтническая конкуренция на разных уровнях. Где группы играли роль квазиэтносов. А этнос во многом оставался оборонительным военным союзом, эффективно функционирующим только в случае масштабной внешней угрозы.
Таким образом, национализм «больших наций», в частности, русской подобен защите экологии, окружающей среды! И дело тут не в «разных биологических видах», о которых заявлял Шендерович. Окружающей средой для современных людей является прежде всего социальная, а не природная среда.
Просто противоречия между различными группами русских, французов и пр. весьма велики. И защита соотечественников для реальных националистов – слишком часто защита тех, кто ничем не отблагодарит и в ответ защищать не будет, кто, может не признаёт и не признаёт существование народов и национализма как такового. Либо это защита тех, с кем просто по-человечески затруднительно вести дела и общаться. И кого, положа руку на сердце, очень трудно считать своим. И, до недавнего времени предпочтительными деловыми партнёрами, различными контрагентами выступают отнюдь не соотечественники. Это и учёные уезжающие на Запад, и партнёры кавказских ОПГ из полиции, и строительные подрядчики, нанимающие выходцев из Средней Азии. Значительная часть русских психологически и в бытовом плане не заинтересованы и заинтересованы незначительно в своих соотечественниках. Или эксплуатируют их хищнически, без возможности последующего возобновления.
Понятно, что здесь, как и в случае с охраной окружающей среды, защита этноса становится прерогативой субкультуры, для представителей которой важно всё, что связано именно с ним.
Но защита окружающей среды может стать актуальной, когда возникает массовая угроза населению по причине недостатка или порчи какого либо необходимого ресурса, как воздух или вода. Так же необходимо массовое освещение этого вопроса в СМИ, благодаря чему экопропаганда добилась успеха на Западе. Так же из-за позиции СМИ существуют проблемы с пропагандой национализма.
Наиболее благоприятными окружающими социальными средами для русского человека объективно являются мир созданной в советский период мир государственной и социальной инфраструктуры. А так же социальная среда западного либерального общества, куда эмигрировали либо так или иначе использовали «дистанционно». Второй вариант был и остаётся менее массовым, но нередко более эффективным для человека, не связанного с российской властью. И для связанного с властью – чем дальше, тем больше – тоже.
Дело в том, что в этих средах наблюдается наибольшая терпимость к человеческому многообразию и специфике отдельной личности. Что абсолютно необходимо разнообразным и индивидуалистичным русским. Конечно, и в постсоветской России, на Западе с этим масса проблем. Но в «других местах» их ещё больше. В подобной системе все легче выжить одинокому, мало защищённому окружающими современному человеку.
Однако обе эти окружающие среды разрушаются и становятся всё менее ёмкими, способны включить в себя всё меньше бенефициаров. В западной социальной среде от русских вообще мало что зависит. В постсоветской российской – смотря от кого. Причём не только от представителя власти или силовика, предпринимателя. Но и от рядового врача, педагога, электромонтажника, шофера или фермера. Профессионализм и добросовестная, результативная работа каждого из нас крайне важны для каждого из нас.
Вне пределов нынешней социальной среды, где есть школы вузы, больницы, дороги и транспортная инфраструктура практически все, за исключением статистических погрешностей, русские люди выжить неспособны. И подавляющая часть нерусских – точно так же.
Но для сохранения инфраструктуры совершенно необходим другой, несовковый, образ жизни и мышления, чем тот, что мы наблюдаем сейчас. Необходима активная кооперация, объединение людей, прежде всего – русских. И активные, самостоятельные действия снизу. Так как от русских, как от большинства и большинства квалифицированных специалистов, прежде всего, зависит сохранение инфраструктуры. Но кооперация существует и сейчас, коррупционная и многая другая. Но она во многом направлена на передел и присвоение уже созданного. Этим грешит и большая часть неславянских этнических диаспор, и русских элитных групп.
Но необходима другая самоорганизации, направленная на обеспечение пропитания, поддержание инфраструктуры и обеспечение безопасности. Пре6жде всего, безопасность и комфортные условия, тех, от кого зависит сохранение инфраструктуры, врачей, фермеров и пр. Передел и присвоение должны отойти на второй план, так делить скоро будет нечего.
Пусть русский человек не может быть «другом и братом» большинству соотечественников соотечественникам. Но должен быть «этим самым» вполне опредёлённым людям, которые реально и добровольно будет делать ему добро, а он – им. (См. смотрим в строке поиска «коллективы выживания»).
В этой связи русские должны активно взаимодействовать с теми представителями других этносов, которые готовы вложиться в сохранение инфраструктуры, а не просто её эксплуатировать. Взаимодействие русских и представителей других этносов должны строится на основе единых взаимовыгодных принципах. Что обеспечивает национальной самоорганизацией тех и других. Необходимо ликвидировать специфические права «малых» этносов, «титульных» этносов автономий, аффирмативных действия. Причина в том, что они создают возможности для паразитирования и безвозмездной эксплуатации инфраструктуры. Необходимы единые правовые принципы, регулирующие существования всех этносов России. Крайне вредно и антиэтническое «гражданское общество» как не способное себя воспроизводить физически и культурно. Многонациональность, когда русские получат все правовые и практические возможности для этнической самоорганизации и развития по соседству и во взаимодействии с другими народами ради сохранения инфраструктуры, поможет стимулировать русскую этничность и сохранить Россию.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *