Беседы и суждения. Вып. 39. Индия

Семён Резниченко.

Беседы и суждения. Вып. 39. Индия.

Гибель хараппской цивилизации.

Хараппскую цивилизацию, видимо, погубили зависимость экономики от экспорта.

Виртуальный Стоунхендж или основы индийской рациональности.

Когда-то предки индоариев, скорее всего, основывали своё мировоззрение на поклонении в святилищах халколита и бронзового века. Вроде того же Стоунхенджа, Аркаима и пр.. Строили ли они эти святилища — выяснить весьма сложно. Но почти наверняка посылали дары, участвовали в празднествах. Либо неплохо знали о важнейших святилищах, в которые их не пускали.

Но подвижный пастушеский образ жизни не способствовал постоянной связи с этими святилищами. И индоарии стали жить без них, действуя так, как будто они всегда рядом. Святилища из реальной модели мироздания превратились виртуальную. Жрец при совершении ритуала визуализировал его в уме, воспроизводил в виде временного алтаря либо протомандал из песка. Разумеется, святилище модель мира становилось всё более абстрактным и обобщённым, теряла связь с реальным прототипом. Заодно такая ситуация способствовала развитию фантазии и отвлечённого рационального мышления.

Следующий этап его развития начался после приходы в Индию. Представления об устройстве мироздания в условиях стремления воспроизвести традицию в совершенно новых условиях стали ещё более схематичными, для их воспроизведения потребовалось чаще прибегать к рациональному объяснению. Большая рациональность, отвлечение от по-разному понимаемой конкретики понадобилась при постоянных контактах с местными наследниками протоиндской цивилизации.

Таким образом индийская рациональность, вероятно,  отталкивалась от святилищ бронзового века с присущей им весьма конкретной, индивидуальной мифологией. В следствии пастушеского, полукочевого и кочевого образа жизни эти представления начали абстрагироваться, терять связь с прототипом.  Ещё более абстрактно-концептуальными они стали при попытке сохранять прежнюю пастушескую духовную культуру в условиях перехода к земледелию в совершенно новых природных условиях и тесных контактах с наследниками автохтонный высоких культур.

Корни индийского духа.

Вероятно, древние индоарии пришли в Индию не вполне добровольно, а были вытеснены из степей Средней Азии врагами либо спасались от очередной засухи. Вынужденность, вероятно, выразилась в последовательном идейном уничижении нового уклада жизни, осознанно поддерживаемой ностальгии по северным степям. Либо первые брахманы во что бы то не стало не хотели допустить ассимиляции и растворения в местной культуре, как это произошло с их сородичами – митаннийцами в Малой Азии…

 

Храмовая архитектура Индии
Храмовая архитектура Индии, ряда стран индобуддийской культуры оставляет впечатление попытки передать непередаваемое: ускользающую изменчивость, перетекание одного в другое, внутреннее сходство внешне совсем непохожего, тождества наполненности и пустоты.

Русская и индийская культуры: сходство и различие.

И русская, и индийская культуры по своей сути индивидуалистические. Причём с весьма резким, концептуальным разделением сакрального и профанного, принципов жизни и поведения «людей сакрального» и «людей профанного». Возьмём, например, различие ценностных ориентаций религиозно ориентированных представителей обоих народов и многих других групп русских и индусов.

Однако в индийской культуре гораздо сильнее выражены внеличностные регуляторы социального поведения, в русской же — индивидуальность и антропоцентризм. В индийской культуре больше постоянства, в русской — изменчивости. У индийцев издавна сети коллективов выживания были сильнее государства, у русских же государство было значительно сильнее.

Очень может быть, что русским придётся в недалёком будущем уделять больше внимания внеличностным регуляторам социального поведения и сетям коллективов выживания. Индийскому же обществу зачастую не хватает гибкости и эффективного воздействия государства на его жизнь.

 

Современная ситуация.

В современной Индии всё более остро стоит вопрос об укреплении государственного начала и роли закона в жизни людей. То исламские радикалы активизировались, то, наоборот, анимисты хотели маленькую девочку в жертву принести, то девушку постарше местное самоуправление к групповому изнасилованию приговорило…

Всё больше значения при решении этих и других проблем играет спецназ…

«Всё это» случалось и раньше. Но сейчас у многих самых простых индейцев уже есть чёткое понимание, что «всё это» недопустимо. И сотовые телефоны. Если не брать атаки исламистов, спецназ без «сигнала с места» вряд ли бы приехал…

Политики тоже начинают проявлять инициативу. Предложили, например, законопроект о смертной казни за изнасилование девочек моложе двенадцати лет…

В местной культуре традиционно были сильны внеличностные регуляторы социального поведения (религиозные нормы, обычное право). Также у индийцев издавна сети коллективов выживания были сильнее государства. Принцип ахимса (ненасилия) пусть и многими нарушался, но работал. Индусы жили между собой достаточно дружно, что позволяло многолюдным сообществам обходиться без вмешательства в их жизнь государства.

Но индийскому обществу как раз эффективной государственной власти очень часто не хватало… Тем более, что в наше время традиционные этические регуляторы слабеют, и одновременно всё больше индийцев стремятся к изменению своего социального статуса. Всё это происходит на фоне роста стандартов потребления и деградации традиционной самоорганизации –круг её бенефициаров всё больше замыкается на верхушке. И у простых людей тоже всё более растут аппетиты – они хотят и удовольствий, и реальных гражданских прав. А нередко – иметь возможность гарантированно поесть…

В таких условиях резкое усиление роли государства в жизни общества неизбежно. Как в виде усиления активности силовых ведомств, правого регулирования повседневной жизни в целом, государственной материальной помощи населению.

Индийской элите необходимо гораздо активней делиться  доходами хотя бы со средним классом и одновременно укреплять  влияние государства и закона в любой точке страны. Даже если активно применять новейшие цифровые технологии (системы «Безопасный населенный пункт», масштабное оснащение государственных структур роботами для слежения и выполнения каких-либо манипуляций), то эта программа может оказаться чрезмерно дорогой из-за огромного населения и территории. Тем более, что некоторые богатые индийцы и недовольные группы населения вполне могут поставить хайтек на службу себе гораздо эффективнее, чем государство…

В любом случае, но многих территориях Индии (хотя наверняка не на всех) традиционный индийских уклад исчезнет. Саморегуляция и самоорганизация будет заменена на прямой контроль и управление сверху с помощью цифровых устройств. Но сделает это государство или некие местные силы — вопрос открытый.

В условиях наличия разветвлённого исламистского подполья наряду с другими парамилитарными и криминальными структурами, фактической неподконтрольностью властям значительных территорий массовый переход Индии к цифровому обществу вполне может пойти по афганскому сценарию. Т.е. с чередой масштабных гражданских конфликтов и фактическим распадом страны. Тем более, что в ослаблении Индии, создании на её территории своих сфер влияния традиционно заинтересован Китай.

Индийские и китайские интеллектуалы на Западе и изменение сути науки.

Большое количество китайских и индийских студентов в вузах западных стран объясняется не только политикой толерантности и традиционным уважением к образованию у этих народов. Западной профессуре весьма по вкусу почитание если не наставника, то транслируемых им идей, целеустремлённость индийских и китайских студентов. Это на фоне многих периодов неформальств и наступившей затем апатии местной молодёжи. Изменение этнического состава западных интеллектуалов, их большая ориентация на традицию не способствует инновациям. Но вполне может помочь законсервировать и сохранить немало из культурного багажа начала XXI в..

Фото onwall.ru